Белый ворон

– Постарайся не забыть.

– Ладно, – Бет сбросила трубку, в этот момент Уилл поставил перед ней высокую кружку, как обычно украшенную сверху пенкой с замысловатым рисунком и сел напротив.

– Сколько ты выпиваешь за день?

– Обычно не пью, у нас кроме зерен ничего нет, а я их терпеть не могу, да еще и мама варит его горьким и густым.

Уилл посмеялся.

– Тебе помочь с чем-нибудь?

– Нет, я не хочу это делать, – Бетти закрыла блокнот, в котором было написано лишь число и первое слово.

– Ладно. Я почти все сделал. Придумай, куда хотела бы еще сходить.

Бетти уже второй день испытывала то непривычное чувство, которое другие девочки в ее возрасте уже не замечают. Не любовь и не влюбленность, ни в коем случае, чувство странности, неопределенности, дискомфорта среди людей, выталкивающее привычное состояние и встающее выше всех. На нее постоянно оглядывались баскетболисты, девочки не смотрели в глаза, но люди мало когда волновали Бетти, ее больше волновало то, что она вторые сутки находится под ненавязчивой, но все же некой опекой мальчика. Этого никогда еще раньше не было, может, поэтому все слишком мутно и непривычно? Вчерашний поход в Макдональдс стал началом для этого, Бет не успела уловить момент, когда Уилл понял, что она не неприступна, что она умеет общаться с людьми. Еще напрягало то, что он воспринимал ее как человека. Одни смеялись над болезнью, вторые недооценивали, относились как к поломанной кукле. Уилл был первым, кто не смотрел на Бет из-под пленки рака. Может, эта та самая черта всех спортсменов – не обращать внимания на недостаток?

– Может, книжный?

– Ты же вчера была в библиотеке?

– Ты спросил, я ответила. Кстати, ты же на машине, тысяча метров туда, тысяча метров обратно, ничего сложного.

– Ну, если уж на то пошло…

Уилл был неприятно удивлен, смотря на то, как Бетти скидывает в корзинку дорогую канцелярию и блокноты по тридцать долларов, докидывая дизайнерской бумагой.

– Не знал, что ты занимаешься журналингом.

– Чем?

– Заполнением дневников и декорацией. Скрапбукинг это еще называется.

– О, нет, я не занимают этим. Просто люблю блокноты и канцелярию. У меня к тебе соответствующий вопрос: откуда ты знаешь журналинг и скрапбукинг?

– Моя сестра этим занимается.

– А сколько твоей сестре?

– Двадцать два. Она живет в Лас-Вегасе с мамой.

– С мамой?.. так ты живешь только с отцом?

– Они не в разводе, просто мама уехала туда по работе, а отец не захотел переезжать.

– И как давно она там?

– Полгода, – со вздохом ответил Уилл, – я не хочу думать, что она там корни пустила или что-то еще, но последние два дня меня это напрягает.

– Что?

– Отец вчера ругался с ней по телефону. А потом перечислил большую сумму, очень смахивающую на стоимость квартиры в центре, – он достал с верхней полки пару папок и пролистал файлы, – если ты думаешь, что я использую тебя как успокоение…

– Да мне и в голову такого не приходило.

– …то ты ошибаешься.

– Ладно, но тогда зачем ты водишь меня по кафе?

– Ты не такая ванильная, как все, с кем я был. Они постоянно пытались угодить мне, быть крутыми, а ты просто есть. Ты настоящая.

«Ты настоящая, – написала Бет и откинулась на спинку стула, держа ручку между пальцев, ожидая, пока в голову придут новые мысли. – Я сто лет не вела дневники и сейчас я понимаю, что многое теряла. Я бы все равно не писала там о мальчиках не только по той причине, что не общалась с ними, но это многим облегчило бы мне жизнь».

– Бетти, ты так и не рассказала мне, кто такой Уилл Блексмит, – приоткрывая дверь в комнату, спросила мама.

– Капитан баскетбольной сборной у нас в школе, – коротко ответила Бет, не отрываясь о бумаги.

– И он водил тебя в Старбакс?

– Да. В этом есть что-то плохое?

– Нет, что ты, это хорошо. И тебе понравилось?

– Средне. Это не по мне. Я бы лучше труп с ним закопала.

– Хах, хороший показатель.

Бетти повернулась к матери.

– Не с Уиллом, а с мальчиком. В принципе. Если я для него что-нибудь значу, то он для меня просто старшеклассник.

– Я бы на твоем месте не недооценивала первого мальчика, которому ты приглянулась. Он может обидеться. Он же мальчик, еще и спортсмен.

– И рыжий.

– Рыжий?

– Как Уизли.

– Уизли… люблю рыжих только из-за семьи волшебников. Если надумаешь, приглашай его завтра на ужин.

– Че?

– Серьезно. Мне интересно, кто тебя там обхаживает. Подумай.

Бет осталась в недоумение. Тут позвонила Венди.

– Мне кажется, ты деградируешь, – после долгого двухстороннего молчания, сказала девочка.

– Да. Я просто жду, когда вся накопившаяся дрянь выпустится наружу или умрет вместе со мной!

– Не надо быть такой категоричной. Ты родилась одна и умрешь одна.

Успокоила.

Глава 4. …об этом нам расскажут книги.

Они и в правду были похожими как две капли воды. Мио и Мия встретили Дина, как и говорила Джейн, в аэропорту. Русский они, может быть, и знали, но разговор сразу начали по-английски.

– Как прошел полет?

– Нормально, – ответил Дин.

– Это хорошо, как поживает Джейн? – без особой теплоты в голосе, спросила Мия. Думать о Джейн с теплотой было сложно, особенно, если знаешь ее хорошо. Судя по всему, близнецам пришлось изрядно попотеть, чтобы найти жилье и устроить Дина в школу.

– Прекрасно.

– Не сомневалась.

Глядя на дорогую машину и то, как одеваются Васиковских, Дин понимал, сколько примерно они зарабатывают на школе и то, что у них нет детей. Всю дорогу он ехал молча, в городе был час дня, людей на улицах было много.

– Это твоя будущая школа, – указал пальцем на невысокое трёхкорпусное здание с баскетбольной площадкой и трибунами Мио, – играешь в баскетбол?

– Нет. Никогда спортом не увлекался.

Мио кивнул.

– Примерно как я предполагал.

Минут через тридцать машина подъехала к жилому району с высокими домами, стеклянная поверхность которых отражала солнце, что смотреть нельзя было и в солнечных очках.

– Это здесь я буду жить? – у Дина отвисла челюсть.

– Да. Всего четыре комнаты, кроме ванны и кухни, – явно недовольно ответил Мио.

– Мы сначала хотели ближе к школе, там и выше и вид лучше, и комнат больше, но здесь экология ведет, так что мы решили поступить как педагоги. Зря, конечно, ну да ладно.

– Не зря…