Бесков

В подобной схватке неизбежно появляются моменты, когда игра может переломиться в ту или иную сторону. В Лужниках натиск увенчался голом Понедельника. На Олимпийском стадионе в Риме у хозяев был свой шанс. «Быстрый Доменгини, сместившись в центр, улучает момент для сильного и точного удара в правый нижний угол ворот. Гол кажется неминуемым. Но Яшин блеснул в этом матче поразительной уверенностью, которая в конце концов передалась защитникам. В изумительном броске он парирует мяч, и становится ясно, что у Яшина сегодня — один из лучших дней в его футбольной жизни» («Советский спорт»).

Недаром после матча руководитель советского футбола В. А. Гранаткин, сам в прошлом голкипер, произнёс: «В целом же, если давать оценки игрокам, то высший балл надо поставить, конечно, Яшину. К его игре не подберёшь слов».

Восторг объясним. Потому что было, как отмечает А. П. Старостин в книге «Флагман футбола», «и второе чудо»: Яшин «выиграл дуэль у Джанни Риверы, парировав мяч не ногами, как в эпизоде с Доменгини, а выбив его руками из нижнего угла ворот». Третьим же подвигом Льва Ивановича стал взятый намертво пенальти на 57-й минуте, который исполнял Алессандро Маццола. Видео того удара нетрудно найти в Интернете. Складывается впечатление, что нападающий пробил плохо, почти по центру ворот. Однако не всё так просто. Знаменитый форвард пытался перехитрить Яшина, но тот на финт не поддался и ждал до конца.

А ведь к тому времени на табло светились цифры 0:1. Это «джокер» Гусаров на 33-й минуте после тонкой передачи одноклубника Численко с угла вратарской открыл счёт. Задумка Бескова полностью оправдала себя.

Итальянцы как настоящие спортсмены бились до финального свистка. На 90-й минуте Ривера даже провёл ответный мяч. Но общая победа осталась за Советским Союзом.

При этом, достойно оценив мастерство нашего великого вратаря, итальянская пресса отдала должное всей команде: «...Не только Яшин, а все игроки сборной СССР исполнили свои “партии” с уверенностью, с завидной решимостью, осмысленно и с глубоким пониманием поставленной перед ними задачи. Хорошо сыграл Королёнков, которого можно назвать “мотором” сборной. Высокой оценки заслуживают и Численко... и Шустиков, этот твёрдый, как гранит, футбольный гигант. А Иванов? Капитан сборной, несмотря на то, что он не юноша, играл с юношеским задором, причём показал образцы агрессивного и в то же время корректного футбола. Сборная СССР, несомненно, команда, чьё мастерство продолжает расти и развиваться» (Аттилио Камориано, «Унита»).

Гуальтеро Занетте из «Гадзетта делло спорт» пошёл в анализе чуть дальше: «Совершенно ясно, что сборная СССР приехала в Рим с целью сохранить своё преимущество. Это и предопределило тактику К. Бескова. У каждого из наших футболистов был свой “сторож”. У Маццолы их было даже два: оба центральных защитника, стоявших в затылок друг к другу. Крайние защитники сторожили Меникелли и Доменгини. К Булгарелли был приставлен Королёнков, а к Ривере — Воронин. Таким образом, с самого начала наши форварды оказались в тенётах. Это стеснило их свободу действий и не дало им возможности использовать техническое превосходство».

Француз Робер Верню («Экип») беспристрастен: «Советская команда, физическая форма которой не оставляла желать лучшего, прибыла в Рим с заранее тщательно разработанным планом игры. Это походило на шахматную дуэль, а ведь в шахматах русские, как известно, не имеют соперников».

А что же Бесков? Он пишет статью с симптоматичным названием «Можем играть лучше». Да, прошли тяжелейшего соперника. Проявили волю и мастерство. Но хватит радоваться! Недочёты налицо: в Риме команда показала далеко не лучшую игру. «Высокий уровень исполнительского мастерства — вот что нам требуется. У нас сейчас наблюдается разрыв, своеобразные ножницы между физическими возможностями игроков и их техническими данными».

В четвертьфинале сборную СССР поджидала сборная Швеции. Которой, напомним, 22 мая в Москве наши уступили — 0:1 и которая, благодаря в том числе московскому успеху, завершила 1963 год во главе европейского рейтинга.

