Без лица

Люси схватила руку матери и горячо заговорила:

— Могу поспорить, Мария теперь смеется над нами. Она воплощение зла, мама. Моя будущая свекровь сойдет с ума, когда узнает о случившемся. Микки уже и так почти со мной не разговаривает. У меня такое ощущение, что это Мария все устроила, а я чуть было не начала ее жалеть!

Обеих женщин еще больше сплотило чувство ненависти к Марии.

* * *

Мария наблюдала в лунном свете за спящим Микки. Он спал крепко, как ребенок, и посапывал во сне. Ей пришло в голову, что подумали бы мужчины, если бы знали, как женщины смотрят на них в момент, когда они наиболее уязвимы. Она окинула его взглядом и почувствовала странную нежность. В сексе он вел себя как подросток, наваливаясь на нее, грабастая, желая ее всю сразу. Его огромные лапы были по-своему нежными, но он не был великим любовником, как оказалось. Это все потому, что все эти годы он знал лишь доступных женщин. Они не знали, что такое настоящая любовь. Вот почему Микки так тянуло к ней. Микки был ее ключиком к Патрику Коннору; он был орудием возмездия, хотя еще не знал этого. Когда он ее ласкал, Мария дрожала и стонала так, что стены содрогались, и бедный Микки поверил, что сумел удовлетворить женщину, у которой не было секса двенадцать лет. Он был на седьмом небе от счастья, от гордости за себя. На самом деле у нее больше не осталось сексуальных ощущений. Занятия проституцией не прошли бесследно, и теперь секс ничего для нее не значил. Правда, она получила удовольствие от его ласк после секса. Ей понравилось это ощущение, когда его сердце билось у ее груди. Ей даже нравились его неуклюжие комплименты, например, что она «в прекрасной форме». Она улыбнулась, вспомнив его бесхитростные слова.

Мария нежно поцеловала его, и он прижался к ней. Она притянула его к себе и держала в объятиях, как маленького ребенка, он и реагировал как ребенок, ища губами сосок и положив ладонь в щель между ее бедрами. Пока он нежно ласкал ее в полудреме, она почувствовала, что возбуждается. Она задвигалась в такт движениям его руки, и это разбудило его. Мария закрыла глаза, отдавшись возникшему ощущению. Тот факт, что она вообще что-то чувствовала, кружил ей голову. Микки перевернул ее на спину, и его пальцы проникли внутрь. Он наблюдал, затаив дыхание, как она кончила одним долгим трепещущим движением. Она излила влагу на него и на кровать, и, когда все закончилось, Микки притянул ее к себе и обнимал, пока она пыталась отдышаться. В эти минуты она чувствовала свободу, настоящую свободу впервые за много лет. Будто прорвало плотину, и вода подняла наверх все ее так долго подавляемые эмоции. Мария плакала. Микки обнял ее и нежно прошептал на ухо:

— Ну вот, теперь нам придется спать на мокром белье!

Они вместе рассмеялись, обнимая друг друга.

— Я в любом случае не буду спать на мокром белье. Мне пора идти, я и так уже опоздала.

Микки показалось, будто он спустился с небес на землю.

— Еще ведь только одиннадцать, Мария…

— Я должна позвонить и объяснить, почему опоздала, мне пора идти. Прости, Микки.

— Завтра мы с тобой быстренько перекусываем, а потом прямиком в кроватку, договорились?

Она рассмеялась его мальчишескому рвению:

— Посмотрим, Микки. Посмотрим.

Глава 17

— Перестань, Вербена, все это временно, пока девушка снова не встанет на ноги.

Вербена смотрела на человека, которого любила больше жизни, и не могла понять, как у него хватает наглости просить ее взять ребенка Тиффани. Осси чувствовал, как в нем растет раздражение. Когда его жена проявляла свой снобизм, он чувствовал к ней острую неприязнь.

— Даже не знаю, Осси. Возникнет столько проблем. Кто поручится, что Тиффани заберет ребенка обратно? Она слишком похожа на свою мать.

Осси уставился в пол, и Вербена почувствовала, как слезы подступают к ее глазам.

— Послушай, Осси. Это ведь мне придется заботиться о ребенке, а не тебе.

— Я буду помогать вам.

Они не знали, что Джейсон слышит их разговор. Осси обернулся и увидел сына.

— Тиффани просила меня помочь ей. Что бы она ни сделала, она моя сестра. А насчет моей матери, если Тифф такая же, как она, то и я тоже. Мы происходим из одной семьи, не забывайте.

Он вышел из комнаты.

— Мы должны это сделать, Вербена, мальчик должен помочь своей семье.

