Белые ночи

А теперь нет-нет, да и ловила пристальные взгляды мальчика, в которых стояло оч-чень странное выражение: то ли вопрос, то ли сомнение, то ли испуг. Я никак не могла разобраться. Но подъезжать ближе и спрашивать было как-то неудобно. А вдруг он действительно ничего не помнит? Впрочем, это было бы только к лучшему.

До переправы, как я уже сказала, мы дошли примерно к полудню. Под палящими лучами солнца выбрались из благословенного тенька, с шумом и фырканьем добрались до лазурной ленты широкой реки. Привстали в стременах, приподнялись с облучков, непонимающе переглянулись и как-то разом опустили руки: кажется, Восточный тракт решил подбросить своим гостям очередную неприятность.

Когда-то на этом месте возвышался добротный и справный мост, по которому легко могли разминуться две широкие телеги, не задев друг друга даже краем. Теперь же вместо мощных опор чернели лишь обугленные балки. От ладного деревянного настила остались только отдельные доски, а все остальное, что составляло некогда надежную переправу, выгорело дотла. И, похоже, совсем недавно: с неделю назад, не больше.

Я с неудовольствием воззрилась на неожиданную преграду. Та-а-к, и что теперь? Куда податься бедным путникам? Коней распрягать и на руках переносить товары на ту сторону? Раздеваться и залезать в бурную протоку по грудь, а то и по самое горло, рискуя быть унесенным сильным течением? Крылья отращивать? Заново мост настилать?

— Брод искать надо, — бесстрастным голосом заметил Брегол, изучая порушенный мост. — Яжек, спустись, посмотри глубину.

— Да чего ее глядеть-то? — буркнул парнишка, послушно слезая с коня и стягивая с себя кольчугу. — Даже отсюда видно, что придется плыть. Шагов десять вперед пройду, а там течением начнет сносить. Сколько той глубины-то останется…

Тем не менее, он все-таки сбросил сапоги, снял куртку и рубаху, закатал штаны до колен и, вырезав себе тонкий прут из близстоящего орешника, бесстрашно вошел в воду. Довольно уверенно прошел десяток локтей, погрузился в воду почти по грудь, ткнул по убегающему дну прутом, пытаясь определить, насколько впереди глубоко, чуть качнулся… а потом ухнул в бурные волны с головой. Правда, тут же вынырнул, отплевываясь и отфыркиваясь, а затем уверенно повернул к берегу, но все равно выбрался на сушу гораздо ниже по течению и, шумно отряхнувшись, мрачно известил:

— Я ж говорил: тут только плыть.

— Плохо, — нахмурился купец.

— Делимся? — деловито предложил Шинкс, подъезжая ближе.

— Придется. Бери северян и дуй вверх по течению. Яжек, Веррит и Рогвос пойдут ниже. Остальные ждут здесь и готовятся к переправе.

Воины согласно кивнули и споро разделились.

Я нерешительно оглянулась: а мне как быть? Остаться со всеми и терпеливо ждать исхода? Помогать с вещами? Объясняться с Лехом, который уже выбрался из повозки и целеустремленно хромал в мою сторону? Терпеливо сносить нескончаемую говорильню Зиты и попутно пытаться понять, сколько из ночных событий помнит Лука? Ждать закономерных расспросов Брегола? Сидеть в стороне?

Я решительно спрыгнула на землю и поспешила следом за Яжеком и молчаливыми зиггцами, споро уходящими вниз по течению. Не люблю компанию, конечно, но этот симпатичный парнишка, приятель и воспитанник Леха, явно не из тех, кто станет навязываться с глупыми разговорами, а остальные двое вообще редко раскрывают рот. Не говоря уж о том, чтобы вмешиваться в чужие дела. Короче, именно то, что мне сейчас нужно.

Я сделала вид, что не заметила разочарованного лица соседа по повозке, снова поймала странный взгляд от оставшегося с матерью Луки, кинула поводья одному из возниц и со всех ног бросилась догонять Яжека. В конце концов, могут быть у меня причуды? И привязанности? Может, я тоже хочу поучаствовать? Или просто ноги размять, что, кстати, действительно было бы неплохо, а то от жесткого неудобного и слишком большого для меня седла скоро начнет сводить бедра и появятся огромные мозоли в том месте, о котором приличные девушки не упоминают вслух.

