Бездна

Значит - Юрка...

...Дело было чуть больше года назад. Сабуров вдруг получил от Михаила Андреевича неожиданную телефонограмму с просьбой приехать в Москву. Момент для поездки был очень неподходящий - в Уральской Республиканской Думе как раз некто Ричард Зубов, депутат от партии "Возрождение Урала", поставил вопрос о переподчинении Резерва-13 уральскому правительству. Это было прямой угрозой самостоятельности Сабурова, и интересы дела требовали быть на месте. Но Фёдор Фёдорович всё-таки поехал, оставив объект на своего первого заместителя Бориса Тольцева и на Якова Степановича Орехова. Он не мог не поехать, ибо вдруг физически ощутил, как плохо сейчас Михаилу Андреевичу.

Фомин встретил его в аэропорту. Выглядел он неважно - лицо осунулось, вокруг глаз синие круги. Словно за те полгода, что они не виделись, главный координатор постарел лет на десять.

Уже в салоне чёрной служебной "Волги", по дороге из аэропорта в Москву, Михаил Андреевич достал папку с материалами по расследованию трагической смерти Юрия Сергеева Барнаульской областной прокуратурой. Барнаульская областная прокуратура утверждала, что имел место несчастный случай, происшедший-де с Сергеевым на рыбалке.

– Какая рыбалка?
– невольно удивился Сабуров, захлопывая папку. Юрка её терпеть не мог! Это же липа, Михаил Андреевич! Нужно ехать в Барнаул и разбираться с этими кретинами из областной прокуратуры!

– Слушай меня внимательно, Фёдор, - сказал Фомин надтреснутым, но твёрдым голосом.
– Если в ближайшее время со мной тоже произойдёт "несчастный случай", не пытайся предпринимать каких-либо разбирательств. Погоди, не перебивай, я знаю, что говорю... Укрепляйся у себя в Резерве, подбирай людей, на которых ты мог бы без оглядки положиться - лучше молодёжь. Возьми под контроль все Пещеры, усиливай свои позиции в Екатеринбурге. В Москву я тебя вызвал, чтобы познакомить с некоторыми людьми, которые тебя смогут поддержать, когда меня не будет. Правда, не знаю, долго ли они сами протянут...

И Фомин горько усмехнулся.

– Да что происходит, Михаил Андреевич?!
– чуть не закричал Сабуров.
– Какая Бездна съедает всех нас?

– Бездна, - кивнул Михаил Андреевич.
– Именно Бездна.

Он глянул в лицо Сабурову, и у Фёдора Фёдоровича сжалось сердце столько было невыносимой тоски, муки и безнадёжности в глазах главного координатора системы "Резерв".

– Твоя сила, Фёдор, это твой Резерв-13. Держись за него, врасти в него насмерть, чтобы ни одна сволочь не смогла тебя оттуда выковырнуть. Тебе будет адски тяжело, но ты обязан удержаться, какие бы силы не давили на тебя. И не спрашивай меня сейчас ни о чём, я не хочу отвечать - не хочу, чтобы ты стал считать меня старым свихнувшимся маразматиком. Придёт срок, будет ЯВЛЕНИЕ - и ты сам поймёшь всё. Дай лишь мне сейчас слово, что не оставишь объект. Среди Резервов осталось немного таких, которым можно доверять, и с каждым годом - да что там - с каждым месяцем - их будет ещё меньше...

***

...Сабуров встал. Он вдруг с ледяной ясностью осознал, что не зря именно сегодня на Резерве-13 включен тревожный ритм метронома.

Нет, сказал он сам себе. Давай, Сабуров, говорить прямо и открыто, здесь все свои и скрываться нечего - ведь ты никогда не верил в то, что Резерв будет использован по прямому назначению. Правильно? Правильно - не верил. И никто из коллег твоих не верил, и никто из координационного центра не верил, и из научной группы тоже...

Просто однажды взбрела какому-то высокопоставленному политическому лбу в голову мыслишка - может по пьяни придумалось, может во сне привиделось, а может старческий маразм сыграл, - что, раз учёные утверждают, будто мы во Вселенной не одиноки, значит надо быть готовыми к отражению возможной агрессии из космоса. Мыслишку эту подхватили холуи тогдашние, кремлёвские, и закрутился-завертелся в недрах силовых ведомств проект "Резерв". Особо секретная программа. А верил в неё с самого начала и по-настоящему только один человек - Михаил Андреевич, главный координатор. Теперь это ясно и ясно как божий день. Потому что пришёл срок, потому что явилась эта девочка и перевернула всё с ног на голову. А мы-то с Яковом ломали голову, пытаясь понять, кто стоит за подпольными интригами - отечественная мафия или иностранные спецслужбы. Эх...

...Программа "Резерв" появилась в середине шестидесятых годов, в пик всеобщего увлечения космосом. Мир дышал эйфорией первых полётов за пределы земного тяготения, во всех радиообсерваториях взахлёб велись поиски радиосигналов внеземных цивилизаций, в печати мелькали бесчисленные рассказы очевидцев о "летающих тарелочках", и отношение к "Резерву" было более-менее серьёзное. Логика его рождения на свет выглядела примерно так: раз в космосе возможно существование иных форм разумной жизни, следовательно есть вероятность, что наша планета может оказаться объектом нездорового интереса со стороны "братьев по разуму". Кто даст гарантию, что наши космические соседи окажутся существами гуманными и миролюбивыми? Да, всем нам хочется, чтобы было именно так, и вполне может так и оказаться. Но может получиться и иначе. Совершенно иначе.

