Беглецы

Доминик некоторое время молчал, нахмурив брови и опустившись на край постели рядом с Розой.

— Может это были обычные люди, переодетые в карнавальные костюмы? Ведь скоро праздник.

— С каких пор одежда смотрителей стала карнавальной? — фыркнула Роза. — И с каких пор обычные люди носят оружие?

— Оружие? А это уже серьезно…

— А я тебе о чём говорю! — всплеснула руками Кристалл и поднялась с кровати.

— Куда ты собралась? — подскочил Доминик.

Девушка молча подошла к комоду, выдвинула один из ящиков и зачем-то достала свой ручной арбалет, который ей подарил Доминик. Повесив его и колчан с болтами себе на пояс, она с силой пнула ящик, чтоб задвинуть его, и стала заплетать свои длинные волосы в косу.

— Хочу выйти и понаблюдать за ними, — ответила она позже. — Если это действительно смотрители, или кто-то вроде них, нам нужно делать ноги отсюда.

Доминик удивлённо похлопал глазами, посмотрев на вооруженную девушку. Её лицо было мрачным, брови нахмуренными, а взгляд таким холодным, что у юноши плечи нервно передёрнуло.

— Давай лучше я. Это может быть опасно, — сказал он и начал переодеваться, скинув с пояса банное полотенце.

Роза подошла к нему и схватила его за руку. Их глаза встретились, и Ханту снова стало не по себе от чёрных глаз девушки. Таких же чёрных, как у самого Чужого. Разве что её белки были человечными, белыми.

— Я и сама могу это сделать. Всего лишь слежка, ничего сложного, — недовольно произнесла Роза.

— У меня в этом больше опыта, — Доминик отдёрнул руку и потянулся к своей рубашке, что лежала на кровати.

Кристалл снова перехватила его руку и вывернула её так, что юноша даже согнулся от неожиданности.

— Роза! Да что на тебя нашло?!

— Я сама выберусь на слежку, — делая паузу после каждого слова, произнесла Кристалл. — Хватит уже как с маленькой со мной возиться.

С этими словами она отпустила руку друга и направилась к двери, по пути схватив с вешалки свой плащ.

Хант бросился на неё и обвил её руками, чтобы она не смогла выбраться, крепко сжал в своей хватке и поволок к кровати.

— Пусти меня, Хант!

— Никуда не отпущу! — гаркнул тот. — Пойми ты! — затем он ловким движением руки развернул Розу к себе, не отпуская при этом из своих объятий. — Это правда опасно. Что если тебя поймают? А вдруг у них есть шарманка? Ты ещё ни разу не попадала под её влияние, и ты не представляешь, что это такое! Если попадёшь — считай, ты труп!

Его голос был строгим и твёрдым. Роза несколько успокоилась и лишь обижено поджала губы, отведя взгляд в сторону.

— Что с тобой стало, Роза? Я тебя не узнаю… — с ноткой разочарования в голосе прошептал Доминик и отстранился от подруги. — Ты стала такой холодной.

— Закаляюсь, — буквально прорычала та, сорвала с руки перчатку и ткнула указательным пальцем в метку Чужого на тыльной стороне ладони. — Потому что из-за этого моя жизнь стала дикой, опасной, я ведь должна уметь быть такой, как ты!

— Разве я такой? Холодный, грубый? — будто обидевшись, пробормотал Доминик. — Не забывай, Я потерял родителей. А ещё Я убил человека. Но я держусь, и духом не сломлен. А ты ведёшь себя так, будто потеряла всё, будто жить больше не для чего, утратила способность улыбаться и радоваться.

Роза скрестила руки на груди и опустилась на кровать, ничего не ответив. Доминик молча снял с её пояса арбалет и колчан с болтами, а затем вернул их на место в комод. Подойдя снова к девушке, он снял заколку с её волос, и те мгновенно выбились из плетения косы.

— Мне силу придают твои улыбка и смех. Не лишай меня их, прошу, — тихо произнёс Хант и провел кончиками пальцев по щеке Розы. — Я арбалет тебе вручил ради самозащиты в опасных ситуациях, не более. Не нужно тебе вооруженной лазить по крышам и переулкам, выслеживая смотрителей и прочих. Это я сделаю сам.

Роза повернулась к юноше и встретилась с ним взглядом. Кажется, она хотела сказать что-то, но замолчала и застыла с чуть приоткрытым ртом.

Доминик усмехнулся и кончиками пальцев приподнял её лицо за подбородок.

— Не улыбнёшься ради меня?

— Через силу? — буркнула девушка.

— Лучше искренне, — улыбнулся Хант и чмокнул подругу в щеку. — Из-за тебя у меня аппетит проснулся, заставила напрячься после ванны. Но сначала пройдусь. А ты — чтоб сидела в номере!

* * *

— В общем, ты была права. Это действительно смотрители. И у них здесь своя канцелярия, — сообщил Доминик за ужином.

— Тогда нам нужно бежать отсюда, — решительно заявила Роза.

— Не спеши. Мы полгода жили спокойно, может и дальше получится, — с улыбкой ответил Доминик.

— Я так хочу, чтобы чувство беспокойства меня покинуло. Чтобы я не боялась спать, не боялась, что меня пленят. Или, что ещё хуже, тебя.

Доминик от последних слов чуть поперхнулся листьями салата. Его тронуло, что девушка переживала о нём больше, чем о себе.

— Хочу уехать туда, где нет смотрителей. Где нет аббатства. Где нет никого, кто против Чужого… — на несколько секунд Кристалл задумалась, а после шепотом добавила: — Где нет самого Чужого.

— Чужой повсюду, сама знаешь, — горько усмехнулся Хант. — И не думаю, что твои слова его порадовали.

— Плевать. Пусть знает, что здорово подпортил мне жизнь, — фыркнула девушка и отложила вилку. — Я наелась. Пойдём в номер.

Через несколько минут герои поднялись в номер, и Розе вдруг взбрело в голову задать Доминику вопрос, из-за которого он залился румянцем.

— Я тебе нравлюсь?

Хант нервно засмеялся и чуть было не спросил: «С чего ты взяла?», но вовремя прикусил язык и, чуть погодя, ответил дрогнувшим голосом.

— Ты очень милая.

— Я говорила о другой симпатии, не в том смысле, милая ли я, — нахмурилась Кристалл.

— Допустим, нравишься. К чему этот вопрос?

Роза скинула с себя платье и легла под одеяло.

— Просто подумала, что было бы, если бы мы с Натаниэлем поженились. Что было бы, не встреть я тебя. Наверное, я была бы мертва, да? — будто говоря с самой собой, бормотала девушка.

— Кто знает, как бы поступил Натаниэль в таком случае. Но при чём тут твой вопрос?

Роза звонко засмеялась, увидев румянец на щеках друга.

— Неважно. Ложись.

Доминик пожал плечами, разделся и лёг под одеяло рядом с девушкой, предварительно погасив свет. Роза вдруг прильнула к нему всем телом и обвила руками его сильный торс.

— Знаешь, после твоих слов до ужина я как-то, действительно, успокоилась. И мне стало легче.

— Я ведь говорил, вести себя как ассасин — совершенно не твоё, — ласково прошептал Доминик.