Без выстрела

Букет думал. Наверное, он думал о том, что, заполучив деньги, Васька-Чистодел уедет из Иркутска. Конечно, в этом случае он не донесёт на них с Чернушником — зачем Чистоделу рисковать ни за что полученными деньгами? А вот если не отдать ему денег, отказаться, тогда…

«Как быть тогда? — думал о том же Семён. — С одним Подклёновым можно будет справиться, теперь их силы равны. Нет, он, Семён, много сильнее — может достать оружие в любом людном месте; люди только помогут. Но как поступить, если Букет не отдаст денег, а Подклёнов решится на его убийство и на убийство Чернушника?»

Букет закурил сигарету. Отшвырнув спичку, сказал:

— Твой козырь старше. Гроши спрятаны у меня на хате. Закопаны под крыльцом. Но ты поимей совесть, — закончил он почти умоляюще.

— Я имею совесть, Букет! — жестко, без наигрыша произнес Подклёнов. — Пошли. Сам откопаешь. — Мгновение подумав, он повернулся к глядевшему в пол Чернушнику: — Ты можешь остаться дома, Никола. Ну! — энергичным кивком Подклёнов показал на двери. И, словно подчиняясь ему, предупреждая его желание, двери — как это бывает в сказках — отворились сами.

— Пойдут оба. Выходить по одному! — скомандовали в темноте за дверьми.

Семёну вдруг показалось, что сорокасвечовую лампочку на потолку заменили полуватткой. Ему захотелось почему-то сесть, вытянуть ноги, расслабить мышцы. Значит, шофер позвонил в уголовный розыск!

Букет приостановился, втянув голову в плечи, трусливо забегал глазами по комнате, по занавешенному окну. Чернушник хотел встать, но только дёрнулся. Подклёнов выпустил из руки пистолет, скользнувший в карман промокшего пыльника, и улыбнулся Букету.

— Я говорил, Паша, что лично я тебя не шлёпну. Но я всегда думал, что от стенки тебе не уйти. Ни тебе, ни Кольке.

— Ну, побыстрей!

Это приказывал стоявший у дверей человек в штатском пальто и хромовых сапогах, начищенных до такого невероятного блеска, что даже тусклая лампочка отражалась в них, как в зеркале. Посторонясь, он пропустил мимо себя Букета, потом Чернушника. Глядя на Подклёнова, спросил, как показалось Семену, добродушно.

— Кажется, Чистодел?

— Был, начальник, — последовал тоже незлобный ответ, а Семён удивился хладнокровию парня: действительно, был! Был — да весь вышел! Неужели ещё верит в спасение?

— Значит, вы — Гостинцев?

— Я самый, — ответил Семён и, не сводя глаз с Подклёнова, сказал — У нас обоих оружие.

— Знаю, — кивнул человек в пальто. — Можете положить на стол.

Семён посмотрел на Подкленова; взгляды скрестились. Потом рука преступника тихонько опустилась в карман, так же тихонько извлекла оттуда оружие и покорно положила на край стола. Дождавшись этого, Семён почти с сожалением разжал пальцы, уже привыкнувшие к шероховатой рукояти. Рядом с чёрным «зауэром» лег отливающий синевой маузер калибра 7,65. На его затыльнике выдавался шпенёк поставленного Семёном на боевой взвод бойка. Заметив это, человек в пальто укоризненно покачал головой и, вытянув наполовину обойму, щёлкнул кареткой; патрон с округлой никелированной головкой покатился по столу.

— Вам придётся поехать с нами, ребята! — сказал человек в пальто, и Семён понял, что Подклёнова удалось всё-таки взять без выстрела.

Часть 5. Капитан разговаривает другим тоном

Глава первая и последняя

Шофёра Власенко направили к нам вы? — спросил у Семёна этот человек, когда уселись в автомобиль.

— Я не знаю фамилии, только номер машины. Боялся, что испугается, не передаст.

Четвёртый пассажир битком набитой «победы» — Васька-Чистодел — удивленно присвистнул и без всякого стеснения заявил:

— А я думал… Заблудился я, выходит, товарищ майор! Интересно!

— Не майор, — полковник! — подмигивая, обернулся к Подклёнову сосед шофера, парень в щегольской шляпе с белым шёлковым шнуром. — Давно у нас не был, отстал от жизни!

Тот, кто сидел рядом с Гостинцевым, усмехнулся:

— Э-э, хоть горшком зови, в печь только не ставь.

На плохой дороге машину бросало, — разговоры прекратились сами собой. В лучах фар нескладно пританцовывали бревенчатые постройки, заборы и чёрные деревья. Но вот освещенные окна домов начали вытягиваться в ровные шеренги, громоздиться в два, а то и три яруса. Пригород кончился, начинался город, и шофёр выключил фары.

У въезда на мост через Ангару почти на ходу высадили парня в пижонской шляпе. Ещё через несколько минут езды — уже по отлакированному и залитому золотом отражений асфальту — и машина остановилась.

— Приехали, — сказал полковник, безбоязненно позволяя Подклёнову выйти первым.

Полковник с треском захлопнул дверцу и сразу вошел в подъезд. Семёну невольно вспомнился фильм «Путевка в жизнь», — трамвай разделяет беспризорников и их провожатого. Он покосился на Подклёнова: побежит или нет? И решил, — не побежит: знает, что не убежать!

Шагнув в сторону, Подклёнов фамильярно сказал:

— Прошу.

Толкнув тяжёлую дверь, вежливо пропустил Семёна. Дверь захлопнулась, отсекая спасительную вечернюю темноту, а на лице его не дрогнул ни один мускул.

«Умеешь проигрывать!» — восхищенно подумал Семён.

За дверью их встретил подтянутый капитан, вопросительно поднял одну бровь.

— Товарищ Гостинцев? — и, не дожидаясь ответа, повернулся к милиционеру с нашивками старшины на погонах: — Проводите гражданина в комнату отдыха.

— Есть проводить гражданина! — козырнул старшина и двинулся к лестнице на второй этаж. Семён последовал за ним, на ходу вылезая из мокрой накидки.

Комната, куда провели Семёна, являлась, видимо, чем-то вроде красного уголка. Об этом говорило обилие мягких диванов, газеты и журналы на столах, почему-то задернутая ниже заглавия белой занавесочкой стенная газета «Чекист». Когда старшина вышел, Семен принялся механически листать номер журнала «Советская милиция».

Пожалуй, минут двадцать, если не все полчаса, пришлось листать журналы. Дверь открылась, когда он уже перестал ждать этого. На пороге стояла девушка в обыкновенном ситцевом платьице, перетянутым пластмассовым пояском. Зато голос её показался Семёну одетым в грозную милицейскую форму:

— Пройдите к начальнику отдела, гражданин!

Она шла впереди, показывая дорогу, а тоненькие каблучки-иголочки модных туфель стучали о кафельный пол с внушительностью тяжёлых солдатских сапог. Поворот в другой коридор, застеклённая дверь. Распахнув её, девушка пропустила Семёна в комнату с заставленным телефонами столом и ещё одной дверью.