Бета-версия
Шрифт:
Идем дальше. До тех пор пока девчонка вновь не озвучивает «четыре», после чего поворачиваем приблизительно на девяносто градусов, и снова удачно. «Четыре» превращается в «три», а «три» — в «два». Затем снова в «три». И мы поворачиваем ещё раз.
На нас никто не оглядывается, не косится, не тычет пальцем, хотя наш тандем явно выделяется из общего потока спешащих, идущих, прогуливающихся во все стороны людей.
Мы делаем петлю, словно акула, почуявшая запах крови в воде. Только вместо моря — незнакомый сити, вместо запаха крови — пиканье в наушниках Лилит.
Пиканье в наушниках учащается, но сложно становится после того, как мы выходим на стройплощадку позади универсал-маркета —
— Твою мать, — говорю я ему сквозь стиснутые зубы. — Слишком часто чирикает. Два или три раза в секунду. У меня мозги и без того плавились, а в таком режиме я долго не вывезу. Где хоть кто-то? Я чего-то вообще людей не вижу.
— Сделай тише, — советует Бакс.
— Хрен там, — хлопаю ладонью себя за ухом, где под кожей притаился модуль управления, — не работает.
— Не зря я не люблю эти кибернавороты, — говорит Бакс, делая указательным пальцем круговое движение возле своего уха и продолжая разглядывать прямоугольники экзопластика, бухты проводов, оконные блоки и прочую муйню, которая, наверное, является нормой для стройплощадок.
Я приглядываюсь, пытаясь игнорировать пиканье в голове. Даже если все эти строительные прибамбасы и являются тем, что должно находиться в таких вот местах, то бардак и ощущение запустения, вкупе с иероглифами и пошлыми рисунками, неуклюже нанесенными на каркас двух первых этажей, это нихера не норма для интенсивно идущей стройки. И если перевода иероглифов я не знаю, то рисункам перевод не нужен.
— Вон там, — кивает Бакс в сторону этого самого каркаса. — Видишь, мельтешат?
Приглядываюсь и вижу, что действительно, внутри этой недоделанной коробки маячат какие-то силуэты.
— И как узнать, кто?
— На месте разберемся, — решает Бакс и идет к стройплощадке.
Я, естественно, шагаю за ним.
Пробравшись через перекошенные, скрепленные цепью ворота, попадаем на заваленную мусором площадку. С неё — внутрь недостроенного здания.
Люди, сидящие под стеной, у костра в дальнем конце, если его можно так назвать, холла. Люди, спящие вповалку возле стены, рядом с какой-то ёмкостью, из которой поднимаются языки пламени. Всех их объединяет некая неопрятность. А писк в голове, между тем, становится почти непрерывным. Я уже едва способна различить промежутки между сигналами — четыре или пять звуков в секунду.
— Это здесь, Бакс. Это кто-то из них, — говорю я, стараясь сосредоточиться на мыслях, а не на пронзительном писке в голове. — Жужжит почти непрерывно. Не понимаю…
И только после того, как я подаю голос, к нам поворачивается несколько голов, лениво провожая взглядом.
Это похоже на лагерь обдолбанных хиппи, о которых когда-то рассказывал Лис. Он вообще часто рассказывал такое, о чем не додумаешься просто так отправить запрос в поисковик. Помню, меня очень удивило, что у людей была возможность жить без привязки к биометрии, ячейке, индивидуальному номеру, и они выбирали такую жизнь сами. Эти, на заброшенной стройке, показались мне такими же. Ну, по крайней мере, по рассказам Лиса я себе представляла хиппи как-то похоже на то, что вижу.
— Понять бы, кто из них.
Бакс делает несколько шагов вперёд, я вслед за ним.
Звук сверлит мозг, становясь непрерывным. Оглядывая сидящих, стоящих, лежащих, разговаривающих, молчащих людей, я вдруг понимаю, кого из них мы ищем.