Подготовка к двум майским поединкам началась уже в конце ноября. 1 декабря сборная провела встречу с национальной командой Марокко в Касабланке — 1:1. Чья-либо победа, скорее всего, не предусматривалась. Перед матчем футболистам пожал руки лично премьер-министр дружественной страны, вставшей на путь самостоятельного развития. Возможно, счёт и не пришлось бы открывать, однако на 12-й минуте Тибари отправил мяч в собственные ворота. К ответному голу через 12 минут привела ошибка: Садни перехватил мяч, отправленный Яшину. Потом Хусаинов забил второй гол, который линейный марокканский судья решил не засчитать. В любом случае результат серьёзного значения не имел.

А вот состав, в котором совместно действуют Понедельник и Гусаров (заменённый во втором тайме на Малофеева), заставляет задуматься: выходит, и в политически значимом матче Бесков продолжает поиск вариантов.

Из Африки отправились в Европу, где провели с переездами четыре игры с клубными командами. 4 декабря в Брюсселе победили «Андерлехт» (3:1), 6-го в Льеже — одноимённый коллектив (3:0), 10-го в Амстердаме — сборную города (2:1). Наконец, 12-го числа завершили вничью (2:2) встречу в Роттердаме против «Фейеноорда». Бесков резюмирует: «Я удовлетворён итогами зарубежной поездки. Мы выполнили в основном поставленные задачи. Стабилизировали состав, добились определённой слаженности, дали возможность поиграть молодёжи. Выступать довелось в неблагоприятных условиях и поэтому не в полную силу. На замёрзших полях трудно было проводить ряд тактических комбинаций».

Ничего, после обледенелых площадок меньше чем через три недели перешли на раскалённые.

* * *

Покой бесковской сборной только снился. Новогодние праздники пришлось отменить. Так как в самом начале 1964 года команда отправилась в Мексику, где тренировалась полтора месяца и приняла участие в традиционном «Торнео секстагональ». Нашими соперниками были три местных клуба, а также белградский «Партизан» и бразильский «Сан-Паулу».

В уже цитировавшейся книге «Флагман футбола» Андрей Петрович Старостин колоритно описывает американский вояж:

«Пребывание в Мехико началось с конфликта между Бесковым и мной, руководителем делегации. Точному, пунктуальному до педантизма Константину Ивановичу некоторая необязательность со стороны мексиканского технического персонала, приверженность к слову “маньяна” (завтра) и привычка к опозданиям — между прочим, с этим мы сталкивались во всех латиноамериканских странах — казались неприемлемыми для проведения сбора, и он заявил, что завтра же мы должны улететь из Мексики обратно в Москву. Я был обескуражен: в ответ на мои доводы о невозможности этого предприятия он приводил свои неопровержимые доказательства — отсутствовал автобус в положенное время, не предоставляли тренировочное поле и т. д.

Конфликт погас, поскольку со следующего дня Константин Иванович убедился, что мексиканская сторона безотказно выполняла все наши просьбы, а условия для проведения сбора во всех отношениях были благоприятными».

Всё-таки сближает чужбина наших людей, если они одной «группы крови». В мексиканскую жару все работали на совесть: две-три тренировки в день являлись обязательной программой. Зато вечера Бесков и Старостин проводили в многочасовых разговорах. «Константин Иванович открывался мне в этих беседах как фанатически влюблённый в футбол романтик, — рассказывает Андрей Петрович. — Нас сближали взгляды на игру как на своего рода искусство. Оба мы увлекались театром и были знакомы со многими деятелями. Поэтому и представления о содержании игры и формах её проявления у нас во многом совпадали как в частных, так и в главных направлениях. Он исповедовал футбол атакующего, комбинационного содержания. Техническое мастерство и зрелую тактическую мысль ценил как качества первого порядка, без совершенного овладения которыми зрелищного футбола не создашь.

Бесков был, как я уже говорил, педантично точен в соблюдении времени отъезда на тренировку или любого мероприятия, предусмотренного распорядком дня. Такой же неукоснительной дисциплины он требовал и от других. Но в наших разговорах о футболе он был расточителен безлимитно: порой засиживались до утра. Однако за десять минут до начала завтрака, неизменно выбритый, свежий, в отутюженном костюме, он появлялся в зале, проверял у врача готовность завтрака и справлялся о состоянии игроков на данное утро».