Бессердечный
Шрифт:
– К черту! – выдохнул я, попытался приподняться на четвереньки, но левая рука подломилась, и небрежным тычком туфли в бок меня опрокинули на спину.
– Сердце изнашивается, виконт, – повторил возвышавшийся надо мной старик, седой и морщинистый. – Вы не думали, что ваше уже исчерпало свой ресурс?
Я взглянул в бесцветные глаза сиятельного и помотал головой.
– Верно! – рассмеялся тот. – Это все мои проделки, мой талант. Виконт, одного маленького тромба достаточно, чтобы вас парализовало до конца дней, поэтому умоляю – давайте без глупостей.
Боль понемногу
Я отполз от сиятельного, прислонился спиной к стене и спросил, не особо выбирая выражения:
– Какого черта вам надо? Шкатулку? Так у меня ее нет!
– Виконт, не играйте со мной. Не стоит, – потребовал старик, один из тех, что привязывали меня к электрическому стулу. – И не надейтесь на защиту особняка, меня аггельской чумой не пронять.
– Что вам надо? – повторил я.
– Книгу!
– Какую еще книгу?
Сердце словно стиснули в стальных тисках, боль ошеломила, и на миг я просто потерял контроль над собственным телом. Этого времени сиятельному хватило, чтобы склониться ко мне, обшарить карманы и завладеть надорванным фотоснимком.
– Мне нужна книга, которую держит в руках девчонка, – заявил старик.
– Это моя мама, – хрипло выдохнул я.
– Тем хуже для вас, виконт, – нахмурился старик. – В противном случае я бы сюда не пришел.
– Зачем вам книга?
– Вы не в том положении, чтобы задавать вопросы.
– И все же?
Старик снял пиджак и повесил его на дверную ручку; вытащил из манжет массивные золотые запонки и начал без спешки закатывать рукава дорогой сорочки.
– Отдайте мне книгу, – предложил он, – и я сохраню жизнь вашей подруге.
– Не мне?
– О нет! Вам я сохраню жизнь, если вы станете упрямиться. Вот только в голове у вас лопнет сосуд, и вы останетесь парализованным и проведете остаток дней в лечебнице для малоимущих. А я стану приходить раз в неделю или две и спрашивать, не желаете ли вы оборвать свои мучения. В обмен на книгу, разумеется. Так к чему все усложнять?
– Занятная перспектива, – пробормотал я. – Надо полагать, в библиотеке вы уже смотрели?
– Не нашел ничего подходящего, – признал сиятельный. – Где она?
Я ухватился за дверной косяк, не без труда поднялся на ноги и заглянул в библиотеку. Не полках не осталось ни одной книги, все они лежали на полу, составленные в неровные стопки.
– Все проверили? – спросил я, гадая, каким именно образом сиятельный устроил обыск, не зная ровным счетом ничего о книге, которую намеревался отыскать.
– Все, – подтвердил старик.
– Тогда идемте! – позвал я, отталкиваясь от стены, и старик проворно подался назад.
– Выбросьте нож! – потребовал он.
Я безмолвно выругался, достал титановый клинок и кинул его на пол.
– Идите первым! – приказал сиятельный, снимая с дверной ручки пиджак. – И без глупостей!
Мы двинулись к лестнице, поднялись на третий этаж, а в коридоре меня вновь скрутил сердечный приступ. Пока корежили судороги, старик первым прошел в спальню, огляделся и вышел обратно.
– Ее там нет! –
с нескрываемой злостью обвинил он меня во лжи. – В комнате нет ни одной книги вовсе!– Ну разумеется нет! – прохрипел я, понимаясь с колен. – Там есть увеличительное стекло, идиот!
– И что с того?
– От безденежья, – поморщился я, массируя ладонью грудь, – пришлось распродать часть библиотеки букинистам. По частям. Кому именно что досталось – помню только я. Так что поаккуратней с вашим талантом. И если думаете, что достаточно будет просто узнать название, то смею заверить – в разных изданиях одной и той же книги текст мог претерпеть определенные изменения. И уж точно изменялась разбивка по страницам!
Прозрачно-светлые глаза старика загорелись недобрым огнем, но от новой экзекуции он воздержался и лишь указал на дверь:
– Проходите!
Я зашел в спальню, сел за письменный стол и попытался открыть его верхний ящик, но рука вдруг обвисла безвольной плетью. Старик сам открыл его, достал увеличительное стекло и принялся разглядывать фотокарточку.
– Ничего не разобрать! – заявил он.
– Старость не радость, – ухмыльнулся я в ответ.
– Не все до нее доживают, – парировал сиятельный.
Намек был прозрачней некуда, и я потребовал:
– Дайте мне.
Получил фотокарточку и лупу, присмотрелся и вдруг неким наитием угадал, что за книгу держала тогда мама в руках.
Не колебался ни мгновения. Быстро сунул пожелтевший снимок в рот и принялся пережевывать его, стремясь измолоть жесткую бумагу зубами, а лучше – проглотить и оставить сиятельного в дураках.
Не успел. В глазах вдруг помутилось, я соскользнул с кресла и бухнулся на пол. Старик присел рядом и без особых церемоний разжал мою челюсть клинком перочинного ножа. Вынув измусоленный и промокший от слюны комок, он выпрямился и с раздражением выкинул его в дальний угол.
– Зачем вы это сделали, виконт? – с досадой спросил сиятельный, нервно пройдясь по комнате.
Онемение понемногу отступило, и я прохрипел:
– Без меня не расшифровать…
– Бросьте! – отмахнулся старик. – У вас даже не было всего шифра! – И он с нескрываемым превосходством добавил: – А у меня есть!
Я оторвал голову от пола, пригляделся и с нескрываемым удивлением обнаружил, что сиятельный неведомым образом раздобыл копию не только моей карточки, но и ее оторванной части.
– У вас нет книги! – выдал я тогда и попытался подняться с пола.
– В самом деле? – ухмыльнулся старик и взял с кресла оставленный там лепреконом томик «Приключений Алисы в Стране чудес». – Сдается мне, все же есть.
Сиятельный уселся в кресло, выложил на широкий подлокотник оба фотоснимка и принялся листать любимую книгу мамы, поочередно выписывая что-то из нее в свой блокнот.
– Вы крайне самонадеянный молодой человек, виконт, – бормотал он между делом себе под нос, – видно, пошли в деда. Эмиль отличался изрядной взбалмошностью, вечно витал в облаках и строил прожекты. Он дополнял брата, но без него ничего собой не представлял. Заурядная личность, склонная к необдуманным авантюрам.