Беспечные

— О, — сказала я, стараясь сохранять хладнокровие, когда он спустился на первый этаж. — Я как раз собиралась…

Покачав головой, Джакс печально вздохнул. По взгляду его почти чёрных глаз ничего нельзя было прочитать, но он протянул мне руку.

— Райли, мы… нам нужно поговорить. Прокатись со мной.

Мои пальцы стали ледяными, как только оказались зажаты в его ладони. Я не знала, чего он хочет, но это его «нам нужно поговорить» явно не предвещало ничего хорошего.

— Хорошо, — выдохнула я, стараясь сдержать дрожь. Неужели я так сильно его достала? Неужели уже слишком поздно для наших отношений?

Джакс молча вывел меня из автобуса и выкатил из трейлера свой мотоцикл. Я, терзаясь и мучаясь, следовала за ним.

— Я очень виновата, — сказала я, наблюдая, как он отцепляет байк. — Я не хотела говорить то, что сказала — о том, что не смогу быть с тобой.

Его глаза внимательно осмотрели мотоцикл, и он перебросил ногу через сиденье.

— Я знаю. — Его голос был тихим, а взгляд так и не встретился с моим.

Я села на мотоцикл позади него, чувствуя себя слабой и опустошённой. Джакс попытался завести двигатель, который пофыркал и заглох. Но со второй попытки мотоцикл взревел, и мы тронулись.

Мы неслись, обдуваемые летним тёплым ветром, и я, крепко держась, надеялась запомнить каждую деталь этой поездки. Это могло быть в последний раз. Мимо нас пролетали торговые центры и яркие огни города, а я всё крепче хваталась за Джакса, когда мы лавировали между шикарных машин — «ферарри», «ламборгини», две одинаковых, едущих бок о бок «бугатти».

Ощущение его тёплого тела под моими руками было горько-сладким. Я ещё ни с кем не чувствовала себя в таком единстве, как с Джаксом, и это касалось многого. И никогда ещё я ни в кого так быстро не влюблялась. Но мне всё больше и больше казалось, что эта ясная южно-калифорнийская ночь станет ночью нашего конца.

Я понимала, мне лучше цепляться за каждое проведённое с ним мгновение. Но мысли мои были лишь о приближающемся конце.

Я всматривалась в проносившиеся мимо пейзажи, чтобы выискать подсказку, куда мы направляемся, и вот дорогие дизайнерские бутики сменились районами для среднего класса и торговыми комплексами. А затем, ещё через несколько километров по шоссе, где ветер раздувал мои волосы, мы съехали на боковую дорогу, и там всё значительно отличалось от мест, которые мы проезжали.

Съезд был усеян разбитыми пивными бутылками, а когда мы остановились, я увидела, что вывеска со знаком испещрена дырками от пуль. Когда я огляделась, у меня замерло сердце, но вокруг никого не было — ни машин, ни пешеходов, ни даже бездомных кошек или собак.

Этот район не был похож ни на одно из мест, где нам доводилось бывать в течение тура. Обветшалые трейлеры и крохотные, захудалые одноэтажные домишки жались друг к дружке. Где-то вдалеке лаяли собаки, а на запущенных дворах, покрытых высокой травой, бетонные блоки соседствовали со ржавыми останками старых грузовиков.

Джакс повернул за угол и едва не врезался в развалины сгоревшего автомобиля. И не похоже было, что машина сгорела недавно. Так почему никто не убрал её или не оттащил от дороги?

Почему он привёз меня в такое богом забытое место? Мы были совершенно одни, и никто не знал, куда мы направились. Когда Джакс начал скидывать скорость, я слышала только стук собственного сердца.

— Какого чёрта? — спросила я, чувствуя, как внутри начинает нарастать паника. — Джакс, тут вообще кто-то когда-нибудь жил?

— Здесь и сейчас живут люди. Просто тут слишком опасно выходить на улицу, если только у тебя нет никаких дел. — Он продолжал смотреть на дорогу, ни разу не обернувшись на меня.

У меня пересохло во рту.

— Погоди, ты знаешь, что это за место? Куда мы направляемся?

Словно отвечая на мой вопрос, Джакс снизил скорость до самой медленной, а потом и вовсе остановился. Не говоря ни слова, он соскользнул с мотоцикла, а я растерянно оглянулась по сторонам.

— Джакс, что происходит? Почему мы остановились здесь?

Фара мотоцикла освещала один из самых странных и уродливых домов из всех, что мне приходилось видеть. Он выглядел, словно скопление трейлеров из разных эпох — как минимум, шести — но только они не стояли рядом, а кривыми изгибами соединялись между собой.

— Слезай с мотоцикла, Райли. Мне нужно тебе кое-что показать. — Он пошёл по грязной лужайке, в сторону от дороги.

Что-то в этом доме казалось неправильным. Это было не просто убогое сооружение или свалка трейлеров. Начали работать мои внутренние сигналы тревоги: глухомань. Пробитые пулями дорожные знаки. Никто не знал, где мы. Впопыхах я забыла взять с собой сумку и телефон. И всё это сложилось у меня в голове в ужасную, в стиле самого Хичкока, картинку. Мне захотелось закричать. Захотелось убежать. Всё, что угодно, но только не слезать с мотоцикла и идти за Джаксом.

Джакс протянул мне руку, чтобы помочь слезть с байка, но я лишь смотрела на него широко раскрытыми глазами, полными ужаса.

Он вновь грустно улыбнулся.

— Не бойся, — сказал он, его голос прозвучал нежнее, чем я ожидала. — Я здесь вырос.

Я ахнула. Неужели это шутка?

— Правда?

— Да.

Пристыженное выражение его лица вызвало во мне чувство вины из-за того, что я в нём засомневалась. Я слезла с мотоцикла и старалась вести себя как ни в чём не бывало, шагая по лужайке.

— Здесь, эээ… уютно.

Он поднял бровь.

— Тебе не нужно приукрашивать. Это куча грёбаного хлама. И так было всегда.

Я ничего не могла на это ответить. Изучая его лицо, я ждала, пока он ещё что-то скажет. Лицо Джакса почти незаметно поменялось, и я поняла, что он начал дрожать. Ярость, боль, горечь, стыд — я не знала, что именно из этого он чувствовал, или вообще всё вместе, но его трясло, дыхание стало тяжёлым и ровным.

— Не знаю, кто живёт здесь сейчас, но раньше это был дом моего отца — до того, как он попал в тюрьму. Он всегда занимался то одним, то другим, — сказал Джакс, останавливаясь на каждом слове. — Мы жили здесь вместе, и он никогда… никогда… не позволял мне забыть, как злился на меня.

Я подошла ближе. Мы были там, откуда Джакс сбежал, там, где начались все его кошмары. Но что происходило в тех стенах?

— Почему он на тебя злился? — спросила я.

— Это началось, когда… — Он умолк. Внезапно его лицо превратилось в маску с отрешённым взглядом. — Сначала я думал, что знаю. Но потом я перестал спрашивать. Ему не нужна была причина. Думаю, ему просто… это нравилось.

— Господи, Джакс, — произнесла я почти шёпотом. — Мне так жаль. Прости, что я на тебя давила.