Берсерк

Это были нелегкие четыре дня. Мод догнал наконец отходняк, и она провалилась в болото глубочайшей депрессии. Бродила по дому, как сомнамбула, сидела часами у разожженного камина и смотрела в огонь или вовсе лежала на кровати в своих покоях, - а они, разумеется, поселились в разных комнатах, - и ее невозможно было поднять. Почти не ела и перестала за собой следить. В общем, дело было плохо, но Олег ни в одной из двух своих жизней не был психологом или кем-нибудь вроде того, и что делать в такого рода случаях попросту не знал. Однако он понимал, что оставлять все, как есть, тоже нельзя. Он отчаянно жалел Мод, переживая за нее саму, но и себя ему было жалко не меньше, потому что у него сердце разрывалось, когда он видел ее страдания. Любовь – не любовь, но Мод была ему явно более, чем симпатична, и чувствовать к ней сострадание получалось у него с естественностью дыхания.

Сам он проводил дни в изучении книг, газет и журналов из обоих миров и в попытках помочь принцессе. Накормить ее хоть чем-нибудь, расшевелить, подвигая на подвиг чтения, заинтересовать, едва ли не силком притащив в оружейную, где попадались совершенно изумительные образцы клинкового оружия всех времен и народов, или упросив зайти вместе с ним в найденную им по случаю сокровищницу графов д’Э, где было чем поживиться любой уважающей себя женщине. Надо полагать, планируя свой переход, Вильгельм понимал, что взять с собой буквально все, что было накоплено чуть ли не за десять веков нормандского бандитизма и феодального произвола, он не сможет. Поэтому в доме было полно дорогих или даже драгоценных вещей: серебряная посуда, французские арацци и вердюры[2], полотна знаменитых художников того времени, - Олег опознал Дюрера, Гольбейна и Рафаэля, - и прочее все. Сокровищница же просто ломилась от золота и драгоценностей, что, вероятно, объяснялось отсутствием в те времена банка Гринготс с его сейфами-пещерами. В общем, Олег старался, как мог, но дела шли туго, и тогда он решил, что самое время им напиться до зеленых чертей и поговорить по душам. Выплеснуть, так сказать, все, что наболело. А на следующий день, как только перестанет болеть голова, устроить Мод шопинг и экскурсию в Лондон одна тысяча девятьсот семьдесят пятого года. Мир Роллинг Стоунз, полетов на луну и Маргарет Тэтчер, как лидера оппозиции.

Мод сначала пить не хотела, но Олег настоял, сказав, что у них в Норланде всегда устраивают тризну по погибшим героям, а уж у них двоих список тех, за кого нужно выпить, слишком велик, чтобы откладывать это дело в долгий ящик. В результате, начав с «по чуть-чуть», стресс сняли так, что проснулись в одной постели, правда одетые в достаточной мере, чтобы понять, что «ничего не было». Олег, тем не менее, извинился перед Мод, и это оказалось тем самым моментом, который сломал наконец стены ее отчаяния. Мод разрыдалась у него на груди, он начал ее утешать, и кончилось все это бурным утешительно-примирительным сексом. Потрясающим, надо отдать должное, сексом, и первой их настоящей близостью, поскольку инициацию на алтарном камне считать чем-то большим, чем жутковатым ритуалом язык не поворачивался.

Вот после этого, а длилось «это» никак не меньше трех часов, - с такими приступами «страсти и нежности», что они с принцессой разорвали на тряпки не только свою собственную одежду, но и постельное белье, порвав заодно и один из настенных гобеленов, - отдышавшись, опохмелившись и плотно перекусив, они вышли из дома на свою первую экскурсию по «новому дивному миру» середины семидесятых. Олег, сославшись на фото в модных журналах, предложил Мод одеть, наконец, современное женское белье, подогнав размеры с помощью выученных им «еще там» чар. Опыт был для нее новый и непривычный, - ну, не носили у нее на родине ни трусов, ни бюстгалтеров, - но, в конце концов, краснея, бледнея и снова краснея, альва признала, что раз все так одеваются, то надо, наверное, привыкать и ей. Далее последовали джинсы, против которых у нее не нашлось возражений, поскольку удобство мужских штанов она оценила еще на родине, ботинки, трикотажная футболка, длинный свитер, прикрывавший «самое неприличное», и длиннополая теплая куртка, поскольку на дворе стоял январь месяц, и в Лондоне было порядком холодно и, разумеется, страшно сыро. Так что, не лишними оказались так же шарф и перчатки. Сам Олег оделся в том же стиле, что и она, и это, в общем-то, не странно, если учесть, что из подходящей одежды у них было только то, что прислал им «сердобольный» директор Отдела тайн.