— Я его семья… Мы его семья.

— Предположим, у нас были бы собственные дети и наша дочь стала такой же, как Тиффани, — разве ты отвернулась бы от нее?

Вербена закурила и сделала глубокую затяжку.

— Наш ребенок никогда не стал бы таким.

Осси недобро рассмеялся:

— Нет? А как же тогда семья Томсонов? Их сын героинщик и лечился, бог знает, сколько раз, все вынес из дома. У этого мальчика было все, что только может пожелать ребенок, включая дорогое частное образование, но при этом он стал вором, лгуном и наркоманом. Но они не сдаются, он их родной сын. Никто от этого не застрахован, Вербена.

Жена молча смотрела на него. Ее глаза были полны отчаяния, а губы предательски дрожали.

— Я советовался с адвокатом. Он говорит, что у мальчика есть все права забрать к себе дочь своей сестры. Больше у нее никого нет.

Джейсон все это время стоял за дверью, а теперь снова вошел, на его лице была написана решимость, совсем как в детстве, когда он хотел во что бы то ни стало добиться своего.

— Пожалуйста, мама. Ну, сделай это ради меня. Она замечательная малышка.

Джейсон был неумолим, и Вербена знала, что, если она не отступит, это серьезно повлияет на их дальнейшие отношения.

— Я пообещал сестре, что помогу ей, и собираюсь сдержать свое слово, что бы ни случилось.

Осси гордился сыном, видел в нем будущего мужчину и благодарил судьбу, что Джейсон стал частью его жизни.

Вербена попыталась улыбнуться, но ее улыбка больше походила на гримасу.

— Похоже, здесь все уже решили за меня?

Джейсон крепко обнял ее, и это объятие стоило всех ее жертв. Она сделает все, что от нее зависит, только бы ее сын был счастлив. Осси тоже обнял их, его большие руки легко обхватили их обоих, а Вербена в это время молилась, чтобы она смогла привязаться к ребенку, потому что именно на ее плечи падут все заботы.

* * *

Патрик сидел в машине около дома Сэйди Бисли, магнитола грохотала на всю округу. Ее мать выглянула из-за ослепительно чистой занавески и выругалась про себя. Сэйди была привлекательной девушкой с длинными темными волосами и миндалевидными карими глазами. У нее была оливкового цвета кожа, наследство итальянской бабушки, и красивая фигура с высокой грудью, стройными ногами и тоненькой талией. Ее мать очень боялась за нее. Девушке всего шестнадцать, но проблем с ней уже хватало.

В комнату вошла Сэйди:

— Я пошла гулять.

— Никуда ты не пойдешь! — закричала Мэйбел. — Во всяком случае, не с этим черным ублюдком!

Сэйди беззаботно рассмеялась:

— Ты так орешь, мама, что тебя на другом конце города слышно. Что ты сделаешь, остановишь меня? — Она в открытую издевалась над матерью.

— Я не шучу, Сэйди.

Сэйди вышла из комнаты, и Мэйбел поняла, что окончательно потеряла контроль над дочерью. Она в отчаянии смотрела, как ее очаровательная девочка садится в машину местного криминального воротилы Патрика Коннора. Он погубит ее без малейших угрызений совести, но Сэйди слишком глупа, чтобы понимать это. Если бы ее муж не бросил их с Сэйди, он запретил бы сейчас дочери шляться по мужикам. Но он был где-то на севере со своей любовницей, девушкой всего лет на десять старше Сэйди. Что ж тут удивительного, если девчонка встречается с Патриком Коннором? Он предложил ей все, чего она была лишена в жизни, а она слишком молода и наивна, чтобы понимать, что за все приходится платить.

* * *

Алан Джарвис увидел, как Мария подъехала к офису на «мерседесе» Микки, и сердце его упало. Микки, по всей вероятности, заехал за ней в общежитие, а значит, между ними продолжаются какие-то отношения. Микки жил за городом, в Эссексе, и однажды он сказал, что не поднимется с постели меньше чем за десять килограммов дури. Теперь он поднялся с постели, чтобы довезти до работы женщину.

Увидев их вместе, Алан разозлился. Что такого есть в этом Микки Девлине, чего нет в нем? Все последние дни он постоянно задавался этим вопросом. Ему было плевать на репутацию Марии: проститутка, воровка, наркоманка, убийца… Он все на свете отдал бы, чтобы она только раз взглянула на него как на мужчину. Он постоянно думал о ней, и, по всей видимости, то же самое происходило и с Микки. Увы, Девлин слишком крут для него. Будь это кто-нибудь другой, он бы попытался отбить ее.