Бесстрашные

– Но почему они делают все это… для тебя? – с любопытством спросил Швиль.

– Потому что я сделала для них все – так же, как и для тебя.

– Как? Разве все те, с кем я познакомился сегодня?…

Она не дала ему договорить.

– Да, мой друг, все эти красивые, характерные и умные головы принадлежат мне: я купила их своим золотом, спасла их всех. Почти всем им грозило то же самое, что и тебе, и они должны были быть повешены или обезглавлены. В некоторых случаях им предстояло пожизненное заключение.

– За что?

– Ты наивен, мой друг. Или ты думаешь, что в так называемом хорошем обществе нет убийц? Разумеется, у этих людей были другие причины, чем у профессиональных преступников. Чаще всего любовная драма со смертельным исходом, дела чести, которые должны были смываться кровью, убийства из мести, затем преступления, совершенные из-за отчаяния. Например, гениальный скульптор ван дер Энде, с которым ты познакомился, несмотря на всю свою доброту – азартный игрок: он потерял за зеленым столом все свое состояние. Однажды он оказался нищим. Его подруга, которой он в течение нескольких лет отдавал часть своего заработка, бросила его, увидев, что у него ничего больше нет. Однажды он пришел к ней с просьбой одолжить ему небольшую сумму денег, которая позволила бы ему продержаться до того времени, пока он закончит свою новую работу. Она выбросила его вон. Через два дня он снова сделал попытку разжалобить ее. Когда ничего не помогло, он проник ночью в ее квартиру, чтобы самому взять часть денег, принадлежащих, собственно говоря, ему же. Она застала его на месте преступления; он хотел бежать, но она взяла телефонную трубку, чтобы известить полицию. Он бросился к ее ногам и умолял ее не делать этого, не губить его, не только как человека, но и как художника. Однако она решила исполнить свою угрозу и не выпускала трубку из рук. Тогда он потерял власть над собой. Нужно понять состояние этого человека – он не ел несколько дней. А кроме того, боязнь за свое искусство, которое он любил больше всего. Он задушил ее. Когда он затем бросился бежать, ничего не взяв, он налетел на кричавшую прислугу, и, боясь выдать себя, убил и ее. Через некоторое время его схватили и приговорили к смерти. И таких несчастных людей я спасаю, насколько это бывает возможным. В моей армии ты не найдешь ни одного профессионального преступника. Теперь ты поймешь, почему все мне так преданы и верны. Каждый из них испытывает ко мне чувство глубокой благодарности, а кроме того у них нет никакого другого выхода. Такие товарищи никогда не предадут тебя, потому что это было бы гибелью для них самих.

– А полиция? Разве она не ищет бежавших? – спросил Швиль, увлеченный ее словами.

– Самая важная моя задача – парализовать все попытки полиции. Человек, которого присудили к казни в Англии, никогда не будет послан мною туда. Я постараюсь занять его как можно дальше от его палачей, например, в Южной Америке, беглеца из России – в Африке, и так со всеми.

– Твоя армия состоит только из таких людей?

– О, нет. В моем распоряжении есть ни в чем не виновные, ни разу не провинившиеся люди. Например, человек, который сидит сейчас вместо тебя в тюрьме, может только быть осужден за содействие бегству, он ни разу не был под судом. Положенный ему срок он может спокойно отсидеть, зная, что каждый месяц на его банковский счет выплачивается солидная сумма. В тюрьме у него нет никаких расходов, а когда он выйдет, у него будет недурной капитал. Он уже в течение нескольких лет без работы и наверное прекрасно чувствует себя в камере. Но если он в один прекрасный день не сможет больше переносить заключения…

– То он выдаст меня? – испуганно перебил Швиль.

– О, нет, – лукаво рассмеялась Марлен, – это невозможно, потому что он на самом деле не знает, кто ты такой. Он знает твой путь только до первого угла, где ждал автомобиль. Так же и второй человек, и оба эти мужчины в деревенском доме не знают, что ты в Генуе.

– Но мой заместитель может выдать тебя?

– Глупый, он никогда не слышал даже моего имени. Его ангажировали через посредника в другой стране, и этот посредник тоже не знает меня, так как поручение было дано ему третьим агентом. Только четвертый в этой цепочке стоит более близкой связи с…

– С тобой, – с интересом произнес Швиль.

– Все еще не со мной, мой милый друг, а с одним «бесстрашным», а тот, как уже сказано, обязан мне своей головой; он не может никого выдать, потому что я сняла с его шеи веревку.

– Значит, не все, кто работает для тебя, принадлежат к «Бесстрашным»?

– Конечно, нет. Только те, которых ты сегодня видел, а кроме них еще человек одиннадцать, не присутствовавшие на вечере, потому что находятся с поручениями за границей. Сегодня утром шесть человек уезжают на пароходе, а завтра снова четыре, и вернутся только через шесть или семь месяцев.

Швиль сидел совершенно озадаченный, задумчиво смотря на Марлен. Все, что она рассказала ему, надо будет еще обдумать спокойно, в полном одиночестве.

– Ты демон, – сказал он, с трудом скрывая свой страх и легкое отвращение.

– Может быть, но разве Мефистофель не подарил Фаусту незабываемых часов? Налей мне лучше бокал, неисправимый!

