Бежать с острова
Шрифт:
Она встала из кресла. Вадим тоже начал подниматься с дивана. Надежда, неожиданно шагнув к нему, легонько толкнула назад. Вадим опустился на диванные подушки и удивленно посмотрел на женщину. Надежда, не убирая рук с плеч Вадима, на мгновение замерла, и ее глаза подернулись туманом. Внезапно она наклонилась и прильнула к его губам. Он буквально задохнулся, чувствуя, как ее губы жадно и требовательно впиваются в него. Уже не контролируя себя, Вадим начал робко, словно автоматически, а потом все смелее отвечать на ласки.
Он сомкнул руки на спине Надежды и ощутил, как женщина содрогнулась от этого прикосновения. Она опустилась
Вадим осторожно раздвинул ткань и коснулся пальцами нежной, чуть влажной кожи. От этого прикосновения ее тело задрожало, и она на секунду затихла. Потом оторвалась от его губ, не открывая глаз, закинула голову назад и позволила снять с плеч халат. Его буквально кинуло вперед, и он нежно приник губами к твердому комочку, немедленно отозвавшемуся на ласку. Надежда опять негромко застонала и повела головой из стороны в сторону.
Лаская покорную грудь губами, Вадим обнимал женщину и гладил шелковистую кожу. Его руки становились все смелее и смелее и не встречали сопротивления. Надежда взяла ладонями его голову, оторвала от себя, подняла и снова впилась губами в его губы. Блуждающие пальцы Вадима наткнулись на твердый узел пояса халата, попытались распутать, но он не поддался. Надежда внезапно всхлипнула и замерла, отстранившись от него, мгновение помедлила и тяжело вздохнула.
Он тоже тревожно застыл. Что означал этот вздох – наконец-то пришедший в себя рассудок женщины или что-то иное? Вадим так до конца и не верил в происходящее и думал о том, что этот сон, это великолепное безумие может прекратиться, прерваться в любой миг.
Надежда чуть отстранилась и открыла глаза. Их взгляды встретились. Она приложила палец к губам, словно призывая к тишине, и встала с дивана. Вадим лежал без движения, готовый к любому исходу. Надежда, не накидывая халат на плечи, прошла к двери и скрипнула защелкой, закрывая ее. Потом повернулась и, потянув за конец, легко развязала пояс. Халат соскользнул на пол, открывая ее прекрасное нагое тело. У Вадима перехватило дыхание.
Надежда, мягко ступая, приблизилась к нему и протянула руки. Он, все еще не веря в происходящее, поднял свои и коснулся кончиков ее задрожавших пальцев. Сон продолжался…
– Странно… Как это все странно, – задумчиво сказала она, вглядываясь в его лицо. Надежда лежала, тесно прижавшись к нему.
– Что именно? – рассеянно спросил Вадим.
– Все. То, что я здесь, то, что есть ты. То, что произошло и еще может произойти. Мне трудно во все это поверить.
Вадим промолчал и только крепче прижал к себе Надежду.
– Странно, – повторила она. – Почему ты молчишь? Скажи что-нибудь.
Он смотрел в ее глаза и не знал, что сейчас можно сказать, о чем вообще можно говорить. Надежда чуть приподнялась на локте и лукаво прищурилась.
– Так тебе нечего сказать мне? Ты
бессловесный молчун? Бездушный и бессовестный молчун?Вадим смотрел в ее глаза и понимал, что действительно не может сейчас произнести ни слова, но не из-за того, что ему нечего сказать, а просто он не мог словами объяснить счастья и непоправимо сладкой горечи, до краев заполняющих его душу.
Надежда шутливо заколотила кулачками в его грудь.
– Я требую, чтобы ты немедленно открыл рот и что-нибудь произнес. Иначе тоже начну играть в молчанку, и тебе же будет хуже.
Вадим вдруг почувствовал, что его голова стала легкой и свободной, потому, что он наконец нашел те необходимые слова, которые должен сейчас произнести.
– Надя, я люблю тебя, – негромко сказал он. – Люблю…
Глаза Надежды в ответ наполнились растерянностью и болью. Вадиму показалось, что на него опять пахнуло непонятной и странной отчужденностью, какой-то недосказанностью.
Ему казалось, что все это осталось позади, но между ними снова выросла стена. Страх потери сжал тисками его сердце.
– Я сказал что-то не то? – напряженно спросил он.
– Нет, ты все сделал правильно, – после короткого молчания ответила Надежда. – Я хотела бы ответить тебе тем же самым, но пока не готова. Извини меня!
– Я в чем-то виноват? – удивленно спросил Вадим.
– Нет, милый, твоей вины нет. Я счастлива, как только может быть счастлива женщина, но, пусть это звучит странно, боюсь произнести те слова, что ты мне сказал. Прости и дай мне время… – Она виновато взглянула на Вадима.
– Я люблю тебя, – упрямо сказал Вадим.
Надежда просительно и беспомощно смотрела на него. Ее руки словно автоматически гладили плечи Вадима, но глаза, он видел, были где-то далеко и не с ним.
– Дай мне время, – еще раз повторила она и уткнулась лицом в его грудь.
– Ты замужем? – осенило его.
– Официально да, но мы расстались и не живем вместе.
– Значит, это как-то зависит от меня?
– Нет, нет и нет. Не старайся найти ответ на вопрос, который я сама не могу разрешить.
– Извини, я просто придумываю тебе и себе оправдание, – виновато сказал Вадим. – Наверное, этого не стоит делать? Просто я чего-то не понимаю.
– Не надо пока ничего понимать и усложнять. Нам сейчас хорошо вместе – и это главное. Спасибо тебе. Но ты еще не спас мне душу…
Надежда прижалась к нему и затихла, перебирая пальцами его волосы. Неожиданно она приподнялась на локте и посмотрела в окно.
– Ой! Скоро будет светать – небо уже сереет. Мне надо хоть немного поспать, иначе буду целый день клевать носом.
– Не уходи, – жалобно попросил Вадим.
– Нет, нет… Я исчезаю, но не навсегда.
Он долго не мог заснуть, перебирая мысли и ощущения прошедшей ночи. Все было странно и удивительно, и не находило разумного объяснения. Вадим неожиданно вспомнил слова Нади: «Ты еще не спас мне душу!» Где он мог их слышать? Кто их ему еще говорил? Что они означают?…
В половине восьмого утра его поднял будильник. Несмотря на то что и в эту ночь ему не удалось выспаться, Вадим чувствовал себя относительно бодро. Короткий разминочный комплекс и холодный душ окончательно сняли остатки усталости. Кофе, фрукты, бисквитное печенье – легкий завтрак, приготовленный Надеждой, плюс ее поцелуй – вполне утолили голод. За ней пришла машина в начале девятого.