Берегиня
Шрифт:
Юрка и Костик спрятались за окаменелыми стопельниками, Костик весь красный от плача, Юрка его успокаивал. Двум балбесам не хватило ума сидеть тихо! Со страху они не добежали по тропе до подвала и никого не предупредили.
– Вы чё тут нюни развесили? Разве мужики плачут! – протиснулась Саша к ним в закуток. Юрка только увидел её и сам разревелся. Саше хотелось всыпать им, как полагается, но вместо этого она просто потащила мелких домой. По пути Саша подгоняла, шипела, ругалась на пацанят, словно разъярённая крыса. Её что-то подталкивало и пугало, колотило внутри. Навстречу донёсся кашель матери и оклики
Если бы не Ксюша, не Серебряна, не страшное Городское Чудовище, Сашку никто бы не спас, попросту не успел. При виде растрёпанной матери и злой и испуганной Зойки, губы у Сашки сами собой перекосились, и она заревела.
– Мама!..
Глава 7 Трудно быть богом
– Ты почто с детьми за водой не попёрлась?! – зло рыкнул Вира на Зою, только узнал о бандите возле потоков. Ловчие вернулись в Котёл поздно вечером, с охотой не повезло, добыли всего пару крыс.
– Что я им? У Сашки мать есть, вот пускай и ходит! – огрызнулась Зоя возле своей загородки. Мать Саши, всхлипывая и причитая, наклоняла и выливала тяжёлую канистру в бак. Саша хотела помочь, но её, как однорукую, усадили за накрытый клеёнкой стол из пластиковых ящиков и велели не бегать. Рядышком примостился старый Захар. Как проснулся, старик сразу почуял, что в подвале неладно, и теперь придерживал пустой тазик на столе перед Сашей. Юрка и Костик спрятались на отцовской лежанке и больше не плакали, но встревоженными глазами таращились на скандал.
– Оксана по подвалу еле таскается, махра у неё, а ты жопу оторвать поработать не можешь?! – кричал Вира. – Сашка и то пополезней тебя, всю жизнь помогает, то у волны стоит, то за водой, то с детьми, а ты как в гостях залезла!
– Что я сделаю-то против бандитов? Грудью за сопляков ваших встану, что ль, а?! – поднялась Зоя. Глотка у неё была не хуже Вириной, как заорёт, так стены трясутся. – Ой, поспешил ты, Вирочка, не дождался свою «располезную девочку», не окучил её, а меня притащил в вашу яму помойную! Как я в Центре жила! Набрехал мне с три короба про «хороший Котёл», сманил за реку, говорили мне наши: «Врёт он всё!», мхом вы тут порастаете, хуже стопельников!
– Сама ты!.. – Вира от злости побагровел. Такая была у него парода: говорил он внятно, по делу, но, если ругался, слова где-то клинило, только вены вздувались и кулаки тряслись. Тимофей ответил за брата.
– Ты за ловчими попёрлась, за сытой жизнью, не надо ни чё про Котёл! Сашка лучше тебя женой выросла! Чё, скажешь, не за твоим подолом загон приволокся?!
– Да что вы знаете, мальчики! – едко всплеснула руками Зоя. – Думаете, вокруг Котла у вас все хорошо, всё в порядке, а сами давным-давно меченые! Я ж, ради вас, тупари вы полоротые, чтоб не тронул никто, хожу, и ты, Вирочка, знаешь, и ты Тимофей! Совестно вам, показушничайте?! Всей семьёй за мной спряталися, смелые, а!
Вира кинулся на неё с кулаками, Зоя шарахнулась, занавеска из мешков затрещала, открылся их обжитой угол, смятая постель, кособокая тумбочка, картина в рамке на стене и ведро.
– Ну, бей! Бей! – залилась Зоя. – Бей, сволочь! А ты знал и молчал, знал, позволил! Добрый мужик у меня, ловчий! Чтоб вас крысы на охоте сожрали!
– Заткнись! Заткнись, не то… – не ударил,
но весь так и дрожал Вира. Мальчишки на лёжке опять заревели, Тимофей отмахнулся и пошёл к пацанам. Оксана примчалась с ведром и кружкой к притихшей Саше.– Подставляй руку!.. Ну, где обожглась?
Саша давно спрятала руку под курткой, но по дороге взболтнула, что вляпалась в чадь. О случившемся возле банок, она рассказала полправды – ровно до того места как пырнула бандита, а дальше наплела, что сбежала, загонщик погнался за ней, но не догнал, и Саша в обход вернулась за Юркой и Костиком. Это же самое, только с кучей выдуманных подробностей, она повторила Вире с Тимохой. Но мать схватила Сашину руку, задрала рукав и ахнула. Всё запястье Саши замотано белой как снег тряпкой.
– Это откуда у тебя такое?.. – встревожилась мать. Позади ругались Вира и Зоя, мальчики хныкали возле Тимохи. Никому кроме мамы и старого Захара пока не было дела до Саши.
– Сама навязала, у меня было, с собой… – буркнула Саша. Мать испуганно поглядела, но ничего не сказала, начала бережно разматывать тряпочку. Рука после ожога плесенью обычно краснела и распухала, но Сашина рука лишь покрылась свежими чёрными крапинками. Саша заёрзала на трубе. Мама отбросила тряпку возле таза, полезла к ней под шуршащую куртку и выудила оттуда одну серебряную упаковку с едой.
– А это откуда, Сашка?.. – побледнело её лицо.
Захар как увидел обёртку, сразу блаженно заулыбался.
– Это еда, от мальчика… – мягко протянул он.
– От какого ещё мальчика?!
– Из Центра, – тихо взял Захар упаковку. Мать сама не своя отдала.
– Из Центра?.. Так ты чего это, Сашка? – подбородок у неё затрясся, жилистая рука вцепилась в седые волосы. – Сашка! Сашенька! И её! И доченьку мою тоже! Какая же, господи, поганая жизнь!
Саша перепугалась и тоже горько заплакала – так саму себя в родных глазах было жалко! Вира и Зоя перестали ругаться и оглянулись. Захар сидел, ощупывал буквы на упаковке и улыбался: «Из Центра, от мальчика… как там Кадет?..» – повторял он.
– Вот вам… Теперь двое нас. Можете жить спокойно… – обронила Зоя и всхлипнула.
– Мамочка, не плачь! Ничего не было, ты что! Ничего-ничего! – обняла маму Саша, и гладила её, и вместе ревела. Оксана отвернулась, зажала рот тряпкой и закашлялась. В мокроте остался комок липких мелких ворсинок.
– Это Серебряна! – наконец выдала Саша. – Она мне поесть дала и руку перемотала! Она бандита молнией спалила у банок, Вира, иди посмотри!
– Ничего, всё хорошо, всё у нас будет хорошо, это не считается, правда, ничего не было, не считается! – перехватила её руки мама и прижала горемычную Сашку к сердцу. Вира подошёл к столу, поглядел на бинты, забрал у старика упаковку.
– Серебряна, говоришь? Настоящая?
– Она такая же девочка, как и я! У неё шлем с зеркалом и рюкзак с едой, и вода чистая, и тряпка! Бандит догнал меня, я в щель забралась, а он тащит и тащит за ногу, потом как громыхнёт!.. Серебряна бандита пришибла и руку мне обвязала, и еду отдала, и говорила, что шлем не перед кем не снимает, только передо мной, и кубик мне подарила, потом пошла назад, к Центру!
Саша старалась отчаянно, тут же, немедленно доказать всем, что говорит правду, и вытащила кубик с крупными буквами.