Бездна

— Конечно, — тихо сказал он. — Если свяжется, первым делом спрошу.

— Спасибо, — просияла она, — ох спасибо. И скажите, что дискетки у меня. — Олив вытаращила глаза, зажав рукой рот.

— Какие дискетки?

— Никакие, — поспешно сказала она. — Ерунда. Забудьте.

Он вспомнил пустую папку ТВО в компьютере Мелани.

— Компьютерные? — Пошла чистая импровизация. — Мелани мне рассказывала о файлах с Теорией Великого Объединения. Говорила, что переписала из предосторожности, отдала на хранение верному человеку. — Дальше дело темное. — Случайно, не вам?

— Теорию? Дело всей ее жизни? — Олив застыла, пристально на него глядя.

Джек кивнул:

— Надеюсь, они в надежном месте.

— Да, хотя я не разбираюсь в компьютерах, не знаю, что там записано. И никак не пойму, почему она их не оставила Лью. Может, не доверяет ему, как считаете?

Хороший вопрос. Почему она не оставила дискетки мужу?

— Не знаю, Олив. Я ведь с ней никогда не встречался и с Лью познакомился только во вторник.

— Мы с Мелани очень близки. Она славная, добрая, никогда ни о ком плохо не отзовется. Мне почти как сестра.

Не слишком похоже на нарисованный Лью портрет женщины, которая ни с кем не дружит, ни с кем не общается.

— Если с ней что-то случилось... — Олив шмыгнула носом, сморгнув слезы.

— Знаете, — медленно, осторожно вымолвил Джек, — я немножечко разбираюсь в компьютерах. Может, удастся помочь вам с дискетками...

— Нет, — качнула она головой и прищурилась. — Почему вас так интересуют дискеты?

— Ну, — снова принялся импровизировать Джек с недоверчивой дамочкой, — Мелани как-то обо мне узнала. Интересно, откуда. Вдруг нашлась бы какая-нибудь подсказка...

— Нет-нет-нет, я дала обещание, что их никто не увидит!

— Хорошо, — уступил он, примирительно подняв руки, чтобы снова не заводить ее. — Правильно. Надо оправдать доверие. О дискетках еще кто-нибудь знает?

— До этой минуты никто.

— Прекрасно. Пусть и в дальнейшем никто не узнает. Я никому не скажу, даже Лью.

Она вытерла глаза, взяла себя в руки, встала.

— Спасибо. Вы хороший человек. Извините за сцену, нечаянно вышло. Часто плачу в последнее время. Может быть, потому, что нутром чую приближение конца света. Что скажете по этому поводу?

— Ничего, Олив. Только могу поклясться, времени еще очень много.

— Будем надеяться... ради нашего общего блага.

— То есть?

Она сделала шаг вперед и понизила голос:

— Будьте очень осторожны, мистер Шелби.

— Почему?

— Когда вы отключились, увидев светящуюся фигуру, вам могли вживить чип 666. Сходите к врачу, которому доверяете. И поскорее.

Джек проводил ее до дверей.

— Мысль неплохая. Спасибо за совет.

— Остерегайтесь Джима Залески.

— Это еще кто такой?

— Один из самых влиятельных членов СИСУПа.

Он вспомнил упомянутого Лью «уфолога».

— Не знаю, как его вообще приняли в общество. Настоящий похабник. Ни слова не скажет без богохульства и упоминания имени Господа всуе.

— Не вижу, что тут...

— И характер нисколько не лучше речей. Надеюсь, Мелани не сообщила ему ничего серьезного. Неизвестно, на что он способен.

— Запомню.

— Еще надо присматривать за профессором Ромой.

— У нас уже была стычка.

— Слышала. Поэтому решила, что вам можно верить, а ему нет. Пока, по крайней мере. То ли наш человек, то ли в сговоре с дьяволом.

— Почему вы так думаете? — Рома с первого взгляда ему не понравился.

— Видела, как он говорит со своим капуцином...

— Ну, с животными все разговаривают.

— Да, но тот отвечает, что-то на ухо шепчет. Я однажды даже слышала.

Джека мороз прохватил по коже. Горевшие глаза обезьянки смотрели на него почти с человеческой ненавистью...

— И что он говорил?

— Не знаю... Никогда ничего подобного не слыхала... — Она пристально на него посмотрела. — Вы когда-нибудь слышали Один Язык? [18]

— Не имел удовольствия.

— А я имела. Сама на нем говорила, когда на меня Дух нисходил. Поэтому мне показалось, что это был Один Язык.

— Может быть, вы ошиблись.

— Возможно, — медленно кивнула она. — А если обезьяна его близкий друг? Тогда нам ясно, на чьей он стороне, правда? — Олив снова прищурилась. — Поэтому я за ним по возможности наблюдаю... Чтобы узнать всю правду о профессоре Сальваторе Роме.

18

Язык, на котором, по Библии, говорили люди до смешения языков при вавилонском столпотворении.

Джек открыл дверь, провожая ее. Слева что-то мелькнуло — мужчина в шляпе, в темном костюме, заспешил по коридору, нырнул в лифт. Такое впечатление, будто несколько секунд назад стоял под дверью.

Подслушивал? Кто-то за мной следит? Или за Олив? Или просто шел к лифту?

— Если что-либо услышите об упомянутой личности, — обратился он к ней, — обязательно дайте мне знать.

— Обязательно. Со своей стороны, не забудьте, — умоляюще посмотрела она на него, — вдруг Мелани снова объявится...

— Непременно спрошу. Обещаю.

— Благослови вас Бог. Номер 812. Сообщайте все новости в любое время.

Джек закрыл дверь, вздохнул с облегчением и жалостью. Совсем ненормальная женщина. Не бывает ничего подобного.

Нет. Надо признаться, ему ничего не известно о конце света, но он познакомился с леди, которая, видимо, ожидает его под каким-то существенным медицинским влиянием.

5

Во время приветственного выступления профессора Ромы Джек сидел рядом с Лью, не столько интересуясь словами — путаной белибердой насчет «слияния идей», «провозглашения Истины», «разоблачения», — сколько оратором.

Рома — без обезьяны — в роскошном светло-сером костюме от Армани с застегнутой по горло рубашкой без воротничка напоминал очень богатого авторитетного проповедника. Несмотря ни на что, приходится признать его умение заворожить слушателей. Расхаживает по маленькой сцене с микрофоном без провода, драматически жестикулирует, говорит без бумажки. В каждом слове слышится вера и искренность. Подлинный миссионер.

В биографической справке на обороте программки сказано: родился в Южной Калифорнии, ныне профессор антропологии университета Северного Кентукки.