Белое танго

— Дружок…

— Стив Дорки — мой пресс-агент. Кстати, женщинами он не интересуется.

— Пресс-агент? — Джулиан вытаращил глаза.

— Да, есть у нас кой-какие планы по части рекламных раскруток.

— Вроде этой? — Он ткнул пальцем в карточку.

— Это только начало. Ядро будущего фэн-клуба. Дарю только самым хорошим людям. Пока в качестве сувенира, но в дальнейшем обладатели таких карточек получат кой-какие привилегии…

— Доступ к телу? — Впервые за время разговора Джулиан улыбнулся.

— Возможно… Хочешь?

— Спасибо, у меня уже есть… Знаешь, все, что ты говоришь, интересно и неожиданно, но пока получается, что ты впустую лезешь на рожон. Что ты хочешь доказать? Это по-своему вполне пристойный, старомодный бардак, чистенький, не сказать, чтобы дешевый. Стоит ли ломать традиции?..

Таня встала. В голосе ее зазвенел металл:

— Поправь меня, если я ошибаюсь, но для чего существуют подобные заведения?

Чтобы делать деньги или чтобы следовать традициям? Я ведь тебе не пустые теории излагала. Вот, взгляни, любопытные цифры. — Она расправила вынутый из кармана листок и протянула ему. — Здесь — доход, полученный вашим кошатником благодаря моим нововведениям, здесь — расход, покрытый, заметь, почти исключительно из моего собственного кармана. Вот здесь — чистая прибыль. Всего за три недели, и это притом, что мне не только не дают развернуться, но и связали по рукам и ногам! А еще, если интересно, я ради спортивного интереса просчитала на досуге некоторые варианты…

— Интересно, — сказал Джулиан.

Он погрузился в изучение Таниных бумажек, а она встала, сделала несколько движений на растяжку, засыпала свежего кофе в кофеварку и принялась изучать большой цветной плакат над кроватью Джулиана — смеющийся Боб Марли в громадном растаманском берете…

Она поставила перед Джулианом кружку с крепким ароматным кофе, а сама молча присела рядом, прихлебывая из второй кружки. Джулиан отложил листки, выпрямил спину, пристально посмотрел на нее.

— Что?

— Иди работай, мадам Зарина. Завтра начнешь принимать хозяйство.

Танин взгляд выражал полнейшее недоумение.

— Какое хозяйство?

— Которое много лет плавно прогорало под мудрым руководством тети Поппи.

Оно, видишь ли, давно уже перекуплено тихим, незаметным сморчком Бенни. Но только он один знает, что реальный владелец — я.

— Ты?!

— Так уж вышло.

(1984)

III

— Здоровье царицы Хемпстэда! — Соня Миллер лукаво улыбнулась, осушила бокал шампанского и одарила Таню матерински нежным взором. — А что невесела, царица?

— Думаю… Знаешь, Соня, я все-таки никак в толк не возьму: мы же по всем прикидкам должны были проиграть тендер на этот участок. Наша заявка была самая хилая. Кусочек-то больно лакомый — исторический парк, зеленая зона, знаменитый гольф-курс под боком. Какие монстры бились! А в решающий момент раз! — и никого.

Одни мы. Даже Бингэм отступился.

— Смелых удача любит, — философически заметила Соня.

Банально, но, черт возьми, справедливо. Правда чтобы использовать шанс, данный Джулианом два года назад, так, как использовала его Таня, помимо смелости требовалась еще и голова…

Начало первой ее английской осени ушло на внедрение новых порядков в изрядно подзапущенном предшественницей хозяйстве на Грейс-стрит. (Улица Благодати, иногда усмехалась про себя Таня. А детство, отрочество, юность прошли, между прочим, на улице Благодатной. Совпадение?) Но уже тогда мысли все чаще устремлялись на юг, в Доклэндз, где вовсю кипела «ударная стройка капитализма»: шла мощнейшая реконструкция знаменитых, но пришедших в полный упадок лондонских доков на Темзе. Параллельно там же и в соседнем Кэннинг-тауне возводились, по существу, новые районы. Да что там районы — целые города с деловыми центрами, фешенебельными жилыми кварталами, многоуровневыми транспортными развязками. Грандиозная стройка требовала множества рабочих рук. Традиционный лондонский пролетариат, избалованный и в значительной степени деклассированный, шел на стройку неохотно, да местных кадров в любом случае не хватало. Основную массу строительных рабочих составили бывшие шахтеры с закрытых и «реструктурируемых» шахт, прочувствовавшие, наконец, и брюхом и головой, что нынешних властей на понт не возьмешь — даже две лихие зимушки, когда по всей Англии, оставленной без отопления, пачками вымерзали старички и старушки, не подвигли премьер-министра Маргарет Тэтчер пойти навстречу их, откровенно говоря, довольно хамским требованиям. Оторванные от семей неслабо пили, искали утешения в объятиях случайных подруг либо намыливались в городские ночные клубы, преимущественно ориентированные на идиотов-туристов и дерущие несусветные деньги за весьма посредственный сервис, а подчас практикующие и прямое надувательство.

