Без пощады

— Я желаю бросить вам вызов и победить лишь потому, что в этой победе увижу собственный прогресс, — ответил Афафренфер.

Кейн кивнул.

— Твой собственный прогресс, — согласился он. — Борьба идёт внутри тебя, друг мой, стремление к физическому и духовному миру и безупречности.

— И всё же мы бросаем вызов друг другу, чтобы измерить этот прогресс.

— Какова твоя цель? — спросил Кейн.

— Вы только что её назвали.

— Нет, — возразил Кейн. — Это не твоя цель. Никогда не думай об этом, как о цели. Это твоё путешествие. Таким образом ты осознаёшь своё существование и достигаешь мира с тревогами смертной оболочки и неуверенностью конца, который мы все должны будем однажды встретить.

— В ордене святых Солларов все стремятся быть такими, как магистр Кейн, — сказал Афафренфер.

— Писарь, который берётся за книгу, чтобы её закончить, преследует свою цель слепо, уменьшает важность опыта, полученного за месяцы переписывания, отказывается от радости, эмоций, озарений и памяти о своём путешествии через этот процесс. Поэтому я спрошу снова: какова твоя цель?

Афафренфер непонимающе смотрел на него.

— У тебя нет цели, — ответил на собственный вопрос магистр. — В чём заключается твоё путешествие?

— В том, чтобы учиться, жить, расти, двигаться к истине, — ответил Афафренфер.

— К истине?

— К истинному себе, к истине обо всём, что меня окружает.

Магистр Кейн удовлетворённо улыбнулся и одобрительно кивнул.

— Не потеряй это из виду, — предупредил он, уходя, — или отдашь титул хозяина зимы сразу после того, как получишь его.

Афафренферу потребовалось какое-то время, чтобы понять смысл последних слов Кейна. Верховный магистр, такой мудрый и знающий, был уверен в его победе над Саван. Ошеломлённый послушник опустился обратно на пол.

Он по-прежнему не мог понять, как Кейн смог ударить его в лицо с такой силой, когда они стояли практически лицом к лицу.

Однажды пойму, подумал послушник, и выбросил это из головы. Это придёт к нему со временем в процессе преодоления испытаний в ходе его физического и духовного путешествия — или нет.

После тяжёлого подъёма Афафренфер сидел на тесной кромке высокого скалистого утёса, который пользовался большой известностью в ордене святых Солларов. Именно здесь полвека тому назад великий Кейн превзошёл ограничения своего физического тела и стал един с мультивселенной.

Афафренфер сидел, скрестив перед собой ноги, положив руки на колени ладонями вверх, большой палец касается указательного. Его дыхание было медленным и абсолютно ровным, вдох и выдох — одинаковой длины.

Разум монаха был устремлён глубоко внутрь и одновременно далеко наружу. Он никогда не был дальше от своего тела, чем сейчас, но в то же время никогда прежде не чувствовал себя более единым с ним.

Он чувствовал приближение своей цели, чувствовал, что наконец познал оковы своих физических ограничений, того самого клея, что придавал Афафренферу форму.

Он не ощущал холодных укусов высокогорного ветра. Он не слышал его в ушах, как и кличи огромных кондоров, что парили на восходящих потоках.

Поскольку его окружение ничего не значило. Его фокус был внутри себя и вокруг, везде и нигде.

Он тыкнул в клей пальцем своей воли и почувствовал, как ослабли оковы.

Он был уверен, что может сломать их полностью, и когда это сделает — познает вечность. Он превзойдёт свою смертную оболочку. Он станет един со всем остальным…

Однако размышления об этом прервали необходимую ему концентрацию. Внутри него пылали воспоминания, ведь он уже совершал это прежде — но с чужой помощью. Внутри него был магистр Кейн, завладевший его телом, разделивший с ним форму. Когда великий белый дракон встал перед ними, Кейн сломал физические преграды Афафренфера, расклеил многочисленные частицы, которые собрались вместе, чтобы сложиться в существо, известное как Афафренфер.

Красоту того опыта сложно было забыть, пускай даже это было лишь короткое путешествие в обитель всего. Ведь Кейн восстановил его почти сразу же, как только убийственное ледяное дыхание дракона миновало их, чтобы Афафренфер мог сразить вирма.

Монах погрузился обратно в медитацию, принудил себя к терпению и снова вернулся в место глубокого покоя, место, лишённое мыслей и одновременно созерцательное. Он снова стал искать оковы.

Он почувствовал клей и начал его рассеивать, рассеивать самого себя.

Рука хлопнула его по плечу, испугав послушника, пока ещё он не успел взяться за дело как следует.

Глаза Афафренфера широко распахнулись. Он почувствовал ветер; он услышал ветер. Он резко повернул голову и обнаружил магистра Кейна, медленно качающего головой.

— Ты не готов, — сказал ему Кейн.

Афафренфер потрясённо заморгал.

— Давай вернёмся в монастырь, — сказал Кейн, протягивая руку.

Афафренфер покачал головой.

— Это не ваше дело, не ваш выбор и не ваше путешествие! — выпалил он.

Кейн не моргнул и не убрал руку.

— Вы — верховный магистр цветов, самый великий монах во всём ордене святых Солларов, — сказал Афафренфер. — И со всем уважением, с таким уважением, которого я никогда не испытывал к другому живому существу, я повторяю: это не ваше дело.

— Это моё дело.

— Потому что вы — верховный магистр?

— Потому что я твой друг, — сказал Кейн.

— Но я могу это сделать, — настаивал молодой монах.

— Я знаю.

— Тогда…

— Но ты не сможешь это отменить.

Афафренфер хотел что-то ответить, но промолчал, глядя на магистра.

— Ты достигнешь трансцендентности, — объяснил Кейн. — Ты станешь един со вселенной. И ты познаешь гармонию и красоту, которых даже представить себе не мог. Но это будет конец Афафренфера.

— Смерть?

— Для этого существования — да.

— А смерть это конец… всего?

— Я не знаю, — признал Кейн. — Когда ты восходишь впервые — это не конец; благодаря нашему совместному путешествию из твоего тела тебе это известно. Но вернуться надо быстро — в течение дней, не месяцев — и я не знаю, что может произойти после точки не возврата. У нас есть лишь вера в то, что там происходит.

— У меня есть вера. А у вас?

Кейн пожал плечами.

— Того, что я не знаю — я не знаю. Однако у меня есть надежда.

— Тогда я вернусь быстро, до того момента, как не смогу…

— Нет. Не вернёшься. Ты не готов.

— Вы считаете, что я недостаточно силён? — спросил Афафренфер, сумевший не подпустить нотки гнева в свой вопрос. — Думаете, я не смогу…?

— Ты не захочешь, — оборвал его Кейн. — Твои связи с этим местом недостаточно крепки, чтобы ты захотел повернуть назад, когда начнёшь это путешествие.