Бегемот

Он поправил на клетке занавесь, прикрыв прореху, через которую подглядывало странное создание. Зверушка уже успела забиться в угол с надутым видом. Она безошибочно улавливала настроение Алека, в котором сейчас сквозило раздражение.

Где же этот Эдди Мэлоун? Ведь обещал быть еще полчаса назад; того и гляди, из-за него сорвется другая встреча.

Он уже собирался уходить, когда Мэлоун окликнул его сзади.

Алек, обернувшись, сухо кивнул.

— Ну наконец-то.

— А что? — удивился репортер. — Вы уже куда-то торопитесь?

— Вы виделись с графом Фольгером? — вместо ответа спросил Алек.

— Видеться виделся. — Мэлоун жестом подозвал официанта и не торопясь, сверяясь с меню, заказал себе обед. — Потрясающая штука этот самый «Левиафан», — сказал он, отпустив официанта. — А поездка султана, надо сказать, обернулась кое-чем интересным. Я даже не ожидал.

— Рад слышать. Но меня больше интересует, что сказал граф Фольгер.

— Он вообще много что сказал, большинство из чего я толком не понял. — Вынув блокнот, репортер привычно навострил карандаш. — Мне вот любопытно: вы знакомы с пареньком, что помог мне устроить встречу с Фольгером? Звать его Дилан Шарп.

— Дилан? — сосредоточенно нахмурился Алек. — Знаком, конечно. Мичман с «Левиафана».

— Так. А вы не подмечали за ним чего-нибудь странного?

— Что значит «странного»? — не понял Алек.

— Ну, в общем, когда граф Фольгер выслушал послание, он сразу проникся предложением насчет того, чтобы к вам присоединиться, и все это озвучил вслух. Мне даже подумалось, не опрометчиво ли так запросто рассуждать о побеге перед членом экипажа. — Мэлоун подался чуть ближе. — А потом он взял и буквально приказал мистеру Шарпу ему помочь.

— Приказал?

Мэлоун кивнул.

— Прямо, знаете, как будто чем-то угрожал этому пареньку. Мне даже подумалось, уж не попахивает ли здесь шантажом? Вам это ни о чем не говорит?

— Я… и не знаю, — слегка растерялся Алек.

Разумеется, Дилан был замешан кое в чем, что лучше держать в тайне от корабельных офицеров: в частности, хранил секреты Алека. Но вряд ли Фольгер мог его этим шантажировать. Вот разве он сам собирался раскрыть дарвинистам, кто такой Алек на самом деле. Да ну, ерунда.

— Что-то здесь не то, мистер Мэлоун, — засомневался Алек. — Вы, наверное, ослышались.

— Что ж. Может, вы бы сами хотели это выслушать?

Репортер без лишних слов снял с плеча лягушку и, поставив на стол, поскреб ей под подбородком.

— Ну-ка, Ржавка. Повтор.

Спустя секунду изо рта квакушки послышался голос графа Фольгера:

— Мистер Шарп! Надеюсь, вы понимаете, насколько все усложнилось?

А в ответ — голос Дилана:

— Вы о чем?

Алек тревожно покосился на горстку местных старожилов, сидящих за соседними столиками, но те, похоже, не обращали ни на что внимания. Вид у них был такой невозмутимый, будто говорящие лягушки появляются в этом заведении чуть не каждый день. Неудивительно, что Мэлоун настоял на встрече именно здесь.

Далее лягва изобразила клаксон «Левиафана» — сигнал «экстренный взлет». Затем голоса, то и дело прерываемые клаксоном, зазвучали неразборчиво, как будто по нескольку сразу, и до того быстро, что выдавать их внятно у Ржавки не получалось. Наконец из этой путаницы прорезался голос графа:

— Может быть. Но если вы нам не посодействуете, я буду вынужден раскрыть один ваш маленький секрет…

Алек озадаченно напрягся, не понимая, о чем идет речь. Фольгер как-то загадочно изъяснялся насчет уроков фехтования. Дилан в ответ забормотал что-то такое, чего Алек не разобрал, причем голос у его друга как-то странно срывался, будто он вот-вот расплачется. Наконец мичман согласился помочь графу с Хоффманом бежать. Еще раз издав вой клаксона, лягушка смолкла. Эдди Мэлоун взял ее со стола и бережно усадил обратно на плечо.

— Ну как, не прольете ли свет на это дело?

— Не знаю, — произнес Алек.

Причем так оно и было. Он никогда не слышал у друга таких панических ноток. Дилан и без того ходил из-за него под петлей; чем же Фольгер мог его настолько напугать? Впрочем, раздумывать об этом перед вездесущим репортером — занятие неблагодарное. Он и так уже знает больше, чем следует.

— Мистер Мэлоун, позвольте вопрос: они были в курсе, что эта штуковина, — он указал на лягушку, — запоминает их слова?

Репортер в ответ пожал плечами.

— Разумеется.

— Как вы откровенны.

— Утаек с моей стороны не было, — заверил Мэлоун. — Могу вам обещать, что в данную минуту Ржавка ничего не запоминает. Делает она это только по моему указанию.

— Что ж, подслушивает она сейчас или нет, но мне все равно добавить нечего.

Пристально глядя на лягушку, он по-прежнему слышал в уме голос своего друга, будто принадлежащий иному человеку. Бесспорно, с помощью Дилана шансы на успешный побег у Фольгера с Хоффманом возрастают.

— Граф сказал, когда они попытаются скрыться?

— Судя по всему, сегодня ночью, — ответил Мэлоун. — Четверо суток уже почти истекли, «Левиафан» должен покинуть Стамбул завтра, если только англичане и в самом деле не планируют отдать его султану.

— Превосходно. — Алек, вставая, подал руку. — Благодарю вас за переданные сообщения, мистер Мэлоун. Прошу простить, но очень спешу вас покинуть.

— Я так понимаю, встреча с новыми друзьями?

— Оставляю это вашему воображению, — сказал Алек. — И кстати, надеюсь, что вы не будете излишне спешить с публикацией этих известий. Дело в том, что мы с графом Фольгером, возможно, задержимся в Стамбуле.

Мэлоун, опершись на спинку стула, улыбнулся.

— Что вы! Не беспокойтесь, я не посмею нарушить ваши планы. Как я вижу, история становится чем дальше, тем интересней.

Когда Алек уходил, репортер что-то увлеченно записывал в блокнот — видимо, все то, что сейчас прозвучало. А может, он соврал и его лягушка запомнила весь разговор. Вообще делиться секретами с газетчиками — чистой воды безумие. Но шанс вернуть Фольгера того стоил.

Здорово, если б к следующей встрече граф уже был здесь. Завен собирался познакомить Алека еще кое с кем из Комитета союза и прогресса. Сам Завен был человеком дружелюбным и достаточно образованным, а вот как отнесутся к Алеку другие революционеры? Наверняка ему как аристократу, да еще и жестянщику, завоевать их доверие будет непросто.

— Молодец, что помалкивал, — шепотом похвалил он свою занавешенную птичью клетку. — Если будешь вести себя хорошо, куплю тебе земляники.

— Мистер Шарп, — ехидно отозвалось существо.

Алек насторожился. Слова были обрывком выданного лягушкой разговора. Голосов существо не имитировало, но саркастичная нотка в этих словах графа улавливалась безошибочно. Интересно, почему зверек выбрал из услышанного именно их?

— Мистер Шарп, — снова повторило существо с некоторым самодовольством.