Белый мыс

– К весне мы уедем, – предупредила она Бруандера сразу после Нового года.

Он был явно недоволен, но отговаривать не стал.

– Что ж, вам лучше знать, чего вы хотите, – только и сказал он.

Бабушка подсчитала свои сбережения и стала прикидывать:

– Коровой надо снова обзавестись, свинью купить – это все необходимый расход. Стен, наверно, поможет мне деньгами теперь, раз получил работу на каменоломне. Бредвика достаточно близко от дома, и он сможет наведываться.

Оке с большим волнением ждал отъезда, хотя ему и было жаль оставлять Бруандера – одного, в старом, холодном каменном доме. Черная старуха все еще преследовала Оке бранью и угрозами. Иногда ему снилось, что она загоняет его в бездонное болото своей узловатой клюкой. Втот самый момент, когда теплая илистая вода достигала Подбородка, он просыпался весь в поту.

Бабушка собиралась первую часть пути на север ехать по железной дороге, но разносчик рыбы нарушил ее планы.

Он явился рано утром, одетый, как обычно, в облепленную рыбьей чешуей, потрепанную кожаную куртку на меху. На розовые уши сползала теплая шапка, хотя солнце основательно припекало и вокруг груза рыбника вился рой мух.

– «Дора» пришла в рыбачий поселок, стоит сейчас на погрузке. Ночью выходит курсом на Бредвика, – сообщил он.

– Надо ехать в поселок, попросить, чтобы захватили нас, – решила бабушка.

«Дора», шхуна из Нуринге, уже не первый десяток лет ходила вдоль побережья, и бабушка хорошо знала ее теперешнего шкипера.

– Он с нас ничего не возьмет.

Под вечер Бруандер заложил рессорную бричку. Бабушка погрузила свои узлы и корзины, посадила Оке, и они двинулись в путь, оставляя позади и хутор на речушке, и свекловичные поля, и длинные канавы, и злую черную старуху.

Оке не оглядывался назад – он не сводил глаз с неутомимо вертевшихся колес, они чертили узкую ложбинку в известковой пыли, мягкой и теплой, как пепел, так щекотно просачивавшейся между пальцами ног, если идти босиком.

Проехав километров пять, они оказались в темном хвойном лесу. Домики стали попадаться только тогда, когда уже было недалеко до побережья.

Кто-то водрузил на каменный постамент возле сиреневого куста покрашенную в зеленый цвет мину. Бабушка недоверчиво поглядела на столь необычное украшение.

– И как только держат они такое чудище у себя под окнами! Рога все на месте, она может хоть сейчас взорваться!

– Наверно, они ее разрядили, – предположил Бруандер. – Говорят, лучшей и более дешевой взрывчатки для подрыва пней не найти.

– Не очень-то дешево обошлась она саперам, которые приезжали намедни в Бредвика разрядить мину! – проворчала бабушка. – От всех троих одни клочья остались, хотя парни подобрались бывалые и осторожные.

– В войну здесь на море немцы и русские схватились так, что весь берег дрожал от стрельбы, – сообщил Бруандер.

– Да, не иначе какое-нибудь чудо помогло нам, что нас в войну не втянули, – откликнулась бабушка. – И всегда-то война так и ходила вокруг нашего острова. Однажды прямо в Бредвика зашли английские военные корабли – думали напасть на Аландские острова, запереть Финский залив, чтобы помочь туркам, которые в ту пору воевали с русскими где-то на юге. Мама рассказывала, что это было как раз в канун большой дороговизны. С тех пор, после англичан, цены больше уже никогда не снижались. Беднякам все труднее приходилось…

Показалось море – оно вытянулось у самого края неба огромным блестящим серпом, медленно увеличиваясь в ширину. Воздух был пронизан ласковым вечерним светом и наполнен странной тоскливой музыкой. Оке никак не мог понять, откуда она исходит.

– Это нырки, они плавают на волнах большими стаями и перекликаются друг с другом, – объяснил Бруандер, сворачивая на торговую пристань.

Бабушка не ошиблась, положившись на благожелательность шкипера. Когда пришло время отчаливать, они улеглись с Оке на палубе между двумя пахнущими дегтем бухтами каната, завернувшись в свои одеяла.

Паруса громко заполоскали, вздымаясь словно грудь человека, которому не хватает воздуха, и внутри широкого черного корпуса натужно застучал вспомогательный мотор. Синие сумерки наползали, сгущаясь, на берег, где над лесом еще горел серно-желтый закат.

Оке приметил на небе маленькую тусклую звездочку. Она мигала ему до тех самых пор, пока он не заснул.

Сразу после восхода солнца шхуна вошла, тарахтя мотором, в залив Бредвика. Первой показалась старинная колокольня с черной остроконечной крышей и свежепобелейными стенами. Поселок вытянулся вдоль обрывистого берега, будто прикорнул на солнышке; пышные аллеи и сады, в которых утопали дачи и лавки, навевали ощущение покоя и благополучия.

Вдоль темной деревянной пристани нетерпеливо дергались на своих чалках лодки, ласково булькала поблескивавшая солнечными зайчиками вода. В военной гавани стоял на якоре большой корабль в серо-стальной броне. Разговор бабушки и Бруандера о войне не выходил у Оке из головы. Он так и ждал, что огромные корабельные пушки обрушат ураганный огонь на «Дору». Однако шхуна пронесла в целости свои залатанные паруса к пристани в глубине залива и причалила без помех.

По одну сторону набережной выстроились мрачные складские помещения, по другую – за глухим забором – высилась целая гора угля. Из-за прибрежных утесов выглядывало нечто вроде высокой трубы.

– Вот это? Это старая известковая печь, – объяснила бабушка, осматриваясь по-хозяйски кругом. – Когда я была молода, послужила у ее владельца… Трудно приходилось мне после и у крестьян на хуторах, а только на господ угодить – куда труднее.

Бабушка договорилась со шкипером, что вещи пока останутся на шхуне, потом повела Оке с собой, в обход поселка. Они шли так довольно долго, а затем свернули на необычную и очень утомительную дорогу. На просмоленных деревянных поперечинах, которым не было числа, лежали уходившие куда-то вдаль узкие железные балки. Бабушка легко переступала с одной поперечины на другую, но Оке то и дело спотыкался.

– Как будто в такую рань паровоза не должно быть, – сказала бабушка, тревожно поглядывая назад.

А если пойдет – куда они денутся? Дорога была стиснута с обеих сторон крутыми каменистыми откосами без единой травинки. Оке облегченно вздохнул, когда узкий просвет впереди расширился в огромную выемку, где рельсы разветвлялись, будто суковатое дерево. Вдоль испещренных белыми пятнами склонов выстроились ряды ржавых вагонеток. Около них лежали еще какие-то странные железные штуки, от которых тянулись непонятные красные змеи.

– Это бурильные молотки, они приводятся в движение воздухом, а воздух идет по шлангам, – пояснила бабушка.

Однако бабушкино объяснение мало что говорило Оке. Неужели морской воздух обладает такой невероятной силой?

Узкая тропа вывела их на край каменоломни. Ни кустов, ни деревьев, даже земли не осталось здесь на каменных откосах. Поодаль, куда не долетали разбрасываемые взрывами обломки, вытянулось унылое длинное строение.

– Где тут главный барак? – спросила бабушка пожилого полуголого мужчину, вышедшего из дома по своим утренним делам.