Белый вождь

Их дом уже стар и неудобен, его надо снести и заменить другим, более приличным, или, лучше, перестроить его в конюшню, а для нового дома выбрать рядом другое место. Продажа мулов позволит Карлосу приобрести обширный участок земли и устроиться по своему усмотрению. Кто помешает ему сделаться богатым скотоводом и развести огромные стада на тучных пастбищах? Занятие это было более почтенным, чем охота на бизонов. И тогда он больше не будет последним человеком в Сан-Ильдефонсо. Но он еще раз хотел отправиться в степи и повидаться со своими друзьями вако, которые осыпали его пышными обещаниями. От этой экспедиции зависело осуществление самых сладких его надежд.

Новое, шелковое платье Розите, вкусные, дорогие напитки матушке, новый дом, богатые стада – это замечательные мечты! Но самая заветная, самая сильная, самая главная, казалось Карлосу, сможет осуществиться после поездки к вако. Карлос полагал, что с Каталиной его разделяет одна только бедность.

– Дон Амбросио не всегда же был богат, – думал он. – Несколько лет тому назад это был не более как простой искатель золота, обычный рудокоп. Мы жили по соседству, и он не запрещал мне играть с маленькой Каталиной, не считая тогда, что он – Карлос – для нее неподходящее знакомство. С тех пор он удалил меня от подруги детства. Но если я, охотник на бизонов, сравняюсь с ним по богатству, он не откажет мне в руке дочери. Ведь мой отец хоть и был бедняком, но имел благородное происхождение, а кровь, текущая в моих жилах, так же чиста, как у любого достойного гидальго. Если вако сдержат свое обещание, то достаточно будет одной поездки в степь для того, чтобы у Карлоса, охотника на бизонов, было столько же золота, сколько и у дона Амбросио, владельца рудника.

Эти мысли не покидали Карлоса с самого отъезда из кочевья индейцев. Каждую минуту его мечты воплощались в мысли о том, как он покупает шелковое платье Розите или предлагает матери чаю и шоколаду; то перестраивает ранчо, то приобретает обширные поля, то, обогатившись грузом золотого песка, просит руки Каталины. Воздушные замки! Чем ближе он подъезжал к дому, тем ярче становились его фантазии. Радостью светилось его лицо, которому вскоре суждено было почернеть от неутолимой скорби. Несколько раз он порывался поскакать вперед, чтобы поскорее обнять мать и сестру, но всякий раз сдерживал себя.

– Нет, – говорил он себе, – останусь лучше при караване. Это будет торжественнее! Мы пойдем, вытянувшись в ряд, и так остановимся перед ранчо. Они подумают, что я прибыл в сопровождении какого-то незнакомца, которому принадлежат мулы. Когда я им скажу, что это все мое, они, пожалуй, готовы будут поверить, что я стал настоящим индейцем и вместе со своими слугами участвовал в набеге на южные провинции. Ха, ха ха!

Карлос не мог удержаться от смеха при этой мысли.

– На этот раз, – думал он, – Розита обязательно выйдет замуж за дона Хуана. Теперь у меня нет больше причин отказывать в своем согласии. Это честный молодой человек, он будет защитником сестры в мое отсутствие. Собственно осталась лишь еще одна поездка, и я покончу со степями, а скромный охотник на бизонов станет сеньором доном Карлосом.

Веселость этой перспективы была, однако же, приглушена зловещим видом окрестности.

«Странно, – подумал он. – Нигде в полях ни души! А между тем не поздно: солнце еще не село за гору. Куда же могли подеваться люди? А! Вот свежие следы. Здесь прошли уланы, но не из-за этого же все укрылись по домам. Если бы не эти следы, можно было бы подумать о том, что на Сан-Ильдефонсо напали индейцы. Но я очень хорошо знаю, что когда апачи и вправду здесь появляются, то комендант со своим гарнизоном не решается выходить из форта. Здесь происходит что-то странное и непонятное. А может быть, в Сан-Ильдефонсо какой-нибудь праздник?»

