Белый вепрь

Две-три минуты, которые отвел себе на это свидание Фрэнсис, неизбежно перешли в добрые четверть часа. Стремительно спускаясь вниз, во двор, Фрэнсис заметил, что дверь в людскую приоткрыта. Он четко помнил, что, когда поднимался в детскую, дверь была плотно закрыта. На мгновение Фрэнсис остановился, размышляя, не заглянуть ли в большой зал на первом этаже, — но затем быстро, не оглядываясь, двинулся к выходу.

До боли стиснув ладонями дверную ручку, Анна прислушивалась к его шагам. Ей казалось, что она стояла вот так — неподвижно застыв в ожидании — несколько часов. Если бы Фрэнсис хотя бы чуть-чуть повернул голову в ее сторону, когда проходил мимо, — она немедленно вышла бы из своего укрытия. Но Фрэнсис не задержался ни на мгновение. Анна не могла понять, что ее больнее ранило — злость мужа или его равнодушие. Шаги затихли вдали. Анна широко распахнула дверь и, не обращая внимания на Мод и изумленную няню, бросилась через детскую к лестнице, ведущей к башне. Внизу раздавались голоса, послышался стук затворяемых ворот.

Анне и в голову не могло прийти, что Фрэнсис уедет вот так, не сказав ей ни слова. Содрогаясь от рыданий, путаясь в юбках, она бросилась наверх, в комнату, откуда были видны ворота.

Двор представлял собой скопище людей, повсюду воинственно торчали поднятые вверх копья с развевающимися на ветру полотнищами. Волнами набегал многоголосый гул, доносился лязг оружия, ржание лошадей и нетерпеливый стук копыт, возгласы женщин, вышедших проводить своих мужей.

Объезжая выстроившееся перед ним воинство, Фрэнсис улыбался и поощрительно похлопывал то одного, то другого по плечу. Взгляды, которыми его провожали, однозначно свидетельствовали о том, что его любят, им гордятся. Кираса Фрэнсиса матово светилась на солнце, над его головой горел, словно политый кровью, штандарт.

Анна увидела, как к Фрэнсису подвели лошадь. Ну сейчас, хоть сейчас-то он должен обернуться! Так и произошло, но подоконник был слишком широкий, опершись на него, очень трудно было выглянуть наружу. Поэтому Фрэнсису непросто было разглядеть Анну, застывшую в глубоком проеме окна. Ветер шевелил его волосы. На какое-то мгновение он замер в седле, поднял голову и поглядел в сторону замка с тем странным, не поддающимся определению выражением, которое так часто смущало ее.

Выражение лица Фрэнсиса изменилось, взгляд просветлел: няня поднесла Мод к окну, чтобы она помахала отцу на прощанье. Он послал ей воздушный поцелуй, отвесил поклон, как знатной даме, затем стреножил и развернул лошадь. Отдав давно ожидаемый приказ к выступлению, он поскакал вперед. За ним длинной вереницей двинулись остальные — сначала конные, затем пешие.

Копыта последней лошади громко простучали по булыжникам мостовой. Ворота закрылись.

Фрэнсис нагнал графа Норфолка неподалеку от Бэнбери. Здесь же был Саррей с отрядами из восточных графств. В Ланкастер они вошли до прибытия короля, перед заходом солнца в город ступили его передовые части. Вскоре появился и сам Ричард. Граф Нортумберленд сообщал ему, что идет со своими северянами следом, он собирал людей в такой спешке, что сразу догнать отряды Его Величества было невозможно.

Завтра армия Нортумберленда обязательно будет в Ланкастере. Ричард передал записку с каракулями графа Норфолку и, встретив его взгляд, только слегка усмехнулся и пожал плечами.

Прибыл гонец от Йоркского мэра: тот недоумевал, отчего Его Величество не обратился к городу с требованием послать людей для защиты от общего врага? Ричард спокойно отвечал, что этих людей послали прямо в Ланкастер. Однако он сомневался, что они успеют к началу сражения с силами Тюдора.

Крепко выругавшись, Норфолк передал письмо Нортумберленда Фрэнсису, а Ричард, криво усмехнувшись, произнес:

— Говорят, голуби слетаются к себе на насест, Джек. Боюсь, что нам придется обойтись без милорда Нортумберленда.