Традиционные же для этого портового района злачные местечки были давно ликвидированы. Таня чувствовала, что не успокоится, пока не поможет бедным работягам решить их проблемы.

Сначала был небольшой прием, организованный в той самой гостиной, где тетя Поппи потчевала Таню мусакой. Приглашенных было двое — инженер из фирмы-подрядчика и прораб одного из участков. После обильного банкета гостям устроили бесплатную дегустацию услуг, предоставляемых заведением, уже переименованным в «Царицу Бромли». В ближайшую же пятницу специальным автобусом прибыла целая бригада строителей с Доклэндз.

Почти сразу стало понятно, что такая схема от идеальной далека. Во-первых, на обслуживание толпы оголодавших строителей катастрофически не хватало персонала, а привлекать на два-три вечера в неделю случайные, непроверенные кадры было рискованно и экономически нецелесообразно. Во-вторых, через неделю-другую непременно зашевелятся конкуренты — та же мамаша Джонс из Степни, — начнут засылать к воротам стройгородка собственный транспорт. Нужно было срочно придумать что-нибудь эдакое…

После соответствующих приготовлений на месте Таня отправилась в командировку. Путь ее лежал в паршивенький, еще недавно шахтерский городок Уиггли, лежащий на торном перепутье в самом центре обширной кризисной зоны. В этом незамысловатом краю эффектная бирочка участника всебританской конференции «Будущее малых городов», раздобытая для Тани Соней Миллер, открывала перед ней почти все двери. После пары заходов в местные задрипанные кабачки и скучных бесед со словоохотливыми старичками, помнившими еще Ллойд Джорджа и не отказывающимися угоститься ее сигареткой, она кажется набрела на то, что искала — в одном из отсеков унылого, местами развалившегося таунхауса расположился местный «би-энд-би» под предсказуемым названием «Ye Olde Picke», то бишь «Старая кирка». За стойкой пустого бара на четыре столика скучала, уставясь в телевизор, крашеная брюнетка типичная «уоннаби» с закосом под Лайзу Минелли. Таня подсела, заказала шенди — смесь светлого пива с лимонадом. Потолковали. Жизнь?

Какая может быть жизнь в этой чертовой дыре? Никакой нет, да и не было никогда.

При Джиме-то Кэллагане, хоть и мудак был первостатейный, еще как-то пырхались, а как Железная Сука пришла, и вовсе кранты настали. Мужики побузили-побузили, да в другие края на заработки подались, а бабам что делать? Женихов нет, работы нет, разве что некоторые на картонажку в Бэдмур устроились, это в двадцати милях, так ведь и ту к лету закрыть обещались. Сама Лайза — «вообще-то меня Полианной назвали, но с таким имечком только вешаться!» — вынуждена в дядином заведении за харчи горбатиться, считай, за просто так. Ну, горбатиться — это сильно сказано, скорее наоборот, только это ж еще противнее… А молодость проходит…

Тане понравились глаза Лайзы — умные, цепкие, жадные. Не упустили ни плоский «лонжин» на Танином запястье, ни данхилловскую зажигалку, ни новенький «Истмен-Кодак» на ремешке, накинутом на плечо, ни легкое пальтишко в тонах клана Мак-Грегор. Должно быть, навскидку, с точностью до фунта, определила количество денег в небрежно брошенном на стойку портмоне…

— Ты, должно быть, всех в округе знаешь?

— А то! Куда тут еще податься? Все тут и отираются. Добро бы хоть пили, а то так базарят или в снукерс дуются. — Лайза махнула рукой в сторону ободранного бильярдного стола.

— И девчонки?

— Естественно. Придут, одну колу на четверых закажут и сидят, кавалеров поджидают, может, винцом угостит кто. А кавалеры-то тю-тю…

— Ну, это дело поправимое… — Таня отхлебнула из стаканчика, затянулась, увидела, как блеснули хищные подведенные глаза барменши. — И девкам пособишь, и сама поднимешься…

Тему Лайза просекла мгновенно, загорелась, под расписку получила небольшой аванс и уже через три дня явилась на Грейс-стрит в сопровождении трех преисполненных энтузиазма землячек. И Таня, и Джулиан нашли материал сыроватым, но вполне добротным. Девочки остались на стажировку, а Лайза отправилась в Уиггли за пополнением.