Вполне вероятно - и даже скорее всего, - что научно-техническо-военный уровень потенциального агрессора из космоса будет превосходить уровень земной цивилизации. Следовательно прямая война для нас заранее проиграна. Значит нужно рассчитывать на войну длительную, партизанскую.

И подобно тому, как во время гитлеровского нашествия, оставляя немцам территорию, командование Красной Армии создавало в лесах базы для будущих партизанских отрядов - подобно тому стали появляться объекты Резерв - в труднодоступных местах, тщательно скрытые от посторонних глаз и хорошо оборудованные комплексы. В случае инопланетного вторжения они должны были превратиться в центры партизанского движения, в аккумуляторы и хранителей земной культуры, науки и потенциала вообще.

Чуть позже внешняя разведка тогдашнего Советского Союза выяснила, что в большинстве крупнейших иностранных государств уже давно также существуют подобные системы. Фомин - тогда еще молодой и энергичный генерал безопасности, только назначенный на должность главного координатора Программы - сумел наладить контакт с зарубежными коллегами.

Конечно, Сабуров не мог ничего помнить о тех временах. Он был тогда ещё просто Федей, он сидел на горшке и мечтал стать инвалидом, потому что однажды ему дали покататься на инвалидной коляске, и это пятилетнему малышу страшным образом понравилось. О существования системы "Резерв" Фёдор Фёдорович узнал значительно позже, более чем через тридцать лет. Когда его неожиданно сняли с военной "точки" недалеко от туркменского городка Небит-Даг и привезли в Москву на беседу с Фоминым. После беседы Сабуров прямиком отправился на Урал, комендантом Резерва-13. И только на этом посту, общаясь изредка со своими коллегами, он стал узнавать всю историю проекта "Резерв".

...В конце семидесятых годов впервые была высказана мысль, что на Земле уже давно и прочно функционируют посланцы внеземных цивилизаций. Тогда же и произошел первый сбой во взаимодействии с зарубежными аналогами "Резерва". Сабуров в конце семидесятых еще тянул лямку курсанта рязанского десантного училища и все это узнал он тоже по рассказам своих коллег. И видимо, в значительно искаженном варианте.

Так вот, согласно легендам дело было так. По разведочным каналам госбезопасности до Фомина дошла информация, что в Соединенных Штатах силами ПВО сбита "летающая тарелка" (в другом варианте рассказов "летающая тарелка" сама потерпела аварию и попала в руки американских военных). Останки таинственного объекта из космоса и тела погибших его пилотов в строжайшей секретности помещены на одной из закрытых военных баз (видимо, на одном из штатовских аналогов наших Резервов) и подвергнуты изучению.

Все. На этом информированность разведки относительно "тарелки" заканчивалась, хотя получение и таких скупых сведений стоило немалых усилий. Михаил Андреевич вышел на своих американских коллег и потребовал либо подтверждения, либо опровержения казуса. При этом он вполне обоснованно давил на секретный договор о взаимодействии между "Резервом" и его штатовским собратом. Однако ничего узнать ему не удалось. Более того, в кратчайший срок из поля зрения исчезли все его американские коллеги, которых он знал лично и на которых мог рассчитывать. А на их месте появились другие люди. Новые.

Скорее всего именно с этого момента и началась точка отсчета краха системы "Резерв". А вернее, точка отсчёта начала понимания этого краха, потому что сам крах - как крах "Резерва", так и крах всей государственной машины (равным образом, как и крах всех земной цивилизации) - шёл уже давно и полным ходом. Ханкарские резиденции исподволь, словно черви, подтачивали устойчивость человеческого сообщества.

Михаил Андреевич оказался в западне. Он уже тогда понял, что вирус инопланетного контроля существует на самом деле, и история с американскими коллегами - лишь одно из немногих внешних его проявлений. Но страшнее всего было осознать, что вирус этот проник и в Россию, и в Резерв. Михаил Андреевич чувствовал это по странным играм в верхах властных и силовых структур. Он уже тогда заглянул в ту самую Бездну, куда Сабуров глянет много позже. Он не знал, кому еще можно верить среди правительственных чинов, среди своего окружения, среди членов координационного совета, а кому уже доверять нельзя. Но он не хотел просто так сдаваться, он боролся, пока имел возможность и силы. Он искал верных людей и поручал им командование объектами. В обществе уже вовсю вращались страшные колёсики перетусовки в пользу Бездны, а Михаил Андреевич все еще держался на плаву, удерживая вместе с собой и тех людей, которым пока доверял. И не мог даже им открыться, ибо сосчитали бы его окончательно свихнувшимся. Впрочем, с каждым годом, а последнее время и с каждым месяцем, таких людей у Фомина становилось все меньше, меньше и меньше...