Бездна

– Наиболее реальным представляется вариант «залпа» из нескольких «Ужасов». Главное – точно выбрать место и время атаки. Задача трудная, но в принципе выполнимая. Над ней уже работают наши люди в Петербурге.

* * *

Прошло почти три недели со дня налета на «Мегаполис». Целая армия офицеров комитета «Кобра», сотрудников СБ корпорации «Промгаз» и агентуры, вела работу по раскрытию этого дела. Информации поступало много, но 99,9 % ее оказывалось пустой. Реальных результатов не было. Если не считать, что теперь у следствия был фоторобот террористки «Рыжая»… Но фотороботом сыт не будешь.

В ходе масштабных операций были задержаны несколько десятков террористов и их пособников. Удалось предотвратить диверсию на телецентре в Новгороде и раскрыть налет на инкассаторский автомобиль. В Москве был арестован тип, который разместил в Сети информацию, что создал свой собственный вариант «Ужаса», который называется «Психический гиперболоид» и скоро произведет атаку на правительство Москвы. Никакого «гиперболоида» у него, конечно, не было – сумасшедший. В ходе ОРМ были изъяты полторы сотни единиц оружия, тысячи патронов и центнер взрывчатки.

На одном из совещаний Чердыня сказал, что все это «полная хрень».

Террористы, в руках которых находились четыре действующих генератора биоволны и шесть усилителей к ним, оставались на свободе. Было очевидно, что рано или поздно они нанесут удар.

Но где? Когда?.. Этого не знал никто.

* * *

Мастер собирался в промзону. На разведку. Накануне он прошелся по окрестным помойкам, нашел старый плащ и фетровую шляпу. Дома примерил. Осмотрел себя в зеркало, сказал: для городского сумасшедшего – самое то.

Он выбрал роль чудака-фотолюбителя, который шляется где придется, ищет оригинальные кадры. Он уложил в сумку на ремне термос с кофе, фляжку с водкой, пару бутербродов, карту– схему Санкт-Петербурга, книжечку стихов, налобный фонарик и потрепанный блокнот. В один карман сунул дешевую цифровую «мыльницу» и пачку сигарет, в другой – складной нож. На мыльнице уже были сделаны три десятка снимков, сделанные в северной части города и на дамбе. В блокноте – записи, соответствующие имиджу.

В десять утра Мастер вышел из дома. За спиной была сумка, в руке – трость, подарок Дервиша. Около одиннадцати он был у забора, огораживающего промзону.

«Территория Зла. Welcome!»

Мастер сделал несколько снимков зловещей этой надписи, потом перелез через забор.

– Ну, – пробормотал он. – Вот ты и на территории Зла. Welcome!

Он осмотрелся, достал флягу и сделал несколько глотков водки. Плеснул водкой на воротник плаща, убрал флягу и двинулся вглубь территории.

Команда Барона прожила в промзоне уже две недели. Осмотрелись, изучили территорию, по очереди патрулировали. Каждый вечер Барон связывался с Чердыней, докладывал. Докладывать, собственно, было нечего. За все время люди Барона дважды пересекались с залетными бомжами и выгоняли их. Больше не происходило ничего.

Кусок остался жить при новых хозяевах. Сначала боялся страшно, потом привык. Тем более, что его не били, кормили. Даже и выпивать давали.

Еду и воду каждые два дня привозили люди Чердыни, оставляли рюкзаки в оговоренном месте. В общем, обжились. Быт был не то чтобы очень, но для людей бывалых терпимо. Хотя, конечно, было скучновато. Развлекались, как могли – играли в карты, в нарды. Одним из развлечений была охота на собак. Барон собственноручно доработал арбалет, изготовленный Куском – приделал прицельные приспособления, изготовил стрелы. Собачкам оставляли приманку, потом били из арбалета. С дистанции метров десять стрела пробивала тело насквозь.

Днем четырнадцатого сентября, Кабан, сидевший с биноклем на крыше, сообщил по рации: вижу какого-то придурка в шляпе. Идет по железке в нашу сторону.

