Беспредел

– Ну как идут дела?

И слышал запыхавшиеся, будто после бега, объяснения, уверения в собственном профессионализме и, если улавливал в тоне претендентки некие зовущие нотки, произносил по-прежнему озабоченно:

– Понимаете, милая, у меня тут обстоятельства несколько изменились... Баланс нужен будет сегодня вечером.

В ответ раздавалось покорное: раз надо вечером - значит, будет вечером.

Крокодил Гена, довольно улыбаясь, потирал руки и готовился к вечернему приему: покупал бутылку дешевого вина, переливал его в дорогую, с парижской этикеткой тару, к вину добавлял еще бутылку водки или сомнительного коньяка, произведенного в каком-нибудь жэковском подвале на окраине Петрозаводска, также переливал в посудину с фирменной этикеткой, приобретал "фрукты": пару бананов и три яблока. Будучи в полной боевой готовности звонил претендентке:

– Голубушка, обстоятельства еще более закрутили меня, я вынужден был даже уехать раньше домой, отменил переговоры с французской делегацией и одним крупным американским бизнесменом: у меня здорово разыгралась мигрень... Приезжайте с отчетом ко мне на квартиру, мы здесь все и обсудим.

За многие годы, пока Крокодил Гена использовал этот простенький прием, ему не было отказа - ни одна девушка не посмела сказать: "Раз сегодня у вас мигрень, то встретимся завтра в вашем офисе, там и поговорим..."

Когда девушка, прижимая к груди папку с драгоценными бумажками, звонила в дверь квартиры Крокодила Гены, тот встречал ее, держа у уха сотовый телефон - изображал большого человека - делал рукой царственный жест в сторону комнаты, где уже царил интимный полумрак, играла тихая музыка, а стол украшали напитки в дорогих фирменных бутылках.

Дальше Крокодил Гена, закончив говорить по телефону, объяснял девице, что, кроме мигрени, у него сегодня фамильный праздник, именины, годовщина рождения любимой кошки либо день Парижской коммуны, который он с трогательной преданностью отмечает уже двадцать лет, поскольку его предки участвовали в Великой французской революции, а близкие родственники живут в Париже до сих пор, и после двух стопок "бормотухи", выдаваемой за чистый "Мартель", и чашки жиденького кофе укладывал будущую бухгалтершу в постель.

Сколько Крокодил Гена перебрал подобных претенденток на высокий оклад в его "фирме", никто не знает, сам он не считал, точнее, потерял счет. Наверное, за сотню... Один раз в пять, в шесть лет Крокодилу не везло, он попадался, а сейчас вот что-то долго не мог попасться. Хотя стоны и вой прекрасных мира сего не раз доносились до прокурорских ушей, но обиженные стоны - это одно, а бумага, по которой можно открыть уголовное дело, - это другое. Вот такая-то бумага, повторяю, в прокуратуру никак не поступала: дамочки боялись Крокодила Гену либо наивно надеялись, что он возьмет их на работу. А Гена продолжал и дальше аккуратно просматривать газеты с нужными материалами, обводя приглянувшиеся объявления красным карандашом.

На это объявление, опубликованное в популярной городской газете, он наткнулся сразу, едва открыл страницу с колонкой "ищу работу". Хотя объявление было напечатано в середине колонки и ничем не выделялось, он прочитал его первым - глаза словно бы сами прилипли к тексту - и потер руки: что-что, а чутье он имел хорошее, недаром в институте разным премудростям обучался, в том числе и тому, как одного человека отличить от другого, и не только по паспорту и фотокарточке. В общем, грыз науки, получал пятерки и кое-что усвоил.

Глаза его сделались сладкими, он немедленно начал названивать по телефону.

Во-первых, ему очень понравилось имя очередной искательницы работы Оксана. Было сокрыто в этом имени что-то трепетное, нежное, берущее за живое, во-вторых, судя по номеру телефона, жила Оксана недалеко от него. В-третьих, она явно была молода и хорошо знала английский язык. В-четвертых... Хватит пока первых трех обстоятельств. Крокодил Гена продолжал накручивать телефон Оксаны, которую про себя уже окрестил Прекрасной незнакомкой - то ли по Блоку, то ли по Крамскому, он точно не знал, откуда произошли эти романтические, рождающие внутренний трепет слова. Телефон Оксаны все время был занят.

