Без Любви

–  Ну и?… - поторопил Арцыбашев, когда Наташа замолчала.

–  Я не очень поверила. Решила, что кольцо может быть где-то в квартире. Ведь Студень не мог пронести его в зону! Скорее всего, если не отобрали в ментовке, оно должно было остаться у матери.

–  У подруги…

–  У него в тот момент не было постоянной подруги. Кроме того, при его отношении к памяти отца, он не стал бы хранить кольцо у какой-то шалавы. Но в квартире нет ни кольца, ни письма. Я все проверила досконально.

Арцыбашев задумался. Он давно уже не рассчитывал заполучить два кемалевских миллиона. Не шутка, почти тринадцать лет прошло! Вспоминать о них, конечно, не перестал, но этим и ограничивалось. Никаких планов не строил. Работал, строил карьеру. В ГДР не сложилось, седой полковник так насел, что пришлось увольняться из ведомства. Почти год провел на вольных хлебах, обеспечивая безопасность нарождающегося класса предпринимателей. Потом вернулся. Не к себе, в другую организацию, благо на волне реформаторства и головотяпства, которым подвергли спецслужбы и силовые структуры, сделать это было не сложно. Обустроился и Николая к себе перетащил. Николай к тому времени тоже ушел из армии, "стоял на воротах" в одном коммерческом банке. Постепенно жизнь стала налаживаться. На такие деньги Арцыбашев больше не замахивался, но кое-что из разных источников капало, так что хватало на пропитание. Предложи ему кто-нибудь сорвать два других миллиона - и он бы послал такого предлагальщика далеко и надолго. Но эти два зеленых лимона были свои. За них стоило побороться.

–  Значит, подруга, слушай сюда, - жестко сказал Арцыбашев, беря Наташу за подбородок и разворачивая к себе.
– Мокруха - это не шутки. Я прикрою тебя, но за это ты будешь служить мне верой и правдой. Сделаешь хоть один финт - и угодишь за решетку. По струночке будешь ходить, каждое мое приказание выполнять беспрекословно. Все ясно?

Последние слова он почти выкрикнул.

Наташа вздрогнула. Кивнула, насколько это было возможно сделать с зажатым подбородком.

–  И не пугайся, малыш, - закончил генерал неожиданно мягко.
– Не обижу. Нас ждут великие дела!

Глава пятая

БИТВА ЖЕЛЕЗНЫХ СТУДНЕЙ

Лето 2002 года, Душанбе

Я стоял на юго-восточной окраине Душанбе, откуда мелкой змейкой уходила дорога на Куляб.

Теперь мне туда, в Горный Бадахшан.

В заднем кармане у меня лежала тысяча американских долларов, а на левом среднем пальце было надето кольцо. Теперь оно приобретало совсем новый, особый смысл.

И теперь я уже не играл с Арцыбашевым вслепую.

Теперь я имел какие-то, пусть не равные с ним, но вполне реальные шансы, которыми уже нельзя было пренебречь. А ведь пару дней назад, когда в моей жизни еще не было Кемаля…

Интересно, кто подбросил мне в номер статью про Тохтамбашева?

Ладно, это не главное.

Мне предстояло выполнить еще одно поручение от Арцыбашева - позвонить по местному связному телефону. И Кемаль уверил меня в том, что это просто необходимо сделать, потому как если Арцыбашев потеряет меня из виду, он может резко вмешаться, а любые резкие движения в нашей неустойчивой системе могут привести к тому, что все рухнет. Русские из расквартированной в Таджикистане двести второй дивизии вдруг начнут теснить Тохтамбаш-баши, и он уйдет за кордон или, не приведи господь, его вообще убьют… Тогда - прощай все надежды на кольцо для Кемаля и на деньги для моих питерских!

Поэтому я должен был отзвониться.

***

Мне опять ответили тем же приятным женским голосом.

–  Это от Сани из Питера, - представился я.

–  Для племянника от дяди есть посылка, - сказала женщина на том конце провода.

–  Где ее получить?
– спросил я.

–  В гостинице "Звезда Востока" вас будет ждать человек.

И сразу гудки отбоя в трубке…

Эта "Звезда Востока" - типичнейшая явка Гэбэ.

Знаю я подобные гостиницы…

Я снова взял такси, и снова меня вез шофер в тюбетейке. Только на этот раз не в "мерседесе" и не в "Волжанке", а на простой советской "шестерке".

В "Звезду Востока" я приехал уже как в дом родной. Вхожу в фойе, а в кресле напротив стойки администратора - мать твою - Наташа!

Увидев меня, она встала и пошла навстречу.

–  Привет! Папа тебе хочет кое-что передать.

Смотрит и гадает - рад я встрече или нет?

А я и сам не знаю. То ли рад, то ли придушить ее хочется…

–  Может, в номер поднимемся?
– говорит Наташа.
– Мы ведь номер за всю неделю оплатили.

–  Мы - это кто?
– приподнимаю я в удивлении брови.

–  Конечно же - мы с папой, а не ты с этой своей…

–  С кем?
– уже почти враждебно переспрашиваю я.

–  Да уж знаю, что у тебя здесь были сначала шашни с бабами, а потом проблемы с местными ментами, - пренебрежительно сказала она.

Когда шли к номеру, коридорная посмотрела на меня с тайным восхищением. Во парень дает! Не успел поселиться - вторую телку в номер тащит!

–  Так это, если так можно выразиться, ваша гостиница?
– спрашиваю.
– Небось и телекамеры во всех номерах?

–  Ты преувеличиваешь наши возможности.

–  Да уж, были бы вы с твоим папой совсем крутыми, как Госдепартамент США, то не стали бы прибегать к помощи простого уголовника, вроде меня…

–  Простого?
– переспросила Наташа со сладкой улыбкой, - разве ты простой?
– она провела пальцами по моей шее, - ты не простой…

–  Кончай свои штучки, - поморщился я, - ты уже один раз поймала меня на этом, теперь дай бог выпутаться…

–  А ты меня спросил, насколько я сама запуталась?
– спросила вдруг Наташа, и, как мне показалось, спросила совсем искренне.

–  Это твои проблемы, дорогая, - холодно ответил я, - что я, по-твоему, совсем баран? Думаешь, я и вправду верю, что ты Арцыбашеву дочка родная? Не надо меня лечить! Ты - простой агент, которого он по своей гэбистской блядской привычке подцепил за ребрышко на крючок. Причем подцепил на каком-нибудь редкостном дерьме, от которого тебе самой никак не избавиться. Что - не так?

Наташа на секунду потеряла самообладание, но быстро собралась и, приняв деловой вид, сказала:

–  Нам будет лучше обоим, если мы хотя бы временно установим партнерские отношения.

–  А-а-а!
– воскликнул я понимающе, - конечно, конечно! У тебя есть свой интерес, а папа Арцыбашев, надо полагать, тебе пообещал, что если ты удачно провернешь мое (я сделал ударение на слове МОЕ) дельце, то соскочишь с его крючка! Разве не так?

Тень досады промелькнула на ее лице: