Белый треугольник

На третью гонку Спартакиады вышел предельно собранным. Действительно, начиная с этого дня и до самого последнего, ветра не было. Но, начиная с этого дня и до самого последнего, мой “Финн” приходил только первым.

К четырем победам в чемпионатах страны добавился выигрыш Спартакиады народов СССР. Разговоры приумолкли. Но я их хорошо запомнил. С тем уехал сразу же после ленинградских финалов в Финляндию на “Золотой кубок”.

Гостеприимный комфортабельный теплоход “Балтика”. В одиннадцать вечера отчалил из Ленинграда, а в одиннадцать утра — Хельсинки. В Финляндии я впервые, но знакомиться со столицей некогда. Недолгая стоянка, и на автомашине едем в Ханко.

Финляндия... “Финн”... Хотя и знаю, что конструктор “Финнов” — швед Рихард Сарби, все-таки мелькают мысли: “Финн” в Финляндии на месте. Будет нам тут с ним неплохо...

Опять маленький курортный городок. И опять переполненный. К многочисленной армии отдыхающих и туристов прибавилась еще и многоязыкая армада поклонников парусного спорта.

В Ханко парусом увлекаются чуть ли не все. Наверное, нет ни одной семьи, так или иначе не причастной к парусам. Справочники утверждают, что каждый десятый житель городка — член яхт-клуба.

Да, похоже. Еще никогда не приходилось видеть, чтобы все, буквально все было подчинено предстоящему первенству мира. Отовсюду — из витрин магазинов, со световой рекламы голубеет эмблема “Финна”: две волнистые линии.

126 гонщиков из 24 стран мира должны через день начать борьбу. Последний “Золотой кубок” перед Олимпиадой. Кто окажется сильнейшим? Претендентов хоть отбавляй. Все собрались. Встречаемся на обмере. Раудашлю и Брудеру делают много замечаний, и они принимаются за работу. Моя лодка проходит проверку чисто. Объявляют, что после каждого финиша будут вновь просматривать первые три яхты. И хоть каждый стремится попасть в число первых трех “обмериваемых”, но ведь это означает еще и дополнительную нагрузку после напряженной борьбы. И — не дай бог! — лодка чем-то не удовлетворит мерителей!

Седьмого августа — шторм. Шесть-семь баллов, и судейская коллегия отменяет гонку. Еще один свободный день. Ловлю себя на том, что нисколько не огорчен задержкой. Нервное напряжение стихает.

В яхт-клубе — музыка, разговоры за коктейлем. А все-таки непривычно целый день ничего не делать... Прошу мерителей еще раз проверить по лекалам мой “Финн”. Они соглашаются, и снова никаких замечаний. Теперь можно быть спокойным. Остановка за небольшим — приходить к финишу в первой тройке.

Восьмого снова небо хмурое. Ветер треплет листья на деревьях. Неуютно, холодно даже в окно выглянуть. А каково на улице?

В сводке, которая висит в яхт-клубе, указано: ветер 4—5 баллов. Гонка состоится вовремя.

Готовлю лодку, спускаю на воду. На душе спокойно, будто у себя дома собираюсь выйти на тренировку. За четверть часа до старта ветер усиливается... Эх, не ту мачту поставил, не рассчитывал, что так задует. И вот впервые за 12 лет выступлений на “Финне” принимаю решение поменять мачту. Так хочется выступить получше...

Запасная на катере у старшего тренера Игоря Николаевича Климчинского. Времени в обрез, минут двенадцать, не больше. В спешке никак не могу приблизиться к катеру. Наконец опустил парус, отсоединил его и вынул мачту. С трудом передал ее на катер. С не меньшим трудом принял другую. “Финн” почти неуправляем из-за того, что руки заняты работой, лодка танцует на волнах. Игорь Николаевич пытается помочь, да где уж там. Ветер крепчает все больше. Наконец мачта стоит. Пытаюсь поднять парус и вижу, что неправильно закрепил снасть. Перехлест — и парус застрял посередине мачты, дальше не поднимается. Нужно снимать мачту. На маленькой лодчонке с ней не управиться. Один выход — бросить за борт и в воде перевернуть.

Втягиваю мачту, ставлю в гнездо. Снова не так! Снова приходится менять положение мачты... Ну вот теперь правильно. Поднял парус, и тут... лопается фал. Парус падает на палубу, накрывая меня с головой. И как раз в этот момент звучит стартовый сигнал.