– Во, блин!
– выругался взмокший от истомы Крокодил и вновь принялся накручивать диск телефона.

Был он человеком упрямым и в конце концов дозвонился. Голос Оксаны оказался как у певицы Большого театра - серебряным, звучным. Крокодил Гена не удержался, облизал губы, представил, какая она... Конечно же, ноги растут прямо из подмышек, длины они невероятной, глаза как карельские озера, загадочные и зеленые, и такие глубокие, что в них можно скрыться с головой, лицо не хуже, чем у фотомодели нынешнего года...

Но тем не менее Крокодил Гена быстро взял себя в руки и, сухим размеренным голосом рассказав, кто он и какой фирмой владеет, попросил Оксану приехать в офис.

– Когда?

– А вот насчет когда, сейчас сообразим... Та-ак, - озабоченно протянул Крокодил, сделал деловую паузу, поглядел в окно: "Ну что там с погодой?" Потерпите немного, я тут просматриваю, что у меня с загрузкой... Вы не представляете, Оксана... Как вас по отчеству?

– Валерьевна.

– Вы не представляете, Оксана Валерьевна, как плотно расписан у меня день. Сплошные переговоры с иностранцами, подписание контрактов, обеды, презентации, званые ужины, полеты на вертолете в Финляндию. Вы не боитесь вертолета?

– Нет!

– Ну и чудненько!
– радостно воскликнул Крокодил Гена.
– Нам придется частенько летать. Та-ак, где же мне отыскать щелочку в моем расписании... Голос его снова сделался озабоченным, хотя Крокодил продолжал бездумно глазеть в окно.
– Вот, смотрю по компьютеру и ничего не нахожу. Через час я уеду из офиса, и дальше у меня все будет закручено очень плотно... Через час меня здесь уже не будет.
– Он недвусмысленно намекал, что лучше всего Оксане приехать к нему сейчас, и если у нее в голове есть хотя бы одна извилина, она это поймет.
– Что же делать, что делать?..

– Может, мне прибыть к вам сейчас?
– неуверенно спросила Оксана.

– Да это тоже - не очень, - нехотя проговорил Крокодил Гена, - у меня тут тоже все так плотно, что вздохнуть некогда. Впрочем, ладно, приезжайте. Удастся переговорить - переговорим, не удастся - хоть знать будете, где находится моя фирма.

Через двадцать минут Оксана Валерьевна Новикова была в офисе Крокодила. Миновав приемную, она прошла в его кабинет. Крокодил даже головы не поднял, когда Оксана появилась, хотя боковым, верхним, нижним, центровым и еще каким-то зрением сумел окинуть ее с головы до ног и по достоинству оценить: Оксана была хороша. Даже более чем хороша... Тем не менее Крокодил, не обращая на нее внимания, хватал то одну телефонную трубку, то другую, то третью, что-то говорил, отказывался от партии автомобилей "мерседес", бронировал билет на самолет в Париж, разговаривал с Амстердамом, браковал партию телевизоров, пришедших из Японии. В общем, Крокодила надо было в этот момент видеть. Описать это невозможно.

Оксана смотрела на него широко открытыми глазами, восхищалась про себя: вот это человек! Вот это бизнесмен! Наконец Крокодил Гена снизошел до нее:

– Вы Оксана Валерьевна?

– Да, я!

Крокодил Гена выложил перед нею несколько бумаг, бережно примял их ладонью, показывая, что бумаги эти очень ценные, спросил привычно:

– Баланс сделать сумеете?

– Естественно, - ответила Оксана, с интересом глядя на бумагу, лежавшую сверху. На ней стоял красочный штамп крупнейшей электрической фирмы "Сименс", изделия которой она знала, потом перевела взгляд на своего будущего шефа.