Без Любви

Только этого еще не хватало! Значит, эта падла Арцыбашев почуял, что я могу финт выкинуть, и решил подстраховаться. И теперь привезут нас к нему и отдадут на тарелочке с голубой каемочкой.

Что делать-то, етишкина жизнь!

И берет, значит, этот маленький и толстенький поганец чемоданчик мой, отходит к уазику и кладет его на капот. Потом поворачивается ко мне и говорит:

–  Сейчас только проверим, что у вас в чемоданчике.

Ходжа Насреддин стоит рядом с ним, щурится. Спецы тоже туда подошли, шеи тянут. Один, правда, на меня оглядывается, пасет, будто мне есть куда бежать. Тут я подумал, что возможен еще один вариант. Самый простой. Арцыбашев попросил деньги забрать и нас шлепнуть. Проще всего.

И вот я думаю, как умная Маша, о разной такой херне, а он тем временем начинает замки отстегивать. Отстегнул один, отстегнул другой и только взялся за крышку, как Наталья вдруг провела мне вполне профессиональную подсечку и повалила в пыль. А поскольку мы стояли на самой обочине, то покатились вместе с ней по каменистой осыпи вниз. И в этот самый момент на дороге как жахнет!

А я как раз башкой к камню приложился. И все это вместе произвело на меня очень сильное впечатление. В ушах пищит, в глазах звезды летают, в носу пыль, во рту - песок. На счастье, осыпь была довольно отлогая и прокатились мы всего-то метров пять. Поднимаюсь на ноги, меня водит, как пьяного, Наталья лежит на камнях и за поясницу держится. Видать, ушиблась.

Вылезаю на дорогу, отплевываюсь и вижу премиленькую картину.

В туче пыли лежат спецы, как куклы тряпичные, у одного головы не хватает, у другого рука убежала метров на десять, третьего - будто граблями спереди драли часа два, Ходжу только по халату узнать можно, в общем картинка - что надо.

А майор мой толстенький и вовсе исчез. Испарился!

Только фуражка дурацкая на дороге лежит.

Надо сказать, что все это меня совсем не тронуло, и не такое видел. А вот то, что уазик выглядел так, будто ему по капоту кувалдой размером с автобус дали, очень меня расстроило.

Но, как бы то ни было, надо действовать дальше. И порасторопнее.

В это время на дорогу выбралась Наталья. Она, как и я, была вся в пыли и выглядела слегка обалдевшей.

–  Ну, ты живая?
– спросил я.

–  Живая, - ответила она и стала шарить по карманам безголового спеца.

Я смотрел на нее и не мог понять своей ушибленной головой, что ей нужно. Но, когда она вытащила ключи от наручников, я понял, что кое в чем она рюхает.

Освобожденный от браслетов, я подошел к уазику несчастному и заглянул в то, что раньше у него салоном называлось. Вижу - лежит там сумка. Вроде спортивной. Я ее взял и чувствую - что-то в ней увесистое такое. Открываю, а там - мать честная - разобранная снайперская винтовка "Барретт". И оптический прицел при ней. Интересно, думаю, зачем это патрулю снайперская винтовка? На сусликов охотиться, что ли? Ну да ладно, проехали. Подобрал я еще с асфальта АКСУ и несколько магазинов к нему. Ведь то, с чем я по тайге шел, у Тохтамбашева осталось. А в моем положении без оружия никак нельзя.

Пока я шарил в машине, Наталья шарила вокруг. И нашарила-таки что-то. Подходит ко мне и показывает удостоверение майорское. Оно, правда, в крови все и еще в какой-то гадости, но прочитать можно. Выдано оно было майору Мирзоеву. Хорошо, запомним. Может быть, пригодится при разговоре с Арцыбашевым.

Сложил я оружие в сумку, застегнул молнию и поворачиваюсь к Наталье. И тут мне пришла в голову одна мысль.

Я спросил у нее:

–  А зачем ты меня спасла? Спасибо тебе, конечно, я бы даже сказал - огромное спасибо, мне моя жизнь дорога, как память. Но все же - зачем?