Вышли из особняка, полюбовались на его фасад, видимый лишь им одним, и не торопясь пошли по проспекту. Спешить им было некуда, а впечатлений – огромное множество, причем на каждом шагу. Этот мир отличался от всего, что знали Мод и Эбур, и, если Олег чувствовал себя здесь просто, как за границей, то альва явно тонула в потоке новых ощущений и впечатлений.

«Оно и к лучшему! – решил Олег. – В этом паноптикуме она и думать забудет о горестях и печалях!»

Они погуляли около часа, приглядываясь к людям на улицах, вещам и ситуациям, и присматриваясь к тому, как ведут себя в тех или иных обстоятельствах встреченные ими люди. Потом Олег предложил зайти в небольшую лавку, торгующую съестным. Им не нужна была еда, но следовало попробовать купить что-нибудь самим. Мод заметно нервничала, хотя и пыталась держать себя в руках, но Олег ее успокоил.

– Ты когда-нибудь что-нибудь покупала? – спросил он ее. – Вывала на рынке, в лавках?

– Да, несколько раз.

– Ну, вот представь себе, что ты идешь в лавку в своем городе. Только помни, что сказал Барти. Здесь не принято демонстрировать свое величие,

– Спасибо, что напомнил, - улыбнулась Мод. – В тех лавках, которые я посещала, мне все кланялись в пол.

– Еще бы, - усмехнулся Олег, - ты же принцесса!

В лавке не без некоторых трудностей они купили банку с малиновым джемом, бутылку виски, - самого дорогого, какой нашелся, - и пакет риса. Лавочник был несколько удивлен их поведением и, пожалуй, даже шокирован теми вопросами, которые они задавали, но был сама доброжелательность, когда понял из их невнятных объяснений, что они выросли в горах в далекой и неизвестной ему Норвегии. Про Норвегию — это было полностью на его совести, поскольку это он сам так интерпретировал акцент Олега. Но дело было сделано, он объяснил им, как открывается банка с джемом, и как вынимается пробка из бутылки, и был так любезен, что подсказал, какой инструмент для этого требуется и даже нашел один такой у себя и отдал им в подарок.

После этого, немного осмелев, они посетили несколько других лавок, купив пару блокнотов и тетрадей, пачку карандашей и ручку со сменным стальным пером. К ручке пришлось купить тушь, но тут уже у Мод загорелись глаза, и она взяла не только черную, но также красную, синюю и зеленую. Так побродив несколько часов по городу и, перекусив, - еще один новый опыт, - в маленьком кафе, они вернулись домой, купив по дороге кофе, чай и сахар. Так прошел их первый «самостоятельный» день, и это был крайне важный этап их врастания в этот мир и в эту эпоху, потому что в последующие дни они совершили множество других прогулок, опробовав между делом метро, автобусы и такси. Купили хорошую магловскую одежду, и массу полезных и нужных вещей, типа наручных часов и будильника, шариковых ручек и солнцезащитных очков. Кроме того, они более или менее наладили хозяйство. В отсутствие слуг и домовых эльфов, убирать дом, вернее обжитую его часть им пришлось самим. С помощью магии, разумеется, но ни один из них ничего в этом деле не смыслил, и поэтому Олегу и Мод пришлось срочно разучивать бытовые чары, которым в прошлых своих мирах они по понятным причинам совсем не уделяли внимания. А еще они по очереди готовили на волшебной плите и научились пользоваться продуктовым шкафом, который заменял волшебникам магловские холодильники.

