Без пощады

И тут зазвонил телефон — впервые после рокового разговора с Джеком. Казалось, тот звонок раздался в моем доме целую жизнь назад… Я встал с дивана, чувствуя необъяснимую нервозность. Вроде бы все закончилось и волноваться уже не о чем, но… наученный горьким опытом, я знал, что жизнь непредсказуема. Она может подкинуть немало сюрпризов, и приятных среди них наперечет.

— Алло, — сказал я с дрожью в голосе.

— Как дела, Том? — раздался громкий уверенный голос со странной смесью британского и американского акцентов — словно его обладатель жил где-то посреди Атлантического океана. Уэсли О’Ши всегда хотел быть американцем и, подозреваю, всю жизнь стыдился, что на самом-то деле родился в Лимингтоне. — Как ты там, дружище? Только что услышал, что с тобой стряслось. Мне сейчас звонили копы, ну и у меня просто нет слов.

Затем Уэсли наглядно продемонстрировал, насколько же ему не хватало слов, начав засыпать меня вопросами. Так как я отвечал очень коротко и уклончиво, он перехватил инициативу и пустился в рассказ о похожем случае, который якобы произошел в начале девяностых с его кузеном из Нью-Джерси. Когда он дошел до атаки спецназа, я не выдержал:

— Уэсли, огромнющее тебе спасибо, что позвонил, но ты уж извини, я сегодня страшно устал. Давай отложим разговор на потом, хорошо?

Я повернулся к Кэйти и покрутил пальцем у виска. Она улыбнулась.

— Конечно, Том, я все понимаю. Завтра можешь взять выходной. Ну и во вторник, если нужно. «Эзирайт софтвэр» хочет, чтобы к работе ты вернулся здоровым и бодрым.

— Как мило с твоей стороны, Уэсли.

— Не забывай, мы же с тобой друзья! Зови меня Уэсом!

— Как мило, Уэс, премного благодарен.

— И еще, Том… — произнес он без обычной твердости в голосе.

— Да, Уэс?

— Э… это ведь правда, да? Ну, что ты ранил какого-то типа из пистолета?

— Дважды, — сказал я и повесил трубку.

Я взглянул на Кэйти, понял вдруг, что так или иначе все у нас будет хорошо, — и в первый раз за долгое время от души расхохотался.

57

Выбравшись из машины, детектив-констебль Салливан бросил нервный взгляд по сторонам и кинулся к лестнице, за которой его ждала безопасность. Он открыл дверь подъезда, вошел и дождался, пока автоматический замок щелкнет. У него были неприятности, и очень серьезные. Он не сомневался, что после смерти Кэплина его сразу начнут разыскивать; его могли даже обвинить в убийстве Ванессы Блейк. Он знал, что все улики против него вилами на воде писаны, но к допросу лучше подготовиться, продумав хорошенько все ответы, а значит, придется на время покинуть страну.

Какая-то часть его понимала, что он поступает глупо, что этим поступком он лишь скомпрометирует себя. Но сейчас он бы точно сломался под допросом. Вчера он в первый раз убил человека — за деньги зарезал женщину. За работу ему обещали двадцать тысяч фунтов, и половину он уже получил. Это были большие деньги. Но второй половины ему не видать как собственных ушей, потому что заказали ему вовсе не Ванессу Блейк. Он ошибся. Ему приказали ехать в университет и задержать женщину по имени Кэйти Мерон — у нее мог быть ключ от камеры хранения. Если она будет там, то он должен забрать у нее ключ, узнать местонахождение камеры, а потом убить ее; если ключа у нее не будет, то он выяснит, где его искать, а потом опять-таки избавится от нее. Он подкинет на место преступления перчатки ее мужа, чтобы потом можно было на него свалить это убийство.

Но все пошло насмарку, потому что в университете он наткнулся на Ванессу Блейк, у них завязалась драка, и в результате он убил женщину ее собственным кухонным ножом.