С ободранными руками, побитыми ногами барахтаюсь под жестким полотнищем, проклиная все на свете. Прийти в себя помогают выстрелы, отзывающие яхты назад, — массовый фальстарт. Значит, у меня есть в запасе еще десять минут. Связываю фал, и тут огромная волна обрушивается на яхту. Смывает меня с нее. Оказываюсь за бортом — верхом на мачте. Взбираюсь на лодку, втягиваю мачту вслед за собой. Стоит! Ох...

Гонку начал последним, с опозданием. Может быть, не тратить понапрасну сил и уйти в гавань? Все равно ведь хорошего результата не будет.

Нет, решаю — нужно бороться. Выжимаю из яхты все, на что она способна, и даже чуточку больше. Лодка не идет, а летит круто к волне. От усилия, с которым сжимаю руль, руку сводит судорога. И все же приближаюсь. Приближаюсь к тем, кто ушел вперед. А их все сто двадцать пять!

На финише был сорок вторым.

И уже на берегу увидел, что сквозь днище торчат обрывки снасти. Во время гонки они попали в водосос и замедляли ход. В этот день, видно, все было против меня. И зачем только я вздумал менять мачту? Может быть, этот непонятный шаг и решит, в конце концов, судьбу регаты. Ну зачем было так рисковать на самом старте соревнований?

Не помню, как убрал лодку, как добрался до гостиницы под проливным дождем. Помню только, что, раздевшись, долго и тупо смотрел на свои почерневшие от ударов ноги.

Наутро не мог встать с постели. Кроме ушибов, еще и растяжение. А над морем ревет-завывает шторм. Тот самый, что принес большие разрушения в Таллин. Даже лес в Пирита поредел наполовину...

Еле-еле выбираюсь на улицу. Ребята сообщают: гонки не будет. Ну хоть с этим повезло. Отлежусь, может быть... Впереди еще шесть гонок. И все шесть нужно выстоять на корточках. Пожалуй, впервые думал об этом со страхом. Никогда не пугали меня часы, проведенные в таком неудобном положении. Настолько натренировал ноги и настолько привык к этой позе: ведь даже дома, во время отдыха смотрел телевизор, усевшись перед ним на корточки, чем не раз вызывал насмешливое неудовольствие: забудешь когда-нибудь, что ты не на яхте? Можешь хоть раз в год быть просто человеком?!

А теперь с ужасом думал о гонке.

...После сильного шторма море успокоилось. На смену ветру пришел штиль. Что ж, еще немножко повезло. Не нужно гак напрягаться. Это с одной стороны. А с другой — нельзя за всю гонку ни разу присесть: сразу отразится на ходе яхты.

Со старта ухожу в группе лидеров. На первой лавировке — четвертый. Ветра почти нет. Приходится сидеть в яхте на кончиках пальцев, чтобы реагировать на малейшее дуновение, на самый незначительный заход ветра, чтобы чувствовать под днищем волну.

Постепенно выхожу вперед — и на финише мой “Финн” первый.

Судьи собирались дать в этот день две гонки. Но ветер окончательно скис.

Теперь отдыхать. Отдыхать. Пришел Игорь Николаевич и взялся массировать ноги. От боли хочется кричать. Но терплю. Завтра снова в море.

11 августа состоялась третья гонка. Кажется, вся наша группа — и Потапов, и Дырдыра, и Козлов, и я хорошо ушли со старта. Но этого оказалось мало. Слабый, неустойчивый ветер перемешал все карты.

После первой лавировки ветер упал окончательно. Вдоль горизонта ходят темные тучи. Может быть, задует?

Задуло. И сразу в паруса шведа Старка. Вслед за ним подхватило меня. А потом уже и Раудашля. Вот в таком порядке и обогнули первый поворотный знак.

Пытаюсь достать Старка. Расстояние сокращается. Совсем немного, совсем... Финишный свисток звучит Старку первым. Мне через 23 секунды. Раудашл финиширует седьмым. По сумме трех гонок вперед выходит Старк. Я отстаю от него на 13 очков — 38 и 51.

Боль в ногах не проходит. Чувствую ее на протяжении всей гонки. Вечером снова массаж. И вот, кажется, первую ночь сплю более-менее спокойно. Видно, усталость взяла свое, да и боль немного начала отходить.