Без чувств

— Давно об этом мечтал, — задумчиво произносит, опаляя висок жарким дыханием и впиваясь пальцами в изгиб талии. — Ты то с одним на моих глазах танцевала, то с другим. Я им, если честно, пиздец как завидовал.

Я улыбаюсь, прогоняя прочь дурные мысли. Быть той, кто испортит жизнь парню — точно не хочется.

Но я же не порчу, правда? Или?..

В голове рой навязчивых вопросов, но я решаю, что подумаю об этом и спрошу чуточку позже. Явно не сегодня, когда мы навеселе, готовы идти в отрыв и творить глупости.

— Можешь и ты исполнить парочку моих мечт, — тут же предлагаю.

— Да, давай. Что-то пошлое?

— Не совсем.

Остановившись, Ратмир обхватывает ладонями мои щёки и заставляет посмотреть ему в глаза. Такой он невероятный, трогательный и родной, что я не на шутку увлекаюсь, а происходящее вокруг включается на длительную паузу.

Есть только мы, мечты и наше настоящее.

Глава 51

***

Мир трёт ладонью правый бок и загадочно улыбается, глядя в зеркало лифта. Какие мысли крутятся в его голове, — можно догадываться, но от одного только пронзительного взгляда внутри всё переворачивается вверх дном.

Время позднее — четвёртый час ночи. Мы возвращаемся домой отлично отдохнувшими и чуточку безумными от эмоций, потому что внезапно появился один важный повод.

— Не понимаю, как я на это подписался, — произносит Ратмир, опять задевая рукой участок кожи на животе. — Вроде бы пьяненькая из нас только ты...

Я притворно фыркаю и свожу брови к переносице. На озвученные слова ничуть не обижаюсь, потому что так и есть: щёки горят, тело окутано жаром, а адреналин до сих пор поступает в кровь крупными дозами.

— Сказали же: чесать нельзя. И не такой уж ты трезвый, Авдеев.

Лифт доезжает до седьмого этажа. Мы отрываемся от стены и, взявшись за руки, направляемся к нашему уютному островку спокойствия номер два.

Открыв дверь, вваливаемся в квартиру, сгибаясь пополам от смеха.

Миру весело, потому что я не сразу попала ключом в замочную скважину, а мне смешно, потому что ему смешно.

В коридоре загорается свет. Ратмир снимает футболку-поло, а затем подходит ко мне и расстегивает молнию на платье.

Я беззаботно переступаю валяющуюся ткань под ногами и, прикрывая ладонями грудь, встаю перед большим зеркалом в пол, чтобы поближе рассмотреть то, что мы сделали, а именно — парные дополняющие татуировки.

Наши глаза лихорадочно блестят, потому что смотрится безумно эффектно.

Вообще-то это давно было моей мечтой. Я хотела что-то минималистичное и цепляющее, а когда увидела рядом с ночным клубом круглосуточный тату-салон, сильно загорелась исполнить.

После изучения эскизов, Мир тоже не на шутку увлекся. Стал перебирать варианты, думать.

Мастер вдруг подал идею сделать парную татуировку. Какую-нибудь символичную и понятную для нас двоих.

Между пазлами, водой и пламенем, солнцем и луной — мы выбрали компас.

Одна половина у меня, вторая у Ратмира. Как только мы прижимаемся друг к другу боком — компас складывается в единое целое, а без этого — он не функционирует и не показывает нужную дорогу.

Улыбаемся в отражении, любуемся. Рассматриваем внимательно, потому что это — навсегда. Надежнее, чем штамп в паспорте и клятвы у алтаря.

Наш маленький компас — самый точный ориентир на большое будущее.

Развернувшись к Миру лицом, обнимаю его за шею и касаюсь губами везде, куда дотягиваюсь.

Глотаю эмоции, желания, запахи. Дрожу от впечатлений, потому что сегодня было особенно хорошо, будто мы шагнули на новую ступень и чётко обозначили, что наши отношения не просто серьёзные, они — самое важное, что у нас есть.

— Почему ты не всем со мной делишься? — шепчу, уводя голову влево от поцелуя.

Вопросов накопилось бесчисленное количество, поэтому хотелось бы сразу получить разговор, а потом уже и остальное.

— Что говорить?

— Всё, — прошу, ероша колючий ёжик волос на затылке. — Всё как есть.

В ответ звучит шумный и недовольный выдох, но протест я гашу ласками: нежными касаниями губ в мочку, шею и подбородок.

— Оно тебе не нужно — впитывать это дерьмо, Дашка…

Отвечает тепло, но безапелляционно. Спорить, скорее всего, бесполезно, но проблема в том, что мне не всё равно.

В этом дерьме плавает Янка — мой близкий и родной человек. Я слышала, что ей плохо. Настолько, что случаются срывы, к которым нельзя относиться спокойно. Это противозаконно по отношению к нашей дружбе, пусть уже и бывшей.

— Я бы хотела чем-нибудь помочь…

Не удерживаюсь и вжимаюсь в жесткие губы Ратмира. Закрыв глаза от удовольствия, отвечаю на поцелуй и льну ближе, чтобы почувствовать его всего.

Между нами искры и любовь.

А ещё между нами так тонко и нестабильно, что утешает только нарисованный мастером компас, который подсказывает — дорога у нас одна и в одинаковом направлении. Иначе и быть не может.

— Ты уже помогаешь, когда рядом, — произносит Мир, выдыхая мне в губы и игриво кусая нижнюю. — Просто будь и дальше, ладно?

Согласно и быстро киваю, потому что в горле ком, а глаза щиплют слёзы.

Буду, буду, буду.

Столько, сколько нужно.

Позволяю оторвать себя от пола и подхватить на руки. Идти далеко не хочется, поэтому вскоре под ягодицами ощущается твёрдость коридорной тумбы.

Я упираюсь ладонями в дерево, приподнимаю бёдра и свожу вместе колени, помогая Миру стащить нижнее белье.

Стринги скользят по коже и летят в неизвестном направлении. Я развожу ноги шире, показывая себя.

Ратмир стреляет взглядом чуть ниже пупка. Его глаза темнеют, губы приоткрываются. Нравится?

Проверяю.

Сегодня во мне слишком много алкоголя, чтобы смущаться. И достаточно, чтобы продолжать творить глупости.

Я снимаю босоножки, ставлю одну ступню на тумбу. Раскрываю пальцами набухшие половые губы и, утопая во влаге, вожу вверх и вниз, пока Мир справляется с застежкой ремня.

Представление удается на славу — зритель в восторге. Его дыхание учащается, движения становятся немного рассеянными и сумбурными.