А сейчас еще начались угрызения совести. Салливан жалел, что вообще ввязался во все это, и винил своего бывшего напарника и наставника, Рори Кэплина — тот соблазнил его обещанием большого заработка «на стороне». Винил он и свою девушку, Джанет, за то что она хотела жить не по средствам. Если бы она бесконечно не требовала от него дорогих шмоток, мебели, туристических поездок в экзотические страны, он как-нибудь прожил бы и на зарплату. В общем, по старой привычке Бен Салливан винил всех, кроме самого себя. Эта его черта отнюдь не располагала к нему людей.

Он зажег свет в коридоре и прошел мимо лестницы к квартире номер один, где и обитала Джанет. Жили они не вместе — Салливан ценил свою независимость, — но за квартиру платил он. Платил уже несколько месяцев, потому что ее выкинули с работы. «Вот тупая корова, — с раздражением думал он. — Как вообще можно потерять должность портье? Что ж в этой работе такого трудного? Только и нужно делать, что отвечать на звонки». А обходилась квартира недешево — семьсот пятьдесят фунтов в месяц, при этом в ней была лишь одна спальня, и располагался дом не в самом престижном районе Хендона. В Лондоне цены на жилье просто грабительские. Ну и как тут отказаться от работенки поприбыльнее?

Джанет сегодня уехала на встречу в друзьями в Уэст-Энд, и это его вполне устраивало. Те десять штук он уложил в спортивную сумку и спрятал в платяном шкафу под стопкой одеял. Там же находились еще четыре тысячи наличными, которые его неофициальные работодатели заплатили за задания помельче. Этого вполне хватит, чтобы уехать из страны в какое-нибудь теплое местечко и там обдумать дальнейшие шаги. А вот Джанет в конце месяца ожидает большой сюрприз. Баста, не будет он больше платить за ее квартиру. Ну ее в задницу. Пускай поищет себе новую работенку. «Вот тебе мое „прощай“, дорогуша», — подумал он.

Но едва он закрыл за собой дверь и зажег в квартире свет, как сразу понял, что кое в чем просчитался. На ковре в гостиной толстым слоем лежал черный непромокаемый брезент. Брезент вообще был повсюду — на двери, на примыкающей к ней части стены, даже на диване в центре комнаты. А возле дивана стоял лицом к Салливану мужчина. Их глаза встретились. По губам мужчины скользнула тонкая улыбка, в которой не чувствовалось и намека на юмор, и он направил на Салливана пистолет с прикрученным к стволу глушителем. Их разделяло всего несколько шагов.

— Ты, — сказал Салливан. Хотя убийца поменял цвет волос и нацепил очки в роговой оправе, детектив сразу его узнал.

— А кто же еще, — ответил убийца и прострелил Салливану ногу чуть выше коленной чашки. Глушитель подавил звук почти полностью.

Салливан повалился спиной на дверь; схватившись за раненую ногу, он сполз в сидячее положение.

— Ты знаешь, что мне нужно, — спокойно сказал убийца. — Два предмета: пленка и ноутбук. Где они?

— Не знаю, о чем ты, — процедил Салливан сквозь зубы.

— Еще как знаешь, — ответил убийца и прострелил ему вторую ногу. Салливан чуть не задохнулся от боли.

— В моей машине… Хотел сейчас их принести.

— Не сомневаюсь, — сказал убийца и в третий раз спустил курок, послав пулю Салливану в лоб. Мертвый полицейский тяжело повалился вперед, на брезент хлынула кровь.

Человек, которого Том Мерон знал под именем Дэниелса, отвинтил глушитель и убрал его вместе с пистолетом в карман куртки. Он знал цену предметам, которые Салливан достал из камеры хранения на вокзале Кингс-Кросс; знал, что они содержали компромат на мультимиллионера Пола Уайза, нанимателя копа. Вот почему он с самого начала хотел заполучить их. Вот почему рисковал жизнью, чтобы их достать. Они принесут ему крупнейший гонорар в его карьере.