— Ты куда? — удивился Яжек, когда я поравнялась с их троицей.

— Прогуляюсь немного. Ты что, против?

— Нет, но…

— Тогда пошли, — бодро кивнув, я подобрала с земли длинную ветку. — Реку исследовать будешь ты (все равно уже мокрый), Веррит пройдет немного дальше, Рогвос его поддержит…

— А ты чем займешься? — насмешливо покосился юноша.

— Буду сторожить на берегу твои вещи. Вдруг разбойники опять нападут?

— Непременно, — соизволил усмехнуться Веррит. — Именно на Яжековские портки-то они и позарятся. Прямо первым делом туда кинутся — сокровища искать несметные или алмазы выковыривать из подштанников.

Я охотно кивнула.

— Вот именно! А тут — я во всеоружии! Представляешь, как они удивятся?

— Ну-ну. Ты хоть плавать-то умеешь? — хмыкнул Рогвос.

— Разумеется. Как топор — исключительно вниз.

— А если серьезно?

— Ну, — ненадолго задумалась я. — До того берега доберусь. Если, конечно, течением не снесет.

— Не должно, — неожиданно прищурился Яжек, глядя куда-то поверх моей головы. — Не должно, если я все правильно понимаю.

Я быстро обернулась и с неудовольствием заметила стремительный силуэт, мелькнувший за ближайшими деревьями — видимо, Ширра тоже надумал поучаствовать в поисках брода. Иначе как еще объяснить его присутствие так далеко от остальных?

— Ладно, разделимся и попробуем, что ли? — поежился Яжек, первым забираясь в воду и нащупывая почву пальцами ног. — Я тут, вы там… Трис, а ты не лезь. Вдруг и в самом деле унесет? Зверь твой может не успеть, а мне бы не хотелось потом тебя вылавливать несколькими верстами ниже по течению.

— Я лучше немного прогуляюсь — все интереснее, чем на воду глядеть. Да и вдруг мне все-таки повезет?

— Только далеко не отходи. Не то нам Лех потом башку оторвет.

Я поджала губы, сумрачно кивнула и, оставив мужчин заниматься насущными делами, медленно побрела вдоль реки. И в самом деле, чего сорвалась? Ну, поговорила бы с Лехом, выслушала бы извинения, заверила бы, что не сержусь на ту неудачную идею? Ну, поговорили бы мы о том, о сем. Дала бы ему понять, что не готова к чему-то большему. Что я, в первый раз, что ли? Ну, огорчился бы он немного, расстроился, как водится… но ведь на мне белый свет клином не сошелся. Да и знакомы мы всего ничего. Ну, бывает, не сошлось, не срослось что-то. Скоро вообще разбежимся в разные стороны и забудем обо всем, а он никогда не узнает, почему я так сторонюсь людей.

Вот только… не хочу я его огорчать. И надежд ему ложных тоже подавать не хочу. Да и сама не хочу разочаровываться, когда в один прекрасный момент сотру с себя личину полностью и увижу в его глазах неподдельное отвращение. А врать, надеясь, что никто не узнает… нет. Не могу так. Потому что это уже было, я такое уже видела. Не слишком давно — каких-то пять с хвостиком лет назад, когда мне только-только удалось как следует округлиться в нужных местах, а о близких отношениях с одним юным романтиком еще не было и речи. Да только не хочу повторения. Не собираюсь получать подтверждения своим догадкам. И показывать себя НЕчеловеком тоже не хочу.

Я тихо вздохнула и осторожно приблизилась к воде.

Моя «верхняя» маска почти не видна в текущей воде, она неизменно пропадает в свете полной луны. Да, она неплохо спасает от зеркал, охраняет от чужого любопытства, избавляет от ненужного беспокойства, но с силами природы ей не совладать — обязательно выдаст мое истинное лицо. Таким, каким оно было с рождения. Я видела его полностью лишь однажды, много лет назад, когда еще не знала правды и, со слезами на глазах мчась прочь от постылого дома, нечаянно заглянула в озеро, но с тех пор… с тех самых пор я никогда не смотрелась в воду. И почти всегда избегала зеркал, потому что смутно чувствовала, что когда-нибудь, в один черный день, даже они смогут меня защитить от нехорошей правды. И я боюсь этой правды. Действительно боюсь до дрожи.