Белый тигр

И оно действительно было – это я увидел, когда преодолел примерно четверть пути по мосту. Препятствие было вполне осязаемым и понятным. У него были толстенные мохнатые лапищи, объемистое волосатое брюхо, наполовину прикрытое меховой юбкой. Кулачищи его были размером с наковальни, а густая рыжая борода, резко контрастирующая с голубовато-серой кожей, спускалась на грудь, заплетенная в семь грубых толстых кос, в которых вместо украшений торчали здоровенные обглоданные мослы.

Я именно в таком порядке перечисляю, поскольку на уровне моих глаз были только коленки этого великана, а чтобы разглядеть все остальное, мне приходилось все больше и больше задирать голову. Росту в страже крипты было, наверное, метров пять-шесть, не меньше. Когда я, наконец, разглядел его башку, система даже услужливо выдала мне подсказку.

Семибород, древний йотун Двуглавой горы.

Монах должен быть сдержан и спокоен, будто вода в подземном озере. Но тут я, признаться, немного потерял самообладание.

– Да вы издеваетесь?! – заорал я, и эхо насмешливо ответило мне, многократно отражаясь от стен пещеры.

Глава 16 Путь металла

Вэйюн Бао, как всегда, сидел в полнейшей тишине и был молчалив и сосредоточен. Занимался он тем, что выстраивал какую-то сложную конструкцию, нагромождая один над другим округлые разноцветные камешки разных размеров. Баланс у этого его сооружения был какой-то фантастический – казалось, достаточно легкого дуновения ветра или даже резкого звука, чтобы камни посыпались. Что, собственно, и произошло, когда я подошел ближе и плюхнулся на землю напротив него. Сенсей замер, растопырив когтистую лапу в том месте, где только что водрузил верхний камушек.

Медленно поднял голову и посмотрел на меня.

В его взгляде я прочел многое. В том числе то, что, несмотря на долгие годы самосовершенствования, мой наставник вовсе не так преуспел в контроле своих эмоций, как он уверял.

– Прости, учитель! – поспешно извинился я, кланяясь и в глубине души опасаясь, что по лбу мне сейчас прилетит увесистый удар посохом. Давненько я не получал тумаков от Бао, но сейчас, похоже, сам напросился. Нельзя было соваться в Туманный чертог в таком настроении.

– Мангуст сопит, будто старый буйвол, которого заставили волочь груз в гору, – нахмурился ксилай. – Что привело юного монаха в такое недовольство?

– Юный монах был только что жестоко избит полуголым деревенщиной размером с бульдозер, – проворчал я. – И ему кажется, что его где-то жестоко обманули.

– Разве Вэйюн Бао не предупреждал, что Путь Металла – особый путь? – парировал наставник, и в голосе его мне почудилась издевка.

– Но не до такой же степени? Школы стихий ведь равнозначны, так что и их освоение не должно особо отличаться по сложности.

– Разве? – невозмутимо спросил Бао, и на этот раз я был уверен, что он едва сдерживается от усмешки. – Как можно сравнивать огонь и воду? Или огонь и землю? Боевые стили Кси весьма различны. Школа Воды – самая простая и популярная. Ловкий, быстрый боец всегда найдет свое место в этом мире. Он может путешествовать в одиночку или быть полезен группе. Боец школы Дерева тренируется для того, чтобы принимать урон на себя, обездвиживать и ошеломлять врагов…

– Ну да, ну да. Дерево – это боевой стиль для монахов-танков. Школа Земли дает умения, способные исцелять и повышать живучесть… Я все это понимаю. Но в чем суть школы Металла? Почему здесь такие испытания, с которыми не могу справиться даже я, мастер двух стихий?

– Ты можешь с ними справиться.

– Да неужели?

Я тут же виновато опустил глаза – моя вспышка раздражения затянулась и, судя по взгляду Бао, он не собирался дальше терпеть мои пререкания.

– Сложность испытаний подстраивается под каждого претендента. Поэтому твои прошлые достижения сейчас, пожалуй, играют против тебя. К тому же, я предупреждал тебя, Мангуст. Пока клинок куется, ему приходится выдержать множество ударов.

– И до каких же пор меня будут лупить?

– Пока не изменятся звуки, которые ты издаешь, получив удар. Пока я слышу лишь жалобы и ругательства.