– Антонио! Ты знаешь календарь наизусть. Празднуют ли сегодня какого-нибудь святого?

– Нет, хозяин, – отвечал метис.

– Но отчего же никого не видно?

– Я и сам не представляю.

– Как ты думаешь, не появились ли где неподалеку дикие индейцы?

– Нет, хозяин!.. Посмотрите, вот следы улан, а там, где находятся уланы, никогда не встречаются индейцы.

Антонио произнес эту фразу с выражением, объяснявшим ее двойственный смысл. Он не хотел сказать, что присутствие улан послужило помехой для индейцев, потому что на деле обычно все происходило наоборот: не индейцев нет там, где находятся уланы, а уланы здесь, потому что не встречаются индейцы. Карлос понял его и разразился смехом, так как сам думал так же.

Однако пустынная дорога начала его беспокоить не на шутку, хотя он и не предчувствовал никакого несчастья с близкими. Невольная печаль овладела им. Ни одна ферма еще не попалась ему на дороге, поскольку его дом стоял последним в долине. Но в это время пастухи, пасшие свой скот еще ниже, обычно гнали его домой, а он не встретил ни одного стада. Безотчетная тоска сжала его сердце. Он подъехал к группе зеленых дубов, к которым примыкала дорога, ведущая на его ранчо, где ему надо было свернуть. Невольно он остановил лошадь и с ужасом мрачно уставился вперед, приоткрыв рот от изумления. Ряд кактусов мешал ему видеть свой дом, но над их вершинами торчала странно почерневшая балка, и облако дыма курилось над террасой.

– Боже! Что же такое случилось? – воскликнул он глухим голосом.

И, вонзив шпоры в бока лошади, в карьер помчался к ранчо.

Караван следовал за ним. Антонио бросился в хижину, треснувшие почерневшие стены которой были еще теплы, и нашел хозяина полулежавшим на скамейке, судорожно стискивающим поникшую голову. Карлос был в высшей степени отчаяния.

Приход Антонио заставил его поднять глаза.

– О Боже! Матушка! Сестра! – говорил он.

Голова его вновь поникла, он прерывисто дышал. Упав на скамью, бедняга страшно зарыдал, предчувствуя роковую правду.

Глава XXVIII Справки

Несколько минут Карлос, пораженный отчаянием, даже не пытался преодолеть себя.

Рука, слегка опустившаяся на его плечо, вывела его из оцепенения. Над ним склонился дон Хуан. По его лицу можно было догадаться, что он страшно страдает. Значит, все ужасно.

– Где мать и сестра? – почти автоматически прошептал Карлос.

– Твоя матушка у меня, – ответил скотовод, скорбь которого была не меньше скорби приятеля.

– А Розита?

Дон Хуан молчал, из глаз его покатились слезы. Заметив, что друг нуждался в утешении не меньше, чем он, Карлос ощутил некоторый прилив энергии.

– Держись, мой друг. Я готов выслушать самое худшее. Она умерла?

– Нет, нет!.. Надеюсь, что не умерла.

– Похищена?!

– Увы!

– Кем же?

– Индейцами.

– А ты уверен, что это были индейцы?

При этом вопросе в глазах Карлоса мелькнуло какое-то странное выражение.

– Уверен. Я их видел, они приходили. Твоя матушка…

– Что с ней?

– Она в безопасности. Дикари при нападении нанесли ей удар томагавком, и она лишилась чувств, но теперь ей лучше.

– А Розита?

– Никто ее не видел, но нет сомнения, что ее похитили индейцы.

– Так ты уверен, дон Хуан, что это были индейцы?

– Я уже говорил, ибо почти в то же время они напали и на мой дом. Они еще раньше угнали мой скот, и поэтому все мои работники были на ногах, а мы заперлись и приготовились защищаться. Вероятно, они увидели это и быстро ускакали. Тогда, беспокоясь о твоих, я отправился сюда и нашел дом в огне, а матушку на земле без сознания. А Розита исчезла… Боже мой, Боже, она исчезла!