Следующий день прошел для Швиля в ничем не потревоженном покое. Марлен не показывалась. Но едва наступил вечер, как явился Агостино. Со вчерашнего вечера он стал гораздо приветливее и разговорчивее, так как уже знал, что гость принадлежит к «Бесстрашным».

– Прошу синьора следовать за мной, – сказал он с улыбкой.

Марлен приняла его с необыкновенной нежностью и разгладила рукой складки на его лбу.

– Ты так печален, мой друг, мне это совсем не нравится, – сказала она, пытаясь заглянуть в самую глубину его глаз.

– Разве я могу радоваться, Марлен? Чему же?

– Пойди сюда, я тебе скажу.

Она уселась среди горы подушек и притянула его к себе.

– Я заинтересован, Марлен.

– Охотно верю, потому что интересные вещи возбуждают любопытство. Скажи, Курт, ты вспоминаешь иногда прекрасные дни, которые мы пережили вместе с тобой?

– Да, я часто вспоминаю их, но чтобы они были прекрасными, я бы не сказал.

– Ты бежал от меня, потому что я хотела завербовать тебя в «Бесстрашные». Тогда ты ничего не знал о моих друзьях, и само название моей касты было тебе незнакомо. Я же не могла посвятить тебя во все, потому что не была уверена в тебе. Теперь иначе, теперь наконец наступил день, когда мы можем совершенно открыто поговорить друг с другом, потому что ты теперь наш.

Она приподнялась и закурила сигаретку, но сделала это исключительно для того, чтобы во время наступившей паузы подождать, будет ли Швиль возражать или нет. Он молчал, и, видимо, успокоившись, она продолжала:

– Ты археолог, и, насколько мне известно, египтолог. У меня есть для тебя поручение, которое тебе легко будет исполнить; как видишь, я считаюсь с твоей специальностью и не заставляю тебя заниматься другими, недостойными тебя, вещами.

Курт напряженно смотрел на нее, и Марлен продолжала:

– Несколько лет тому назад ты высказал предположение, что в одной из пирамид должно находиться сокровище, равного которому еще не было. Ты хорошо знаешь, о какой пирамиде я говорю. С тех пор я не могла спать спокойно много ночей. Я рассказала о твоих предположениях другим египтологам и археологам. и сама долго рылась в разных рукописях.

– И что же ты нашла?

– Что действительность еще превосходит твои предположения, – подчеркнула она. – Даже стены коридоров, потолки и пол выложены золотом. Фараоны сделали из гробницы первосвященника Пинутема свою сокровищницу на тот случай, если война или другие несчастья будут угрожать их богатству. Саркофаг покрыт драгоценными камнями: мумия лежит в пятом гробу, и каждый из этих гробов – из чистого золота. Сама по себе мумия не имеет никакой исторической ценности. Ее положили туда, чтобы отвлечь внимание от действительно важных вещей. Четыре льва, сторожащих саркофаг, также сделаны из чистого золота. Все надписи, которыми украшены стены соседних помещений, сделаны из золотых палочек, вставленных в камни. Больше десяти тысяч золотых колец, браслетов, ожерелий и серег, снятых с людей, умерших во время эпидемии, до сих пор лежат там. Египетское правительство знает об этом кладе, но опасается взять его по тем же причинам, почему этого не сделали раньше. Во-первых, благоговейная традиция, не позволяющая осквернить гробницы предков, а во-вторых, это – наиболее верный и простой способ сохранить сокровища. Египетским правительством отклоняются все намеки и предложения археологов относительно раскопок. Правительство сочло даже нужным официально опровергнуть все утверждения о сокровище и объявило археологов мечтателями и фантазерами. Частью это удалось, но меня не переубедить. То, что я знаю, я знаю твердо. За последние два года в печати не появилось об этом никаких сведений: все забыли – а этого только я и ждала. Теперь наступило время и для меня.

– Что ты хочешь сказать этим, Марлен?

– Теперь сокровища надо будет взять.

– Марлен!

– Замолчи, об этом со мной совершенно бесполезно спорить: все твердо решено. Все продумано – и я могу сказать, все подготовлено.

– Подготовлено? – удивленно спросил Швиль.

Вместо ответа она встала, нажала на секретную кнопку и из потайного шкафчика вынула свиток.

– Вот точный и тщательно проверенный план гробницы первосвященника Пинутема. Она лежит в отдалении от остальных, и любопытные путешественники редко посещают ее. Эта гробница в «Долине Королей» охраняется настолько опереточно и смешно, что о трех нубийцах, которые там жмурятся на солнце, не стоит даже говорить. Этих трех легко привлечь на свою сторону. Здесь, с южной стороны, открыт маленький вход, который так мал, что в него может пролезть только один человек и взять с собой необходимые инструменты. Затем отверстие засыпается, и вся работа производится внутри. Съестные продукты, вино, сигаретки, кислород, современные орудия, свечи, белье, мыло, питьевая вода, одеколон, бритвенные принадлежности, книги для часов отдыха, запасная одежда, оружие, огнетушители, подушки, постельное белье, часы, барометры, компасы – все, что нужно, будет находиться там уже заранее. Уже за первой стеной