Бедлам в огне

Читал я чуть больше сорока минут. Выступление казалось нескончаемым, но когда оно все же завершилось, я удовлетворенно перевел дух. Конечно, можно было сожалеть о качестве и количестве аудитории, но сам я неплохо потрудился – как от имени Грегори, так и от своего собственного. Настало время вопросов из зала. Я предполагал, что таковых будет немного.

Рут Харрис немедленно взялась за дело:

– Я вот что хотела бы спросить: в какой степени роман является автобиографичным?

– Ну, – ответил я с учтивой улыбкой, – вообще-то я никогда не застревал в глыбе воска.

Ответ ее не развеселил.

– Это понятно, – отрезала она. – Я имею в виду эротические места: бисексуальные оргии, эпизоды в турецкой бане, групповой секс с пожилыми женщинами.

На мой взгляд, сексуальные эпизоды в книге были самыми неубедительными. О личной жизни Грегори Коллинза я не знал ничего, но не верил, что он прошел через все это. Упоминание о сексе с пожилыми женщинами имело вполне очевидный подтекст, и я решил задавить поползновения Рут Харрис в зародыше.

– Знаете, всегда существует некое расстояние между опытом автора и его произведением. Думаю, будет к лучшему, если эта дистанция останется загадкой.

Я покосился на Грегори, он согласно кивнул. Ему понравился мой ответ. Рут Харрис – нет. Она задала еще несколько вопросов, призванных вскрыть истинные масштабы многоликой извращенности автора. Я постарался разочаровать ее по максимуму.

Затем несколько вопросов задал сам Грегори; точнее, то были не вопросы, а скорее хвалебные размышления.

– Хочу заметить, что, на мой взгляд, вы написали чертовски отличную книгу, – сказал Грегори. – Своевременную и современную, но отнюдь не сиюминутную. И я полагаю, что вы совершенно верно противопоставляете чистый и холодный мир духа, мир знания и незнания, миру чувственных излишеств и сексуальных фантасмагорий.

В том же ключе он произнес еще несколько “вопросов”, по счастью не требовавших ответов. На какое-то мгновение у меня возникло искушение возразить – просто из озорства сказать, что он совершенно не понял книгу, но я прекрасно отдавал себе отчет, что так можно зайти очень далеко. А потому сдержанно поблагодарил Грегори за теплые слова, словно природная скромность не позволяла мне согласиться с оценкой моего гения. Женщина в роговых очках конспектировала реплики Грегори, что показалось мне излишним. Я надеялся, что она тоже задаст какой-нибудь вопрос и тогда я смогу пустить в ход все свое обаяние. Заодно я мог и позлить Николу. От Николы я ждал неприятной реплики или наглого вопроса, который поставит меня в тупик, но она хранила хладнокровное молчание, и ее неодобрение было очевидным лишь для меня одного. Неужели она пришла сюда не ради мести?

Возможно, Никола все же что-нибудь и сказала бы, если б Рут Харрис не попыталась закруглить встречу словами:

– Вы были замечательными слушателями, и прежде чем мы отпустим мистера Коллинза, мне хотелось бы провести небольшое исследование читательских предпочтений: что привело вас сюда?

Она повернулась к Грегори, и тот сказал:

– Я здесь потому, что считаю Грегори Коллинза самым ярким молодым писателем современной Англии.

– А что скажут дамы? – вопросила Рут.

Первой заговорила Никола. Я напрягся. На лице ее появилась знакомая, чуть заметная гримаса.

– Я здесь потому, что спала с автором.

Означает ли прошедшее время, что больше она со мной спать не будет? Такой исход казался мне вполне вероятным, и я расстроился оттого, сколь мало меня расстроила эта мысль. Однако ответ пришелся по душе Рут Харрис, поскольку в нем содержался намек, что я, Грегори Коллинз, все же являюсь развратником. Рут повернулась к женщине в очках, повторила свой вопрос, и та ответила:

– Я здесь потому, что рассчитываю спать с автором в ближайшем будущем.

Я понятия не имел, что она имеет в виду, но фраза получилась отличной и запросто могла вызвать бурные аплодисменты, если бы тут было кому хлопать. Рут Харрис бросила на меня убийственный взгляд и быстро завершила вечер. На меня она теперь поглядывала с довольно кислым выражением и, слава богу, больше не предлагала поужинать тет-а-тет.

С одной стороны, я считал, что должен поехать домой вместе с Грегори и Николой, представив их и объяснив ей, кто тут настоящий автор. Тогда Никола, может, и отыщет во всей этой истории смешную сторону и поймет, что Грегори – не чудовище, а я не совершил ничего ужасного. Особого желания мириться у меня не возникло, но я был вполне тщеславен и не хотел, чтобы Никола плохо обо мне думала. Недостаток такого плана крылся в том, что тогда пришлось бы оставить женщину в роговых очках, которая выразила намерение спать со мной в ближайшем будущем. Я вряд ли мог объясняться в ее присутствии, а ее присутствия я желал очень сильно.

Но оказалось, что ни Грегори, ни Никола и секунды не собирались задерживаться сверх того, что требовали приличия, и ни один из них не выказал желания возвращаться в моей компании. Точнее, они ушли вместе, и это смутило меня еще больше. Действительно ли Грегори встретился с Николой по пути в магазин? И не отправились ли они сейчас выпить вместе и пофлиртовать? Зная обоих, такой поворот я считал маловероятным, но если они просто отправились вместе на вокзал, то я даже отдаленно не мог вообразить, о чем они станут говорить.

Никола все еще не ведала, кто ее спутник. Скажет ли она ему, что я обманщик? Скажет ли он ей, что осведомлен об этом, что он-то сам все и устроил, что именно за него я себя выдавал? Рассердится ли она на Грегори, как рассердилась на меня? И что тогда? Я понятия не имел, что случится, да и кроме того, мои мысли были заняты совсем другим – женщиной в роговых очках. Отправились ли мы выпить вместе и пофлиртовать? И да и нет. Она представилась Алисией Кроу, и меня поразило, насколько это имя ей не идет; она сказала, что хотела бы поговорить со мной на профессиональные темы. Я решил, что она хочет взять у меня интервью для статьи в местную газету, и потому через несколько минут мы действительно сидели в пабе, умудрившись избавиться от раздосадованной Рут Харрис. Я задал единственный вопрос, который меня интересовал:

– Вы действительно имели в виду то, что сказали?

– Не слишком ли это поверхностно – спать с человеком только потому, что тебе нравится его книга? – спросила она вместо ответа.

– Ну…

– Ведь почти так же поверхностно, как спать с человеком только потому, что у него красивые волосы и приятные скулы, вы не согласны? Почему вообще один человек спит с другим? В силу привычки? Или животного инстинкта? Или чтобы удовлетворить свое тщеславие?

Я счел вопрос риторическим, но она так настойчиво смотрела на меня сквозь свои очки в роговой оправе, что было ясно: нужен ответ. На какую-то секунду я подумал, сколь замечательную пару мы могли бы составить, даже еще более замечательную, чем мы с Николой, но, возможно, именно это она понимала под тщеславием.

– Наверное, люди спят друг с другом, потому что ищут возбуждения, развлечения, теплоты, близости, уюта, любви, – сказал я.

– О да, – согласилась она, – всего этого они ищут, но можно ли все это получить через секс?

– Если повезет.

Она задумчиво кивнула, словно ответ мой прозвучал каким-то откровением.

– Вы не перестаете меня удивлять, – сказала она. – Вот уж не думала, что автора “Воскового человека” интересуют человеческое тепло и близость.

– Доверяй рассказчику, а не рассказу, – заметил я.