Бессердечный повеса

– Будет лучше, если она станет бедной старой девой?

– Может быть, – ответил Уэст раздражённо. – Откуда мне знать?

– Мой вопрос был риторическим. Конечно, Хелен согласится на это. Аристократические браки всегда устраиваются на благо семьи.

– Да, но невест, как правило, сводят с их ровнями. Ты предлагаешь понизить положение Хелен, продав её любому обычному хаму, с глубокими карманами для твоей личной выгоды.

– Не любому обычному хаму, – сказал Девон. – Одному из наших друзей.

Уэст неохотно рассмеялся и повернулся к нему лицом.

– То, что он наш друг никак не говорит в его пользу. Я бы предпочёл для него Пандору или Кассандру, по крайней мере, у них хватит духа, противостоять ему.

Хелен с облегчением обрадовалась, что вечеринка в канун Рождества и бал для слуг будут проведены, как и планировалось. Это обсудили в кругу семьи, все сочувствовали тяжёлому состоянию бедного мистера Уинтерборна. Однако Девон и Уэст категорично заявили, что Уинтерборн был бы последним человеком, который захотел бы, чтобы ради него отменили праздник, когда это так много значит для слуг и арендаторов, которые упорно работали в течение всего года. Проведение праздника, как и планировалось, хорошо скажется на моральном состоянии всех обитателей поместья и, по мнению Хелен, важно, почтить дух праздника. Поощрение любви и доброй воли не принесёт никакого вреда.

Обитатели дома засуетилась с вновь вспыхнувшим волнением, все заворачивали подарки и делали приготовления, в то время как из кухни доносились богатые запахи выпечки и жаркого. Корзины с апельсинами и яблоками были выставлены в холле, вместе с корзинами наполненными волчками, резными деревянными животными, скакалками и бильбоке.

– Мне жаль мистера Уинтерборна, – заметила Пандора. Она и Кассандра заворачивали засахаренный миндаль в маленькие фантики из бумаги, в то время как Хелен расставляла цветы в большой вазе. – Он будет один в тёмной комнате, – продолжила она, – пока остальные наслаждаются украшениями, которые он послал нам и даже не может увидеть их!

– Мне его тоже жаль, – сказала Кассандра. – Но его комната находится достаточно далеко от шума, он не должен его беспокоить. И поскольку лекарства доктора Уикса заставляют его спать большую часть времени, он, вероятно, даже не узнает, что происходит.

– Он сейчас не спит, – сказала Пандора. – Миссис Чёрч сказала, что он отказался принять дневную дозу. Он выбил чашку из её рук и сказал что-то ужасное и даже не извинился!

Хелен замерла, не закончив оформлять большую вазу цветами: красными розами, вечнозелёными ветвями, белыми лилиями и хризантемами.

– Ему очень больно, – сказала она. – И, наверное, он напуган, как и любой другой человек в его ситуации. Не суди его строго, дорогая.

– Полагаю, ты права, – сказала Пандора. – Было бы ужасно скучно лежать там без развлечений. Даже без возможности почитать! Кэтлин сказала, что она собиралась навестить его и попытается уговорить выпить бульон или чай. Надеюсь, ей повезло больше, чем миссис Чёрч.

Нахмурившись, Хелен подрезала ещё один стебель розы и поместила его в композицию.

– Я пойду наверх, – сказала она. – Спрошу, могу ли я чем-то помочь. Кассандра, не могла бы ты закончить с цветами вместо меня?

– Если мистер Уинтерборн захочет, – предложила Пандора, – Касси и я могли бы почитать ему «Записки Пиквикского клуба». Мы будем читать по ролям и сделаем это очень забавно.

– Я могла бы привести к нему Жозефину, когда закончу с цветами, – предложила Кассандра. – Она намного спокойнее, чем Наполеон, и я всегда чувствую себя лучше, когда болею, если собака рядом со мной.

– Возможно, он хотел бы встретиться с Гамлетом, – воскликнула Пандора.

Хелен улыбнулась, глядя в серьёзные лица младших сестёр.

– Вы обе очень добры. Не сомневаюсь, что мистер Уинтерборн будет благодарен за развлечения после того, как ещё немного отдохнёт.

Она вышла из столовой и прошла через холл, наслаждаясь видом сверкающей ели. Под наряженными ветвями, горничная напевала колядки, пока подметала опавшие иголки. Она поднялась наверх и обнаружила Кэтлин и миссис Чёрч, стоявших у комнаты Уинтерборна. Они обе выглядели обеспокоенными и раздражёнными, переговариваясь шёпотом.

– Я пришла проведать нашего гостя, – сказала Хелен, присоединяясь к ним.

Кэтлин, нахмурившись, ответила.

– У него жар и он ничего не может проглотить. Даже глоток воды. Это очень тревожно.

Через приоткрытую дверь Хелен заглянула в затенённую комнату. Она услышала тихий звук, нечто среднее между стоном и рычанием и у неё зашевелились волосы на затылке.

– Мне послать за доктором Уиксом? – спросила миссис Чёрч.

– Полагаю да, – сказала Кэтлин. – Хотя он не спал большую часть ночи, наблюдая за мистером Уинтерборном, и он отчаянно нуждается в нескольких часах отдыха. Кроме того, если мы не можем убедить нашего пациента принимать лекарства или воду, я не знаю, как доктор Уикс может с этим справиться.

– Можно мне попробовать? – предложила Хелен.

– Нет, – сказали женщины в унисон.

Повернувшись к Хелен, Кэтлин объяснила.

– До сих пор мы не слышали ничего, кроме ругательств от мистера Уинтерборна. К счастью, по крайней мере, половина из них на валлийском, но они всё равно слишком вульгарны для твоих ушей. К тому же, ты ещё не замужем, а он неподобающе одет, так что это исключено.

Из глубины комнаты послышались проклятия, сопровождаемые несчастным стоном.

Хелен почувствовала прилив жалости.

– Комната больного не содержит для меня никаких сюрпризов, – сказала она. – После того, как мама умерла, я ухаживала за отцом, пока он болел не один раз.

– Да, но Уинтерборн не родственник.

– Он, определённо, не в состоянии кого-нибудь скомпрометировать, и вы с миссис Чёрч уже обременены множеством дел, – она умоляюще посмотрела на Кэтлин. – Позволь мне приглядеть за ним.

– Очень хорошо, – сказала неохотно Кэтлин. – Но оставь дверь открытой.

Хелен кивнула и проскользнула в комнату.

Атмосфера была жаркой и душной, воздух едкий со смесью запаха пота, лекарств и гипса. Большая тёмная фигура Уинтерборна, корчилась на кровати в скомканных простынях. Хотя он был одет в ночную рубашку, а одна нога загипсована от колена и ниже, Хелен могла разглядеть, смуглую кожу и волосатые конечности. Его локоны на голове были чёрные, как обсидиан, и слегка вились. Он стиснул белые зубы с болезненным усилием, пытаясь стащить повязку с глаз. Хелен заколебалась. Хотя Уинтерборн был болен, он казался диким зверем. Но когда она увидела, как его руки шарили по сторонам и дрожали, её затопило сострадание.