Это парень в жёлтой куртке — уж очень неестественны грязные разводы на его одежде. Уж очень они контрастируют с кислотно-жёлтым цветом ткани. Куртка выглядит грязной, но не видавшей виды, как одежда остальных и поэтому он единственный, выбивающийся из потасканной, побитой жизнью кучки народа. Парень
стоит у оконного проема, вглядываясь куда-то за пределы недостроенного убежища, которому, возможно, суждено стать функционирующим зданием. И он явно нервничает.— Смотри на жёлтого, — говорю я Баксу, продолжая идти не к парню, но в его сторону.
Однако, видимо, слишком уж мы отличаемся от тех, кто не должен вызывать опасения, находясь здесь. То ли одежда на нас не такая, то ли поведение отличается от принятого, а может разрез глаз выдает (самой смешно от этой мысли), но когда до парня в жёлтой куртке остается всего три-четыре шага, а писк в моей голове выходит на новую, ещё более противную ноту, этот тип бросает на нас короткий взгляд и всё понимает. Потому что в следующий миг срывается куда-то вглубь помещения, перепрыгивает через какую-то балку, огибает несколько стоящих на ребре плит, обмотанных тросом, и исчезает в проеме, который, возможно, станет дверью, если кто-то решится достраивать всё это.
— Это он! — ору я, понимая, что писк в моей голове перестаёт быть одним целым и дробится на частые, повторяющиеся звуки.
Но крик из моего рта всё равно вырывается чуть позже, чем Бакс срывается за парнем в жёлтом. Наверное, так и должно быть. Человек, в одиночку прекративший существование японской группировки, организовавший сеть чойсеров, устраивающих диверсии против корп, и сторонящийся аугментаций, обязан быть сообразительным.
Бегу следом, ощущая, как звук в моей голове растягивается, словно резинка. Интервал между сигналами то увеличивается, то сокращается, сливаясь в единое целое, то снова дробится на части. Мимо мелькают коридоры, комнаты и залы, точнее, то, что должно было быть комнатами и залами, а может быть, павильонами. Впереди мелькает спина Бакса, огибающего препятствия, а ещё дальше жёлтое пятно, которое выделяется на фоне общей серости.
Вскоре оба теряются за многочисленными переборками, но я продолжаю бежать, хотя понимаю, что отстаю всё сильнее — интервалы между звучащими в голове сигналами растут. Не намного, но достаточно, чтобы можно было не воспринимать их как одно целое.
Проём, второй, третий — звук в голове, уже в который раз становится сплошным. Если отбросить головную боль, то это хорошо. Значит, я не запуталась в бесконечных комнатах-павильонах и двигаюсь в правильном направлении. Проскакиваю ещё один проем и вижу жёлтое пятно на полу. Но порадоваться тому, что Бакс догнал китайца не успеваю, потому что до меня доходит: это всего лишь куртка.
Но вот ведь какая хрень, звук становится сплошным. А это говорит о том, что маячок, по которому мы отслеживали нашего китайца, находится именно в куртке. Останавливаюсь. Голова раскалывается от писка.
Что там этот Фриз говорил? Бриллиант и десктоп? Вероятно, десктоп и будет источником звука. Не нахожу ничего похожего ни на технику, ни на камень. Портмоне из гибкого пластика и коробка никотиновых стиков — вот и всё содержимое карманов. Прощупываю швы, рукава, мну куртку в руках, как слетевший с катушек енот-полоскун, но не нахожу ничего похожего на технику, способную издавать сигнал. С трудом, но всё-таки дохожу до мысли, что жучок может быть настолько мелким, что при всём желании я не смогу его обнаружить.
А за следующую мысль, прорывающуюся сквозь непрерывный писк в голове, я себя даже хвалю. Беру жёлтую куртку в руку и возвращаюсь обратно, волоча её по земле. Надеюсь, Бакс догонит китайца и без моей помощи. Меня больше тревожит истошный писк в голове.
Я догоняю парня и сбиваю его с ног. Тот, испуганно вскрикивая, падает, хлюпаясь лицом в покрытый слоем пыли и мусора пол. Очень просто. Совсем просто. Если не считать сбившегося дыхания. Китаец что-то надрывно лопочет. Но я не понимаю китайского. Да это и не важно. Фриз объяснил Лилит, что у «объекта» должны быть десктоп и бриллиант. Забрать их можно и без знания языков.