Бес предела

Поначалу было трудно, пришлось восстанавливать физическую форму, и тем не менее занятия с другом он не бросал.

В январе Устя заявила, что едет на чемпионат Европы в Ишгль, один из самых известных австрийских горнолыжных курортов.

– Потерпишь без меня пять дней? – лукаво поинтересовалась она, сидя у него на коленях утром тринадцатого. – Придётся обедать и ужинать в ресторанах. Ты у меня привык есть всё свежее.

– Во-первых, я буду ужинать у Саблиных, – ответил Прохор, прикидывая, что лучше: позавтракать сначала или сразу отнести жену в кровать. – Во-вторых, я могу поехать с тобой. Ты когда летишь в свою Австрию?

– В среду.

– Значит, мне придётся отпрашиваться всего на пару-тройку дней, а там у нас будет ещё суббота и воскресенье. Возражать не будешь?

– Нет, – помотала головой, зажмурившись, счастливая Устинья.

Однако планы пришлось скорректировать.

Сначала его посетил «одиннадцатый родич» и предупредил о возможном появлении Охотников.

Потом заявился Данияр Саблин, повторил то же самое и рассказал о несчастьях, свалившихся на Прохоров – третьего и восьмого.

– Никуда ты не полетишь, – заявил Данияр хмуро. – Будем готовиться к приёму гостей.

– Тогда и я останусь, – решительно заявила Устя, от которой друзья ничего не утаивали. – Обойдутся без меня.

– Подведёшь команду, – возразил Данияр, – это неправильно. Ты лети, соревнуйся, а мы за это время определимся с халдеями Владык, если таковые найдутся, и, возможно, присоединимся к тебе на субботу-воскресенье.

– Я не могу вас бросить, когда вы в опасности! – гордо подняла голову девушка.

Прохор невольно залюбовался ею, вдруг подумав, насколько ему повезло, что она с ним, потом привлёк жену к себе.

– Лети, мы точно присоединимся, даю слово. Зато я буду спокоен, зная, что ты в безопасности, а у нас появится свобода манёвра.

На том и порешили.

Пятнадцатого Устя уехала на базу команды в Подмосковье, а шестнадцатого улетела в Австрию.

Прохор вздохнул свободней, вечером шестнадцатого потренировался с Данияром во Дворце спорта и, как обещал жене, поехал к Саблиным ужинать.

После ужина Данияр и сообщил ему о создании во всех Ф-превалитетах отрядов самообороны, призванных защищать родовые линии Смирновых и Саблиных от посягательств Охотников и другой дряни, которую привлекли на свою сторону Владыки.

– Поэтому у меня к тебе просьба, – сказал Данияр, когда они пили чай с лимоном в гостиной, а Валерия прибиралась на кухне. – Не ходи по числомирам, не предупредив.

– Да я, в общем-то, и не хожу часто.

Саблин поднял на друга похолодевшие глаза.

– Ты не понимаешь. Я был там, в третьем числомире, где твой «родич» работает врачом. Так вот, у него были посетители, очень странные посетители, судя по отзывам, после чего он и сошёл с ума. Въезжаешь?

Прохор озадаченно пригладил бровь пальцем.

– Ты хочешь сказать…

– Что в третьем превалитете побывали Охотники. Я не знаю, как им удалось прорваться в мир первоцифр, ДД утверждал, что для них это сродни лечь на амбразуру, так как надо просачиваться сквозь какую-то «мембрану Первозакона». Но они это сделали!

Прохор поёжился.

– Что им было надо?

– Ни малейшего понятия. Но если они побывали в третьем числомире, то вполне могут нагрянуть и к нам. К тому же происшествие в восьмом числомире, где твой «братец» работает судьёй, тоже нельзя списать на случайность.

– Но если мой «родич» – судья…

– И что?

– Его могли убрать криминальные структуры, братки тех, кого он судит.

– Могли, однако лучше не рассчитывать на естественный ход событий, а готовиться к худшему. Во всяком случае, ни в третий, ни в восьмой мир не ходи, я сам во всём разберусь.

– Как?

Саблин изобразил усмешку.

– Моя трансперсоналка часто пересекается с твоей, хотя и не везде. К примеру, Саблин-третий – объездчик лошадей и живёт в Казахстане, а восьмой Саблин – вообще консультант-офтальмолог в глазном центре, правда, в Суздале.

– Как же ты собираешься разобраться с происшествиями в третьем и восьмом превалитетах? Твои «родичи» согласились помочь?

– Во-первых, я не одинок, мне помогает Таглиб.

– Кто?

– Я же тебе говорил, пустая башка, Саблин и Прохор – одиннадцатые были у ДД, и он познакомил их с арабом по имени Таглиб. Этот араб будет мне помогать и уже кое-что делает. Вернее, не он лично, а его трансперсональные двойники. Во-вторых, ради нашей общей безопасности я собираюсь… – Данияр помолчал, досасывая ломтик лимона, – использовать своих «братьев» втихую, без их соизволения. Одобряешь?

Прохор с сомнением вгляделся в невозмутимое лицо друга.

– Ты их будешь… программировать?

– Зачем программировать? Просто по мере необходимости буду управлять ими собственной мыслеволей. Понимаю, что это неэтично, что всех «родичей» надо просить, а не подавлять их волю, но я ведь не для себя стараюсь? Да и не справиться мне с миссией создания отрядов самообороны, если не привлекать «родственничков».

Прохор сжал зубы.

– Нас предупреждали… это неэтично.

– Помню, я уже поговорил со своим одиннадцатым «родичем», Данимиром, он тоже осудил мою инициативу.

Прохор покачал головой.

– Могу представить себя кем угодно, только не… рабовладельцем!

– При чём тут рабовладельцы?

– А при том, что ты будешь бросать на амбразуру, как только что говорил, не себя, а других! Будешь командовать «родичами» именно как рабами! Это правильно?!

– Успокойся.

– Ты меня поражаешь! Раньше ты никому не навязывал свою волю! Что изменилось?

– Ничего, просто я чую опасность…

– Я не буду иметь с тобой дела! – Прохор резко встал. – Если ты не откажешься от идеи использовать других!

Саблин посмотрел на него снизу вверх, не теряя природного спокойствия.

– Сядь.

– Я ухожу!

– Не кричи, Леру перепугаешь. Сядь.

Прохор постоял, подумал, сел.

Саблин съел ещё одну дольку лимона, помахал выглянувшей из кухни Валерии:

– Всё нормально, мы спорим.

Валерия скрылась.

Саблин положил руку на плечо Прохора.

– Успокойся, я не буду так делать. Я только хочу оградить тебя от неприятностей. Войну в Узилище не забыл? Второй такой не хочешь?