А она волосы поправила и отвечает:

–  На здоровье. А зачем - это я тебе попозже расскажу. Тебе не кажется, что нам тут делать больше нечего?

–  Понял, - говорю, - попозже так попозже. Слова не услышишь. А за то, что на остановке на тебя наехал, - извини.

Она только рукой махнула. И мы с ней пошли в ту сторону, куда и ехали десять минут назад.

***

Вообще-то вечерний Душанбе - город приятный.

Но, конечно, для местных. Для тех, кто все обычаи знает и чья морда не выделяется на общем азиатском фоне.

Мы с Натальей сидели в открытом кафе и ждали, пока принесут заказ. В темноте мимо нас проезжали машины и мотоциклы, а вокруг сидели за столиками таджикские парубки и дивчины, которые развлекались и веселились на всю катушку.

Место, где можно было бы отдохнуть и собраться с мыслями, я выбрал подальше от центра, чтобы избежать случайной встречи с ненужными людьми. Наш столик стоял в самом углу открытой террасы, и разглядеть нас, сидящих в тени, было бы трудно. Теперь я был умный и оба кольца, надетые на крепкий шнурок, висели у меня на груди под рубашкой. Нечего их светить.

Наконец, нам принесли коктейли и нарезанную крупными ломтями дыню. Я выкинул из высокого стакана соломинку и по-простому отхлебнул через край. Потом посмотрел на Наталью. Ее лицо было в тени, и только блестели глаза, отражая свет вечерних фонарей.

Я отпил еще, взял кусок дыни и сказал:

–  Ну что, Наташа, по-моему самое время рассказать мне, почему ты бросилась вдруг меня спасать. Как думаешь?

Она посмотрела на меня и взяла сигарету. Прикурив, выпустила вверх струйку дыма и ответила:

–  Ладно, слушай. Я сделала это совсем не потому, что спасала своего возлюбленного героя. Запомни это и не воображай себе ничего лишнего. А теперь о главном. Арцыбашев служит не стране, а себе. Лично себе. И я, выполняя его приказы, служу тоже не стране, а лично ему. Как раб, а точнее говоря, как рабыня. Прямо Изаура, мать твою за ногу!

Выругавшись, она приложилась к коктейлю и продолжила:

–  Как ты можешь догадаться, я тоже у него на крюке. Как и ты. Что за крюк и как я на него попала - не твое дело. Но мы с тобой в одинаковом положении, и выбраться из него вдвоем будет легче, чем поодиночке. Понимаешь?

–  Понимаю, - ответил я, поймал за фартук официанта и заказал еще два коктейля.

–  Ты не отвлекайся, а слушай, - сказала она.

–  Слушаю, слушаю, - ответил я и допил коктейль.

–  Мне, в отличие от тебя, Арцыбашев может доверять. Конечно, лишь до некоторой степени. И мы должны этим воспользоваться. Если мы его уберем, то станем свободны. Я - полностью, а ты - ну, это как у тебя дальше дела пойдут. Во всяком случае, от такого геморроя, как Арцыбашев, нужно избавляться. Причем чем раньше, тем лучше.

–  А не ему ли ты звонила с автобусной остановки?
– ехидно поинтересовался я.

–  Да, ему. И через полчаса, - и она посмотрела на часы, - самолет, в котором он летит сюда, приземлится в аэропорту Душанбе. С Арцыбашевым будут спецы. Очень крутые, будь уверен. И еще обязательно тот Инструктор, который тебя по полу валял. Помнишь?

–  Еще бы не помнить!

Это тот худой и вялый на вид очкарик. Крутой, гад… По-настоящему крутой!

–  Дальше. По плану я должна удерживать тебя в гостинице любыми способами до тех пор, пока они не придут в номер. На этом моя миссия заканчивается. И Арцыбашев обещал мне, что с того момента, как он получит тебя с чемоданом, я - свободна. Но я ему не верю. Даже не то чтобы не верю, а просто совершенно точно знаю теперь, что после окончания моей работы он меня уберет. Как и тебя. Хотя, может быть, тебя еще попытается использовать. Я не знаю всех его дел. Но мне - конец.