Мастер шагал по железнодорожной ветке, пересекающей территорию Зла. Собственно ветки уже не было – о ней напоминали только остатки шпал. Он прошел метров триста, свернул в лабиринт, образованный десятками разномастных построек, заборов, закоулков и тупиков. Сыпал мелкий дождь, было серо. Иногда Мастер останавливался, что-то фотографировал. Иногда делал пометки в блокноте. Он провел на территории уже около полутора часов, когда его окликнули:

– Эй, ты!

Мастер сделал вид, что не слышит, продолжал идти вперед. Спустя секунду раздался окрик:

– Эй, ты, ушлепок! Глухой, что ли?

С растерянным и слегка испуганным лицом Мастер обернулся. Метрах в двадцати стояли двое. По виду – бомжи.

Наемник и Кусок смотрели на чужака. Барон наблюдал за происходящим из укрытия. Чужой явно не был похож на бомжа – одет бедно, но чисто. С тростью, фотоаппаратом… Что еще за гусь такой?

– Иди сюда, – сказал Кусок. Вести разговор ему поручил Барон. Понимал: у Куска, который бомжует уже больше пяти лет, получится лучше. – Иди сюда, конь глухой, – повторил Кусок с нотками превосходства… Барон ухмыльнулся, подумал: смотри ты – сам ходит в шестерках, а туда же.

Мастер подошел, остановился в трех метрах. Всем своим видом он изображал растерянность.

– Тебе чего надо здесь, чмо африканское? – спросил Кусок.

– Мне?

– Нет, жопе моей… Ты чего здесь шляешься?

– Я – художник…

– Че? Ой, держите меня, девочки, – художник он! Репин, бля? Левитан?

– Я – фотохудожник. Моя фамилия – Костров.

– Ты это бабам втирай… Металл здесь промышляешь?

– Но позвольте! Я действительно художник. Дмитрий Костров. У меня даже выставка была… в 91– м году. В ДК Железнодорожников… в прессе отзывы… были… положительные…

Наемник решил, что пора вмешаться:

– А что у тебя в сумке, художник?

– У меня?.. Ничего особенного.

– Дай сюда, – Наемник подошел, бесцеремонно сорвал с плеча Мастера сумку.

– Что вы делаете?

Наемник не ответил. Подскочил Кусок, попытался вырвать фотоаппарат. Мастер не дал. Они начали возиться. Наемник покосился брезгливо, бросил: стоять, суки рваные… Кусок сразу остановился. Мастер засунул «мыльницу» в карман. Наемник высыпал содержимое сумки на лист ржавого металла. Быстро осмотрел: фляга, термос, два бутерброда с дрянной вареной колбасой, карта Петербурга, брошюрка под названием «Срач», потрепанный блокнот, пачка «Симфонии» и налобный фонарик. Флягу, сигареты и фонарик сразу схватил Кусок, а Наемник раскрыл блокнот. Страницы были потрепанные и исписаны ручками разного цвета. Наемник открыл последнюю. Прочитал: «Территория Зла – гигантская декорация постАпокалипсиса. Дали отдыхает». Наемник пробормотал: херня какая, – отшвырнул блокнот и развернул карту – она была старая, перетершаяся на сгибах. В нескольких местах были пометки, сделанные карандашом или ручкой. Ни одна из них не имела отношения к Охте. Теперь дошла очередь до брошюрки. Наемник раскрыл ее – ага, стишки! Тьфу. Отшвырнул в сторону. Отвернул колпачок термоса, вытащил пробку, понюхал – эразац– кофе, дрянь, дешевка. Он сунул термос Куску. Кусок тоже понюхал термос, сказал: о, бля! кофе! – налил себе колпачок и стал с удовольствием пить. Мастер улыбался заискивающе-растерянно. Наемник подумал: похоже, точно – крейзанутый фотограф. Мнит себя художником.

Наемник поднялся. Сказал:

– Фотик давай сюда.

– Зачем он вам? Он дешевый.

– Не ссы, верну.

– Правда?

– Сукой буду.

Мастер протянул фотоаппарат. Наемник быстро прощелкал фото на дисплее – сгоревшие здания… развалины дамбы… А вот снимки, сделанные, кажется, уже здесь. Точно здесь – вон, купол церкви виден… Наемник прощелкал все, пришел к выводу: ничего интересного.

Мастер сказал:

– Там есть очень интересные кадры с дамбы. С того участка, где она разрушилась. Хотите, я…