Без выстрела

— Зайдите слева, — посоветовал студенту Фёдор Фёдорович. — Переползёте через луг и — по-за оградой — к двери. Повезло, что половики висят. А я, — он огляделся, что-то выискивая, — удилище срежу. Чтобы без подозрений. Ну, действуйте!

Кивнув, Семён нырнул в кусты. Обогнув луговину, выбрал направление и, отталкиваясь локтями, пополз. Отава казалась чертовски низкой, ружье затрудняло движения. И — каждую секунду к земле могла пригвоздить пуля, направленная из окна.

Одолев половину пути, он увидел краем глаза Рукосуева. Тот медленно приближался к дому, обстругивая длинный берёзовый хлыст.

До входа оба добрались почти одновременно. Гостинцев прижался к завалине, а Фёдор Фёдорович, отшвырнув удилище, решительно толкнул дверь. Семён замер. Сердце стучало так громко, что он боялся выдать себя стуком.

Дверь скрипнула тихонько. На пороге стоял Рукосуев, тревожно заглядывая в огород.

— Никого нет!

Сжимая ружье, Семён шагнул в сени.

— Совсем никого? Вот так номер!..

Фёдор Фёдорович сообщил шёпотом:

— Самовар горячий ещё, со стола не убрано. Двое за столом сидели — две чашки стоят. Думаю, что Серега с Варей. Где же тогда приезжий?

— Странно.

Ничего больше студент не успел сказать. От реки донеслись оживлённые голоса, мужской и женский.

— Идут.

Семен метнулся к окошку, приник к закоптелому стеклу.

— Того — нет.

— Скурихин с женой, — по голосу узнал Фёдор Фёдорович. — Ну что ж! Может, и лучше так…

Прямоугольник открытой двери заслонили двое. Лиц их не было видно на фоне яркого солнечного света.

— Фёдор Фёдорович! Бог соболий! — загремел обрадованный басок.

Словно для удара, взлетела выше головы широкая ладонь и опустилась медленно.

— Здравствуй… Сергей Михайлович, — ответил на рукопожатие Рукосуев. — Здравствуйте, Варя. Моя кланяться вам велела.

— Да ты с гостем, коза тебя забодай? — удивился хозяин, разглядывая студента. — Чего ж в тёмных сенцах человека держишь? Вы не обижайтесь, он у нас заполошный. Здравствуйте. Скурихин.

— Гостинцев, — вынужден был пожать протянутую руку Семён.

Женщина, поклонись молча, прошла в дом — стеснялась незнакомого человека.

— Хариусов половить надумали, — с плохо разыгранной беспечностью говорил тем временем Рукосуев. — Сам знаешь, чем выше по реке, — тем крупней рыба. Ты, однако, уезжал вроде?

— Только вечор приехал.

— Далеко побывал?

— Да нет. В Маккавеево. Человека велено было встретить.

— Кто же… велел?

— Как кто? Начальство.

— Т-так… Знакомый человек?

— Вчера утром и познакомились. Да ты в комнату проходи, чего встал? За столом лясы точить надо!

— Погоди… Значит, не знаешь ты, кто этот человек?

Точно прося извинения за несвоевременную болтовню, Скурихин жалобно взглянул на Семёна:

— Знаю, конечно. Новый техник-гидролог из области.

— Гидролог? — значительно поднял брови Семён.

— Ну да! С работой знакомится…

— А сейчас он где? — нетерпеливо перебил Рукосуев.

Скуркхин ухмыльнулся, показывая ровные зубы. В голосе тоже зазвенела озорная смешинка.

— На сеновале спит. И к чаю не стал вставать — намаялся парень. Знаешь, каково без привычки в седле ездить? До сенника враскорячку добирался.

— Туда? — кивнул головой в сторону стога Семен.

— Нет. К сеннику, к сараюшке за домом.

Неожиданно Рукосуев схватил за отвороты куртки гидролога, притянул к себе. Заглядывая в удивленные глаза, обжигая дыханием, прохрипел:

— Сл-лушай, С-серёга! — у него словно перекатывалось что-то в гортани. — С-серега, этот человек — враг. Ты знал это?…

Семён напряженно следил за выражением лица Скурихина, готовый в любое мгновение применить оружие. Но гидролог не сделал попытки вырваться из рук Фёдора Фёдоровича, поднять тревогу. Видимо, он просто не понимал.

— Чей враг? Твой? Он ничего не говорил…

— Кр-рутишь?

— Да ты что, Фёдор Фёдорович? Объясни толком!

Только одно изумление читалось во взгляде Скурихина — ни тени страха, ни хитрости. Это было настолько очевидно, что Семен убрал пальцы с курков двустволки, а Рукосуев выпустил полы скурихинской куртки.

— Его ловили. Он спрыгнул с поезда…

Эх, они теряли дорогое время на разговоры!

— Где его полевая сумка? — обрывая Рукосуева, спросил Семён.

Гидролог на мгновение задумался.

— Висела на стуле, но потом он, кажется, взял с собой. Доху наверняка взял. Я шёл впереди с фонарем, светил. Утром вроде сумки на стуле не было.

— Следовало ожидать, конечно! — Студент нахмурился, вопросительно посмотрел на Рукосуева. — Что же, пойдём к нему? Выспрашивали документы у него, Сергей Михайлович?

— Нет, в голову не пришло. Ведь меня предупреждали по рации, что он за человек.

— По рации? — опять насторожился Семён.

— Ну да. Я ежедневно передаю замеры…

Фёдор Фёдорович ухватился за мысль Семёна о документах.

— Правильно, спросим сначала документы. А там увидим.

— Пошли! — повернулся к выходу Скурихин.

— У него оружие, — предупредил Семён.

Гидролог кивнул:

— Знаю. Пистолет. Он по дороге глухаря застрелить изловчался.

Сомнений не оставалось. Фёдор Фёдорович нащупал рукоятку маузера, Семён крепче стиснул шейку ружья.

Мир купался в тепле и свете щедрого солнца. Гудели пчёлы, торопясь собрать последнюю дань с запоздалых цветов. В листве берёз кое-где просвечивала первая желтизна, очень робкая, еле заметная. Но людям было не до любования миром. Для них существовали в нём только неплотно притворенные двери сенного сарая. Туда надлежало войти, может быть, для того, чтобы никогда больше не увидеть солнечного света, работящих пчёл и листвы берез.