Бессмертник

– Мы будто теряем хватку, – заговорил он наконец. – Пограничники не слышат Рой, босс не чувствует нас, нечисть творит что хочет.

– Что-то изменилось, – кивнул хозяин. – Знаки у вас продолжают работать?

– Знаки теперь работают даже в Яви, – усмехнулся Брют. – Достаточно было на земле нарисовать твою закорючку, как народ с места преступления будто сдуло.

– А знаки, это вот то, чем мы пользуемся же? – Глебу очень хотелось поучаствовать в разговоре.

– Знаки Яка, да, – кивнул хозяин. – Кто бы мог подумать, что простые рисунки – палка, точка, два крючочка – станут таким сильным оружием и возьмут моё имя.

– Так вы Як?! – завопил на всю кухню Глеб.

Брют устало посмотрел на стажёра.

– А, ну да, – тут же стушевался тот. – Бывший босс Стражи – Як. Я что-то не сложил эти два факта…

– И как тебя в Стражу взяли? – тяжело вздохнул Брют.

Як хохотнул.

– Не смешно! – прорвало Брюта. – Нам людей не хватает. Нужно отдел расширять. В последнее время как-то очень много всего стало происходить. А у меня такое ощущение, что я один работаю. Ещё эта дура Зной вылезла, когда не следует, и стала жертвой анафида.

– Какая дура Зной? – уточнил Як. – Зоя Зной? Наследница рода?

– Она, – кивнул Брют. – Девчонка вышла мусор выносить, а ей в спину тварь эта влетела. Мы только выгнали его из прошлого тела.

– Плохо дело. – Як расставил на столе тарелки и выставил блюдо с горячими вафлями. – А новый босс что делает?

– Скат Иваныч заговор нашёл, чтобы тварь тело не повредила, пытается вытащить сейчас. – Брют понизил голос: – Но скоро очередной поворот Колеса, нечисть сильнее.

– А ты говоришь, не чувствуете друг друга. – Як сел напротив. – Прекрасно знаешь, чем Скат Иваныч занимается. Интересное, кстати, имя.

– Сомневаюсь, что настоящее.

– В нашем деле настоящим лучше не пользоваться. Слышь, стажёр? – Як пихнул прифигевшего Глеба.

– А я своё имя никому и не называю, – отозвался тот.

– Это пока, а когда прикроет, первым вылетит. Вот ты знаешь, как на самом деле Брюта зовут?

Глеб помотал головой.

– И не надо. Чем меньше людей в курсе, тем лучше ему. Как, кстати, в офисе дела с игристым?

Брют перевёл мрачный взгляд на Яка.

– Всё ровно, – процедил он.

Як засмеялся.

– Вот имя твоё знать никому не надо, а как прозвище появилось, история чудесная!

– Без меня! – Брют резко встал и вышел с кухни.

– Так какая история? – Глеб ожидал услышать от Яка интересный рассказ, но тот только хитро улыбнулся.

В глубине квартиры зашумела вода, вернулся Брют, настороженно посмотрел на Яка, потом на Глеба.

– Не переживай, я пока никому не расскажу. – Як поднял обе руки.

– Уж надеюсь. – Брют взял вафлю и чуть не выронил её, обжёгши пальцы.

– Не спеши. – Як передал Брюту салфетки.

Пока вафли не закончились, все ели молча. Глеб прислушивался к звукам с улицы, разглядывал Яка и его кухню. Только спустя час он заметил на стенах знаки, самые разные, некоторые он видел впервые.

– Совет нужен, – заговорил Брют. – Не дают добро на расширение, офиса старого больше нет, пограничники себя теряют. А с этими делами не знаешь, за что хвататься.

– У меня есть один совет, но он тебе не понравится. – Як запустил новую порцию вафель.

– Знаю я твои советы. Могу сказать, что ни один мой опыт работы с ними не заканчивался хорошо.

– Но к результату мы приходили, и весьма быстро, – напомнил Як.

– Ага, получив вместо нормальных бойцов двух пограничников. – Брют снова стал закипать.

– О чём речь? – подал голос Глеб и испугался, что ему сейчас снова прилетит.

– О столетницах, – внезапно спокойно ответил Брют. – Колдовской элите, снующей между мирами.

– Это ты их так называешь, – философски заметил Як. – Столетницы служат Великому древу.

– И они бесполезны, – гнул своё Брют.

– Я слышал, что столетницы – это типа знатков на максималках, – вклинился Глеб. – Они могут ходить между Явным и Ладным миром, прям как мы, а силой пользуются так, что могут города разрушать.

– Столетницы не убивают, – осадил его Як. – Поэтому разрушать никто из них ничего не может. Но сила у них вековая, это факт. Они её копят и в том мире, и в нашем, собирая опыт, мудрость. С каждым кругом столетница всё ближе к Великому древу. А пограничниками ребята стали сами. – Як повернулся к Брюту: – Столетница тут ни при чём.

– Не сами! Ты прекрасно помнишь, что тогда случилось. – Брют достал телефон и посмотрел сообщения от Босса. Ничего нового.

– Я настаиваю, обратись к столетнице. – Як накрыл рукой телефон, и Брют поднял глаза. – К той, что себя ещё не нашла.

– У нас нет времени ещё и столетниц учить. – Брют убрал телефон в карман. – Мне и так хватает некомпетентных кадров.

Глеб рядом заёрзал.

– Будь осторожен в словах. – Голос Яка стал жёстче. – Ты загоняешь себя, хочешь получить результат, а под носом ничего не видишь.

– Я вижу проблемы! И столько их никогда не было!

– Вот и не дай им ослепить себя. – С этими словами Як подкинул на тарелку ещё вафель, о которые Брют снова обжёг пальцы.

* * *

Скат Иваныч решил оставить Зою Зной в её же квартире. Так надёжнее: знакомая обстановка поможет девушке сохранить себя, а закрытое помещение будет держать тварь в рамках. Двери и окна сразу закрыли охранными знаками. В каждый угол капнули какой-то вонючей воды и повесили пучок трав над кроватью. Зою от всех этих запахов мутило. Существо внутри неё возмущалось каждым действием босса и нашёптывало, что надо, надо вырваться из квартиры и освободиться. Иначе смерть.

Скат Иваныч искал способ изгнать существо так, чтобы не повредить девушке. Анафид оказался опытной тварью и сразу закрепился не только в теле, но и в душе. Чудовище прицепилось со спины, как пиявка, и медленно проникало в плоть. Подменяло воспоминания и мысли, рассказывало какие-то небылички. Стращало Лихом, будто то уже в Ладу, захватило себе карман пространства и растёт там, чтобы уничтожить Великий дуб.

Ночью Зою знобило от мрачных снов, а наутро она просыпалась из-за жуткого холода, хотя стояло жаркое лето. Кровать промерзала насквозь. Девушка обнаруживала себя в инее и ледяной корке. Не помогала ни дурацкая вонючая травка, ни знаки. Зоя Зной пыталась отгонять мысли, что её бросили, уверяла себя, что сам начальник Стражи занимается её спасением, но тварь внутри медленно подтачивала эту уверенность.

Конец ознакомительного фрагмента.