Даже если не брать в расчет последнего, а также семейство Стэнли (ответа на страстный призыв Стрейнджа так и не последовало), силы их, согласно расчетам, несколько превосходили силы Генриха Тюдора. За время марша через Уэльс Генриху так и не удалось собрать серьезных подкреплений. Селяне наблюдали за его продвижением вполне равнодушно, поэтому на свою сторону ему удалось привлечь только Риса Томаса и его людей. Томас, который в свое время принес клятву верности королю Ричарду, был послан во главе крупного отряда охранять южные границы королевства. Однако Тюдор, прослышав, что он рядом, прельстил его перспективой генерал-губернаторства в Уэльсе. Томас охотно принял предложение и переметнулся вместе со своим отрядом на его сторону.

На следующий день появился, как и обещал, граф Нортумберленд. Он по-прежнему жаловался на усталость своих людей и выражал надежду, что король сумеет учесть это и позволит ему идти в арьергарде армии, которая готовилась выступить на следующее утро.

— А может, им лучше просто поваляться денек в постели в ожидании сообщений с поля боя? — невинно осведомился Фрэнсис.

Ответом ему стал взгляд, в котором подозрительность была смешана с откровенной злобой. В конце концов Нортумберленду было разрешено поступать по собственному усмотрению. Поскольку час был поздний, все отправились по домам.

Наутро собрались очень рано — на городские стены едва упали первые лучи солнца.

Норфолк с сыном двинулись в авангарде, за ними — Ричард, рядом с ним — Нортумберленд, замыкали шествие его люди.

Горожане высыпали поглазеть на выступающую в поход армию. Пересекая мост, король задел шпорой за булыжник, отвалившийся от парапета. Какая-то старушка закричала, что и дня не пройдет, как ему придется преклонить голову. На мгновение наступило настороженное молчание, которое разрушил чей-то пронзительный крик. Несколько рыцарей королевского двора резко натянули поводья. Один из них грубо выругался и, повернув назад, схватил старуху за плечо. Она не предприняла ни малейшей попытки к сопротивлению. Толпа испуганно расступилась. Спрыгнув с лошади, рыцарь потащил свою пленницу к мосту.

Король ждал на другом берегу реки. Не понимая, что происходит, женщина в страхе смотрела на него и беспокойно теребила юбку. Ричард заговорил спокойно, пристально вглядываясь ей прямо в глаза:

— Тебе что, видение было?

Но она не могла вымолвить ни слова, только дрожала, вцепившись в юбку.

Выпрямившись в седле, Ричард дал знак рыцарю отпустить старуху и отвернулся. Кто-то из королевской свиты настаивал, чтобы старуху наказали, но Ричард отрицательно покачал головой и энергично пришпорил коня. Скромно держась рядом, Нортумберленд обронил:

— Не обращайте внимания, сир, мало ли сумасшедших — особенно здесь, на юге?

К этому времени уже стало известно, что Тюдор движется на юг от Стаффорда. В Шропшире к нему присоединился граф Шрусбери, приведший с собой значительные силы, собранные Хамфри Тэлботом. Теперь все они, судя по всему, повернули к Лондону, тогда авангард мятежников наверняка столкнется с королевскими войсками к западу от Ланкастера. Где-то посередине в нерешительности топтались отряды Стэнли: они то продвигались немного вперед, то отступали. Разведка сообщила, что в конце концов они остановились недалеко от деревушки под названием Маркет-Босворт.

Лагерь разбили совсем рядом с пикетами, выставленными сэром Уильямом Стэнли. Южнее, по другую сторону от главной дороги, развевались штандарты его брата Томаса. Именно отсюда должен появиться Тюдор, если Стэнли окажет ему сопротивление. Солнце уже клонилось к закату, когда в отдалении показались первые знамена.

Сгустились сумерки, лагерь готовился ко сну. Ричард обходил войска, останавливаясь поговорить с каждым, кого знал. Таких было немало: те, кто пришли с севера независимо от графа Нортумберленда, задолго до этого охраняли границы страны под началом Ричарда.