Беги домой

Мать стояла у раковины и мыла посуду. Услышав Лоррейн, она повернулась. Волосы у Мевис были заплетены в две косы, лежавшие на плечах. Она была одета в крохотный топ и черные леггинсы, между которыми виднелась двухдюймовая полоска загорелой кожи — результат ее недавнего визита за границу.

Лоррейн сморгнула и приказала себе перестать пялиться. Нет, думала она. Этого просто не может быть — в пупке у моей матери не может быть кольца. Никогда.

Мевис улыбнулась ей, и тут кольцо озарилось лучом солнца, как раз проглянувшего между облаков.

— Нравится? — Она выпятила живот вперед и, не ожидая реакции Лоррейн, продолжила: — Я сделала это во время последней поездки. Сейчас все носят. — Она стала теребить кольцо пальцами.

Лоррейн смотрела скорее с недоверим, чем с осуждением. Медленно она покачала головой:

— Мам, должна тебе сказать, что ты никогда не перестаешь удивлять меня.

Мевис приняла это за отрицательный ответ.

— Тебе оно не нравится? Ну и пусть. Хочешь поесть?

— Выпью чашку кофе, мне надо вернуться на работу. Я как раз ехала в участок, но задумалась и просто ехала куда глаза глядят.

— Ты хоть думаешь, что делаешь? Я ведь говорила тебе раньше, что лучше всего ты выполняешь только свою работу. Всех проблем не решить, и мало хорошего, если ты закончишь заворотом кишок. А теперь сядь, я сделаю тебе сандвич с ветчиной, ты должна поесть.

Лоррейн знала, что не стоило даже сопротивляться. Если понадобится, Мевис поедет за ней в участок, чтобы проверить, съела ли она свой сандвич.

— Вот и славно, — сказала она через пару минут, ставя еду перед Лоррейн. — Что тебя беспокоит?

Лоррейн посмотрела на мать. О найденном теле с шестью пальцами на каждой ноге было известно всем, как и о пропаже трех девочек.

— Ты когда-нибудь слышала о Джеке Холланде?

— Конечно. Сын старой миссис Холланд. Немного грубоватый, но не такой уж плохой. Не видела, чтобы он обижал кого-нибудь здесь, в округе, по крайней мере тех, кого я знала. — Внезапно ее глаза расширились. — Постой, это же он, разве нет? У него было по шесть пальцев на ногах, это все знали. Когда он родился, все только о том и толковали. Ему было бы сейчас около сорока.

Лоррейн кивнула:

— Люк тоже знал его.

— Хороший он малый, этот Люк. Такой милый.

Проигнорировав тонкий намек матери, Лоррейн продолжила:

— Никак не докопаемся, за что его убили и кому принадлежат три остальных трупа.

— Что? — Мевис чуть не подавилась. — Еще три тела? Вот оно что! Не удивительно, что ты такая измученная.

— Ладно. Они умерли уже давно, поэтому не надо паниковать. Но я пытаюсь ухватиться за соломинку. Я рассказываю тебе на тот случай, если ты знаешь еще кого-нибудь из местных, кто внезапно исчез. Мы пока не объявляли о трех остальных.

Мевис немного подумала.

— Не могу никого припомнить. А о Джеке Холланде говорили, что он уехал с какой-то женщиной. Не могу поверить, что он мертв.

— Не стоит переживать. Он получил то, чего заслуживал.

— Да, наверно, они были плохими парнями.

Лоррейн покачала головой:

— Пока нельзя ничего утверждать. Тем более что мы не знаем, кому принадлежат три остальных трупа.

— Погоди-погоди. Здесь есть какая-то связь. Кажется, что над ними совершили жертвоприношение, так что со мной не пытайся осторожничать. Мы не в суде. И Джек Холланд не был ангелом, я тебе уже сказала. Во всяком случае, если судить по Интернету.

— Ну, если между нами… Но все не так просто. Можно выудить из Интернета море информации. Но вряд ли мы оттуда узнаем, кто остальные трое.

Мевис пожала плечами:

— Ну, а что известно о девочках?

Лоррейн вздохнула.

— Там тоже особо ничего не известно, — Она отпила немного кофе. — Все мы знаем, что они встречались с парнями в течение последнего месяца или где-то около того… Вот малость передохну, и мы притащим кучу отморозков в участок. Похоже, их парни просто испарились.

— Разве это не странно? Что сразу трое исчезли? Ты не думаешь, что между этими исчезновениями есть связь?

Лоррейн пожала плечами:

— В этом мире очень сложно понять, что странно, а что нет.

— Ну и как их зовут?

— Клер Лэмсд…

— Нет, — прервала ее Мевис. — Парней. Может, я знаю их.

— А-а… пока мы узнали от подружек этих девочек только имена. — Она нахмурилась. — Брэд, Брент и Билл. — Потом она повторила имена еще два раза. Захлопала в ладоши и поцеловала Мевис: — Мам, ты гений.

— А что такого я сказала? — Мевис выглядела сбитой с толку.

— Есть такой факт, что люди, когда изменяют имена, как правило, выбирают их на ту же букву, что настоящее имя. Так легче запомнить, понимаешь?

— Ах, вот как?

— Могу держать пари, что наши Брэд, Брент и Билл — один и тот же человек.

Лоррейн полезла в ящик, но быстрые руки Мевис опередили ее. Она достала карандаш и дала его дочери.

Лоррейн улыбнулась:

— Мам, существует хоть что-то, чего ты не знаешь обо мне?

— Нет, — ответила Мевис с довольной улыбкой. — О, есть одна вещь. Что ты нашла в этом, как бишь его?

— Мама… — предостерегающе сказала Лоррейн, сунув кончик карандаша в рот, и задумалась.

Брэд, Брент и Билл. Предположим, что это один и тот же человек. Какой-нибудь смазливый пацан, сводящий девчонок с ума. Чего он хотел? Допустим, он — ее сердце забилось чаще — серийный убийца. Но если он убивал девушек, зачем ему менять свое имя? Свидетели в живых не остаются. Может, он сутенер? Но тогда те сутенеры, которые работали на Лоррейн, сказали бы ей о новых девочках на рынке. Она нахмурилась:

— Похоже, у нас тут орудует какая-то культовая группировка.

Мевис пристально посмотрела на нее, затем сказала:

— Да ладно тебе… Это же Хоктон Ле Спринг. А не третьесортная страна. Такие вещи здесь не происходят.

— О боже, такие вещи могут происходить где угодно.

— Упаси господи бедных деток… — Она посмотрела на свой пупок: — Теперь это не кажется таким забавным. — Она просунула палец в кольцо на пупке и резко рванула.

— Боже! — закричала Лоррейн. — Что ты делаешь? — Она застыла, ожидая, что польется кровь — и много крови — на кухонную стойку. Но когда Мевис кинула ей кольцо, увидела лишь пластырь телесного цвета.