Без пощады

— Я не покидал дом.

— Ты мало времени проводил среди знати.

— Мы уже семь лет не участвовали в войне, — объяснил Зак. — Я боюсь, что менее… преданные среди нас разучились сражаться иначе, чем в поединке один на один. Эти уроки следует обновлять, и поэтому я…

— Да, да, да, — отмахнулась Мэлис. — Уверена, что твои усилия хорошо нам послужат. Но ты оружейник, и твои обязанности не заканчиваются на том, чтобы выстраивать пешки в боевой порядок.

— Я доступен старшему сыну или любому знатному дроу для индивидуального обучения, если они того пожелают.

— Хватит разговоров об обучении, скучный глупец, — упрекнула его мать Мэлис. — Ты — одно из главных лиц дома До'Урден. Твоя самая важная роль — развлекать меня по моей причуде. Кроме того, ты должен быть доступен и в Мензоберранзане, а не только для сил нашего дома.

— Вы хотите, чтобы я отправился в город?

— Не на Улицы Вони, если ты на это намекаешь, — быстро ответила верховная мать. — Нет, время от времени возникают другие возможности, и я ожидаю, что ты будешь их использовать — чтобы ярко осветить девятый дом Мензоберранзана.

— Всегда к вашим услугам, великая мать Мэлис, — сказал он с очередным поклоном.

— Сегодня нам предложили как раз такую возможность, — объяснила она. — Верховная мать Бэнр послала мне записку про экспедицию, покидающую город с целью разграбить мелкое поселение грязных свирфнеблинов. Нам предстоит победить гномов, и я рассчитываю, что твои личные победы затмят всех остальных участников.

— Разумеется, верховная мать, — ответил Зак, не поднимая головы, пытаясь решить, как отнестись к этой новости. Была ли это экспедиция Джарлакса под прикрытием? Или поблизости действительно находится отряд глубинных гномов, от которого надо избавиться?

— Будь у северных ворот, когда свет Нарбондель достигнет высоты взрослой женщины. Доложишь… — она замолчала и прочитала имя на пергаменте, который держала в руках. — Доложишь городскому разведчику Беньяго Курту из первого дома, который возглавит вашу группу.

Закнафейн украдкой вздохнул с облегчением. Беньяго Курт действительно был знатным дроу из этого влиятельного дома, но также он считался одним из самых важных дипломатов и разведчиков в Бреган Д'эрт.

Закнафейн получил свой побег.

ЧАСТЬ 2 Укрепления и просветление

Я захвачен врасплох, и это намного больнее любых неприятностей, с которыми я встречался — даже в бою. В отличие от боя, боюсь, что восстановление окажется намного более сложным и займёт не один день, месяц, год или даже жизнь.

Если я вообще сумею отыскать путь к принятию моего сына и тех, кого он считает своими дорогими друзьями — тех, кого он ценит больше меня. Последняя мысль — вовсе не жалоба, ведь эти друзья были рядом с ним большую часть жизни, сопровождали его во многих приключениях и стояли плечом к плечу во многих битвах — легендарных сражениях, судя по тому, что рассказал мне Джарлакс.

Так что дело не в ревности и в не горечи по поводу его отношений с другими.

Кроме того, я сам виноват в своих текущих затруднениях. Я знаю об этом, но признаваться даже самому себе — больно.

Я слышу слова, слетающие с моих губ, рефлекторные шутки и уколы, и только увидев выражения на лицах собеседников — и услышав иногда разгневанную отповедь — только тогда понимаю, что нанёс оскорбление.

Я выпал из мира живых почти на две сотни лет. Может быть, настали другие времена, но кроме того — я оказался в месте, подобного которому никогда не знал в прошлой жизни.

Моя прошлая жизнь принадлежала тёмному эльфу, дроу Ллос. Я никогда не жил за пределами Мензоберранзана и провёл свои полвека только там, за исключением отдельных миссий, все из которых, кроме двух, проходили в Подземье и в основном заключались в патрулировании тоннелей вокруг пещеры, содержавшей мой родной город, или в других городах дроу под пятой Паучьей Королевы — обычно в Чед Насаде.

В той прошлой жизни я видел нескольких людей, пару дюжин дварфов и лишь горсточку эльфов. И я хорошо с ними обходился — даже старался заставить других быть такими же милосердными, насколько это возможно без того, чтобы обречь собственную жизнь.

Я думал, что это было правильно, было чем-то таким, что позволяло мне облечься мантией гордости. Как благородно поступает Закнафейн, отказываясь пытать или убивать дварфов просто за то, что они дварфы!

Я не видел собственных предрассудков и относил свои тихие, искренние чувства просто на счёт «порядка вещей».

Мне даже в голову не приходило, что в восхвалении собственной доброты тоже скрывалось молчаливое чувство превосходства. Молчаливое, но не могу сказать, что ненамеренное. Какое-то время я признавал ценность человека, дварфа, эльфа, полурослика или гнома как личности, а не как чудовищ-гоблиноидов — и хотя я пытался в своём кратком общении судить этих не-дроу по их убеждениям и тому, что было в их сердце, по их словам и поступкам, эти суждения выносил один лишь разум.

Их не было в моём сердце.

Заключалась ли причина просто в моём воспитании или дело было в обществе, в котором я жил, в «порядке вещей», правда в том, что я считал себя — дроу — выше. Я не признавал этого — может быть, не мог осознать — но обладал определёнными ожиданиями по поводу ограниченности других народов, физической и ментальной.

Теперь я отчётливо это вижу, особенно столкнувшись с реальностью, в которой мой сын женился на человеческой женщине, а она носит дитя человека и дроу!

Я вижу свои собственные предрассудки, но это не значит, что от них легко избавиться.

Нет. Я вижу правду каждый раз, когда с моих губ срывается насмешка, укол, подначка — унизительная для окружающих меня не-дроу или предназначенная напомнить тем немногим дроу рядом о «порядке вещей».

Теперь я знаю. «Порядок вещей» — самый упрямый и губительный демон из всех.

— Закнафейн До'Урден

ГЛАВА 7 Восемь сотен

Год Возрождения Дварфийского Рода

1488 по Летосчислению Долин

— У нас есть для тебя подарок, — сказала йоклол Йикардария верховной матери Жиндии Меларн, войска которой разбили лагерь в Кровоточащих Лозах, разрушенной деревне полуросликов.

— Похоже, он тебе понадобится, — хихикнула Эскавидне, другая служанка Паучьей Королевы. Их истинная природа не могла быть ещё более очевидна. Они явились не в своей естественной форме, похожей на обмякшую, полу расплавленную свечу из жидкой грязи, а в обличье прекрасных женщин-дроу — полностью, бесстыдно обнажённых. Однажды они объяснили Жиндии, когда та пожаловалась на отвлекающий эффект их присутствия, что для них облечься в тело дроу — всё равно, что надеть костюм животного, так зачем обременять себя жалкой одеждой, если голое тело намного более эстетично?