Бетховен

Все пятеро сидели в приемной у ветеринара, ожидая, пока доктор вызовет пациента в кабинет. И тут в приемную вошла пожилая женщина, державшая на руках прихворнувшую персидскую кошку.

Она заняла единственное свободное место — прямо напротив Бетховена и семейства Ньютонов. Кошка жалобно мяукала, и хозяйка гладила ее, пытаясь успокоить. Больше всего кошка была похожа на большой комок белого длинного меха.

— Тише, тише, Поки, — шептала женщина. — Скоро мы покажем тебя нашему доброму врачу…

Однако Поки не обращала ни малейшего внимания на слова хозяйки. Она смотрела прямо на Бетховена — вероятно, ее очень тревожило пребывание в одном помещении с таким огромным псом.

Бетховен интересовался кошкой не меньше, чем она — им. Будучи псом, он не особо любил кошек, однако находил их невероятно забавными существами.

— Гав! — сказал он, обращаясь к Поки. Это было скорее осторожное приветствие, нежели угроза, однако Поки этого не поняла. Она прижала уши, и шерсть на ее спине встала дыбом, словно от электрического разряда. Кошка испуганно зашипела, а потом обмякла на руках у хозяйки.

— Поки! — вскрикнула женщина.

— Бетховен! — заорал мистер Ньютон.

— Поки! Поки! — Женщина, казалось, была вне себя от беспокойства. — У нее обморок!

— Я и не знал, что кошки способны падать в обморок, — прошептал Тэд.

— И я не знала, — подтвердила Райс.

Мистер Ньютон и хозяйка Поки изо всех сил старались привести кошку в чувство. На это потребовалось несколько минут, однако в конце концов Поки пришла в себя. У нее был несколько растерянный и ошеломленный вид.

— Думаю, нам следует подождать снаружи, — сказала хозяйка Поки.

— Пожалуй, так будет лучше, — согласился мистер Ньютон. Он устремил на Бетховена полный ярости взгляд и приказал. — Тихо!

Бетховен покаянно повесил голову и напустил на линолеум небольшую лужицу слюны.

Ждать приема у ветеринара пришлось долго, и Эмили не нашла иного развлечения, чем сосать собственный палец.

Джордж Ньютон с отвращением покачал головой.

— Как можно совать палец в рот после того, как ты трогала им эти стулья?

— Это свойственно маленьким детям, — заметила Райс.

— Детям? — переспросила Эмили. — Мне ведь всего пять лет.

— Ну да, — вступил в разговор Тэд. — Стоматолог сказал, что от этого портятся зубы.

Эмили даже и не подумала вынуть палец изо рта; вместо этого она шепеляво произнесла:

— Кто бы говорил, Тэд. Ты сам чешешь ногу, когда спишь.

— Ну и что? — возразил Тэд. — Зато я не сосу палец, правда?

Судя по виду Эмили, это ее не убедило.

— Ты знаешь, какие эти стулья грязные? — спросил ее отец. — Животные сидят на них и прислоняются к ним, а когда животные беспокоятся, они линяют, потеют… они ходят в туалет.

Других аргументов Эмили не понадобилось. Она поспешно, с чмоканьем, извлекла палец изо рта.

В эту минуту в приемную вышла медсестра ветеринара:

— Доктор готов принять вас.

Бетховен занял место на смотровом столе, сделанном из нержавеющей стали, и нервно огляделся по сторонам. Он чуял запахи сотен животных, побывавших в этой комнате до него, и он не был уверен, что ему нравится здесь. Уши его беспокойно подергивались. Где-то поблизости от смотровой располагались клетки, где содержались больные животные, которым требовалось стационарное лечение, и время от времени кто-нибудь из собак гавкал или скулил, просясь на свободу.

Для Бетховена кабинет ветеринара был весьма неприятным местом. У него просто мурашки по шкуре бегали.

Эмили, Тэду и Райс здесь тоже не нравилось.

— Папа, — сказала Эмили тоненьким жалобным голосом. — А ветеринар не сделает Бетховену больно?

Мистер Ньютон поспешил успокоить дочь.

— Да что ты милая, кто же в состоянии сделать Бетховену больно?

Бетховен воззрился на мистера Ньютона, словно желая сказать: «Не будь так уверен в этом».

— Папа, — прошептал Тэд, — а Бетховену будут делать у-ко-лы?

— Зачем же проговаривать это по слогам? — спросил мистер Ньютон. — Бетховен — всего лишь собака. Он не понимает английского языка и уж точно не может различать отдельные слоги. Но на твой вопрос я должен ответить… да.

При упоминании у-ко-лов уши Бетховена встали торчком. Они были похожи на тосты, только что вынутые из тостера. Он запрокинул голову и взвыл изо всех сил.

В то же мгновение остальные животные, сидевшие в клетках в дальней части амбулатории, поддержали его дружным воем. Неожиданно вся клиника наполнилась громким воем десятков собак.

И тут в кабинет вошел ветеринар и поздоровался с мистером Ньютоном — хотя из-за шума его было почти не слышно. И как вы думаете, кто был этот ветеринар? Это был доктор Варник, злой хозяин «Питомника породистых домашних животных»! Постепенно вой утих, но Бетховен не сводил глаз с доктора. Что-то в этом человеке сильно не нравилось сенбернару.

— Извините за этот переполох, — сказал мистер Ньютон.

— Все в порядке. Мы, ветеринары, к такому привычны. — Доктор Варник погладил Бетховена по голове, пытаясь подбодрить его. — Это Бетховен? Великолепное животное. — Доктор подумал, что такой огромный пес, как Бетховен, идеально подойдет для испытания новых пуль.

Потом доктор обернулся, чтобы достать что-то из медицинского шкафчика. Когда он снова повернулся к пациенту, в руках у него был огромный шприц для уколов. Когда Бетховен увидел этот страшный инструмент, он невероятно широко распахнул глаза, а потом вдруг закатил их, пошатнулся и рухнул, словно небоскреб при землетрясении.

Все Ньютоны вместе с доктором Варником уставились на Бетховена, неподвижно распростертого на полу.

— Он потерял сознание, — резюмировал доктор Варник.

— Я и не знал, что собаки тоже могут падать в обморок, — сказал Тэд.

То, что Бетховен лишился чувств в этот момент, было не так плохо, как можно было бы подумать. Когда пес находился в таком состоянии, с ним куда легче было иметь дело. Ветеринар сделал Бетховену укол, потом привел его в себя и сказал Ньютонам, что прием окончен и они могут быть свободны. Бетховену не требовалось дополнительного приглашения. Он вскочил на ноги и направился к двери. Мистер Ньютон попытался удержать его за поводок.