– Какой же звук ты ожидаешь услышать?

– Звон стали.

Я вздохнул.

– Путь Металла – для тех, кто тверд духом, – продолжил Бао. – Я знаю, ты талантлив. Тебе много дается легче, чем кому-либо еще. Но куда ценнее, когда человек способен овладеть тем умением, которое поначалу кажется ему недостижимым. Пусть ради этого и придется много раз падать. Это важное качество, Мангуст – умение вставать после падения. Снова. И снова. И снова.

– Я понял тебя, учитель, – сказал я после долгой паузы, в течение которой сначала боролся с желанием возразить, потом всерьез задумался над словами Бао и, в конце концов, понял, что ничего другого он мне не скажет. – Спасибо. И, пожалуй, мне пора возвращаться.

– Или же пора отступить.

– Мне казалось, ты уже хорошо меня знаешь. Отговаривать меня бесполезно. Если только ты не действуешь от обратного.

Он в ответ лишь улыбнулся, доставая из-за пазухи свою курительную трубку.

Пещеры встретили меня звуками размеренных металлических ударов, перемежающихся шипением пара. Я находился неподалеку от очередной алантской зоны, и продвигаться тут приходилось осторожно. Не хотелось снова нарваться на кого-нибудь из Зверобоев, которые, как выяснилось, ищут какой-то алантский артефакт по заданию Сколдера. Да с местными обитателями стоило быть осторожнее. Я уже забрался довольно далеко от менгира, так что умирать здесь будет вдвойне обидно.

В отличие от тех цехов, что попались мне выше, здешние были более обширными и, похоже, служили преддверием к полноценному данжу, вход в который был заметен издалека – огромные квадратные ворота, подсвеченные мощными кристаллами в решетчатых оправах, к ним ведет широкий мост через озерцо полузастывшей лавы.

По бокам от ворот стояли искусно вырезанные каменные статуи, изображающие алантских воинов – как всегда, в глухой тяжелой броне своеобразной формы, со сливающимися воедино шлемом и нагрудником. Про истинный облик алантов ходит много слухов, но пока я не видел ни одного изображения представителей этой вымершей расы, которое заслуживало бы доверия. Внутри этих доспехов можно спрятать хоть человека, хоть минотавра, хоть осьминога. Единственное, что можно было более-менее точно определить по сохранившимся барельефам и скульптурам – так это их размеры. Среднестатистический алант в своем скафандре был больше трех метров ростом и весил, наверное, больше тонны. Может, и к лучшему, что они вымерли. Сражаться с такими не очень-то хотелось.

К данжу я, конечно, не пошел – ни к чему. Но чуть в стороне от него я чуял вход в очередную железную крипту, затерявшуюся где-то в лабиринте выработанных рудных штреков.

Сунувшись было туда, я наткнулся на целую орду трогглов. Нескольких довольно быстро завалил, но на звуки битвы перли все новые подкрепления, так что мне пришлось улепетывать. Собственно, и в Туманный чертог я нырнул, чтобы сбить их со следа.

Сейчас я сидел на верхушке здоровенного сталагмита высотой метра четыре. Забрался я сюда с помощью Жала, а преследовавшие меня трогглы лишь верещали внизу, не в силах забраться по гладким отвесным стенкам. Пока я был в Чертоге, большая часть из них разбрелась. Но несколько по-прежнему шарились неподалеку, о чем-то переговариваясь своими булькающими хриплыми голосами.

Те еще уродцы, конечно. Хуже дрэков. С теми-то все понятно – просто этакая помесь человека не то с жабами, не то с ящерицами. Трогглы же даже друг от друга отличались так, что не сразу и поймешь, что они относятся к одному виду. Попадались среди них и тощие горбатые карлики, скрюченные так, будто постоянно тянутся понюхать собственные коленки, и, наоборот, массивные мускулистые увальни, и жирдяи, волочащие пузо чуть ли не по полу. Объединяло их одно – уродливость. Горбы, скрюченные конечности, нарушенные пропорции, какие-то странные наросты, бельма на глазах – в общем, полный набор напастей. Этакие мутанты, которых хоть сейчас заспиртовывай в банки и выставляй в кунст-камере. Даже сложно было определить исходный их облик. Вроде бы человекообразные, метра по полтора ростом, с длинными, почти до пола, руками и безносой большеглазой физиономией.