К этому времени, а шел уже двадцать первый день их пребывания в этом мире, они прочли или просмотрели большинство книг, которые подарил им Берни Вудворд, и более или менее сориентировались в культурной и политической обстановке магловской и магической Англии. Разумеется, им было еще далеко до идеала. Учиться и учиться, приспосабливаться, приноравливаться и мимикрировать, но первые шаги уже остались за спиной, и Мод впервые вышла на улицу в мини-юбке и на высоких каблуках. Конечно, юбка была не самая короткая, да и каблуки были не самые высокие, но Олег знал, какого мужества это потребовало от Мод, и от души поздравил ее со взятием еще одной вершины. Понятное дело, она не собиралась ходить «в таком» каждый день, и не каждый тоже. Но раз уж так вышло, что за окнами 1975 год, а ей по официальным документам шестнадцать лет, то было бы странно, если бы не попробовала. К слову, о документах. Директор Вудворд не обманул, и, похоже, у него, и в самом деле, был в этом вопросе свой и не малый интерес. Документы, - причем абсолютно подлинные, - он принес им как раз накануне.

— Вот, - сказал он, выкладывая на стол две стопки документов.
– Мод Лейбёрн и Гилберт Сегрейв. Это магловские документы, выданы в Швеции, но у вас у обоих есть английское гражданство, поскольку родились вы в Англии, вернее вы Мод в Шотландии, а вы Гилберт в Уэльсе. Вам по шестнадцать, и вы уже получили паспорта. Паспорт – это вот такой документ с фотографией, то есть, с вашим портретом, который удостоверяет ваши личности. Ну, тут ваши биографии, где росли, что делали, кто опекуны, и ваши родственные связи. Вы по официальной версии – кузены, так что… Ну, вы меня, надеюсь, поняли. О браке в этом возрасте речь не идет. Придется потерпеть до восемнадцати. Что еще? – задумался Берни, - росли в Швеции, Норвегии и Штатах. Вот тут буклеты с информацией о достопримечательностях и стиле жизни. Но, вообще, стоит съездить и посмотреть. Можно по-магловски, на самолете, а можно по-нашему порт-ключом. Порт-ключи, если что, сделаю. Теперь о втором слое. На всякий случай я сделал вам справку из адвокатской конторы Кантор, Лейбович и партнеры, что, на самом деле, вы наследники двух, считавшихся пресекшимися родов: Мод Лейбёрн герцогиня де Нёфмарш графиня д’Э и баронесса Феррерс и Гилберт Сегрейв граф де Мёлан. Это… Даже не знаю, для чего это может вам пригодиться, но чем черт не шутит, когда бог спит? А вдруг понадобится? Была возможность сделать, сделал.

– Спасибо, - улыбнулся Олег. – Это… Даже не знаю, как вас благодарить, Берни. Это многое для нас значит.

– Не стоит благодарности, - отмахнулся невыразимец, - я, как вы знаете, преследую свой собственный интерес. Поэтому давайте перейдем к магической Англии. Здесь все то же, что и у маглов, только не надо объяснять, где и зачем вы прятались. Я записал вас в книги учета, как родившихся в Англии. Но росли вы за границей и находились на домашнем обучении. Летом придется сдать экзамены вместе с пятым классом Хогвартса. Заявление от вашего опекуна уже находится в отделе образования. Да, и еще одно. В магической Англии вы правнуки Вильгельма де Нёфмарш графа д’Э. По двум линиям, по линии Лейбёрн и по линии Сегрейв. Титулами можете не хвастаться, все равно большинство не оценит, но вы, Мод, леди-наследница своего рода, а вы, Гилберт, лорд-наследник своего. Вот это делает вас настоящими аристократами, и, учитывая ваши родословные, вы оба чистокровные до десятого колена, как минимум. Но ведь так и есть, я прав?

– Чище некуда… - усмехнулся Эбур. – Голубая кровь, белая кость и все такое… Когда эти экзамены?

– В конце мая.

– Ну, время еще есть… А что спрашивают? Сколько предметов? Какова система оценок?

– В следующий раз я принесу учебную программу, - пообещал Берни, - и списки вопросов за три предыдущих года.

– Было бы неплохо, - включилась девушка. – У вас там раздельное обучение или совместное?

– Хорошо, что спросили, - почесал затылок невыразимец. – Совсем забыл, что вы не отсюда. Я принесу краткий справочник по Хогвартсу. Там есть все необходимые данные. И вот еще что. На косую аллею, — это наш магический квартал, - пока не ходите, выучите сначала свои биографии…