Безумцы

– Не обязательно. Пловцы вольны поступить по собственному усмотрению. Главное, чтобы их не обнаружили.

И снова наступила пауза.

Казалось, Абст и его шеф дремлют. Между тем луна подвинулась далеко к горизонту. Тучи вокруг нее редели. Стало светлее. Озеро подернулось дымкой. Низко над катером прошелестела стайка уток. И ветерок потянул – верный признак близящегося рассвета.

Канарис зевнул, поднес к сонным глазам руку с часами. И – замер. Что-то заставило его насторожиться. Вот он осторожно пододвинул к себе отпорный крюк, поднял его, перенес через борт, привстал с сиденья.

– Где? – одними губами спросил Абст.

Канарис подбородком указал на темный комочек, едва заметно покачивавшийся неподалеку от катера.

– Бить? – Он нацелил шест, встал во весь рост, наклонился к борту. – Я его отчетливо вижу!

Абст не ответил, предоставляя шефу свободу действий.

Канарис крепче уперся ногами в решетчатый настил катера и с силой ткнул шестом в подозрительный предмет. Раздался всплеск, шест глубоко ушел под воду, и Канарис, потеряв равновесие, едва не вывалился за борт. Абст успел подхватить его и оттащить назад. Вдвоем они втянули шест на судно. Крюк был увенчан большим пучком водорослей.

– Осечка, шеф!

Еще дважды хватался Канарис за тяжелый шест и погружал его в воду, целясь в невидимого пловца, и оба раза безрезультатно. В первом случае это было полузатонувшее гнилое бревно, и наконечник багра глубоко проник в трухлявую древесину, во втором – жалкий обрывок тростниковой циновки.

– Ерунда! – раздраженно сказал он, вытаскивая шест. – Ерунда, Артур, их здесь нет.

– Вы уверены?

– Абсолютно. Они сбились с курса и вернулись назад, либо плавают вокруг, не рискуя приблизиться… Ого, что это? – воскликнул Канарис, наклоняясь к кильсону [19] . – Гляди, катер дал течь!

19

Кильсон – брус наподобие киля, но внутри судна.

В центре кормового настила прямо из-под ноги адмирала била короткая струйка воды.

– А вот и еще фонтанчик, – невозмутимо сказал Абст, освещая настил фонариком. – Поглядите сюда. Вот он, немного правее.

Канарис увидел и вторую струйку.

– Разрешите заделать? – спросил Абст, роясь в ящике с инструментом. – Надеюсь, пробоины зафиксированы?

Ответа не последовало. Да Абст и не ждал его. Он извлек затычки, молоток и ловко заколотил отверстия в днище судна.

– Конечно, при действиях под брюхом вражеского корабля пловцы не станут сверлить в нем дырки, – сказал Абст, закончив работу и выпрямляясь. – Они подвесят заряды и включат механизм взрывателей. Но, разумеется, я не мог позволить им минировать наш катер. Поэтому беднягам пришлось захватить с собой сверла и в поте лица потрудиться под килем. Это вполне безопасно, – я знал, на что они способны, поэтому мушкель [20] и пробки заготовил еще на берегу. Словом, это был эксперимент, и, мне кажется, удачный.

20

Мушкель – деревянный молоток с короткой ручкой, применяется для такелажных работ.

Канарис молчал.

– Но боюсь, пловцы не ограничатся только этим, – продолжал Абст. – Сейчас мы поднимем якорь и посмотрим, не случилась ли еще какая-нибудь неприятность.

Он отправился на бак. Вскоре донесся стук вытягиваемой якорной цепи. Катер дрогнул и пополз вперед.

– Якорь поднят и уложен на палубе, – доложил Абст, вернувшись и встав у штурвала. – Теперь заведем мотор.

Канарис не удивился бы, случись сейчас что-нибудь с двигателем или винтом. Но нет, Абст включил стартер, мотор заработал, и катер тронулся.

– Слава всевышнему, все в порядке! – проговорил Абст со вздохом. – Теперь руль право на борт, и через четверть часа мы дома… Боже, спаси и помилуй! – воскликнул он, растерянно вертя штурвал. – Поглядите, что они натворили! Подумать только, катер не слушает руля!

Абст не лгал. Канарис видел: штурвал переложен вправо, но за кормой все так же тянется прямой, как линейка, след. Будто к рулю и не прикасались!

Абст выключил мотор, оставил штурвал и, обернувшись к шефу, развел руками, как бы приглашая его в свидетели происшествия.

– Ну-ну, – пробормотал озадаченный Канарис, – хватит шуток! Ловко же ты все придумал!

– Я? – весело воскликнул Абст. – Нет уж, увольте, я здесь ни при чем.

– Кто же испортил руль?

– Конечно, они. Вероятно, им хотелось лучше показать себя. Вот они и стащили перо руля. Однако будьте покойны, мы перехитрим их. Я знал, с кем имею дело, поэтому, кроме мушкеля, прихватил и еще кое-что.

С этими словами Абст принялся отвязывать прикрепленное к планширу большое весло. И здесь произошло то, чего, кажется, не ожидал и Абст.

Едва он спустил весло за корму, чтобы действовать им вместо руля, как оно было вырвано и с силой отброшено в сторону.

В тот же миг из воды взметнулось черное гибкое тело. Канарис не успел и глазом моргнуть, как человек оказался на борту, схватил его за грудь, вскинул руку с ножом.

– Стой! – крикнул Абст, пытаясь достать из кармана пистолет. – Стой, брось кинжал!

Но пловец лишь инсценировал атаку. Вот он выпустил Канариса, уселся на банку и, воткнув клинок рядом с собой, стащил с головы черный резиновый шлем.

Абст был взбешен.

– Встать! – приказал он.

– Не надо. – Канарис запустил пальцы за ворот, ослабил узел галстука. – Не надо, Артур. – Он обратился к пловцу: – Скажи, ты сам это придумал?

Тот усмехнулся.

Но вот он посмотрел на адмирала, затем оглядел его вновь, более внимательно, и в следующее мгновение вскочил на ноги, вытянулся. Его лицо выражало страх.

– Садись, садись! – Канарис хлопнул его по блестящему черному боку. – Садись и давай побеседуем. Ты мне нравишься, парень. Да садись же, черт тебя побери!

– Простите, – пробормотал пловец, продолжая стоять навытяжку. – Видит бог, мы не знали, что в катере – вы. Господин корветен-капитэн Абст сказал, перед тем как мы вышли на задание: «Какой-то офицер из штаба хочет поглядеть, на что вы годитесь». Вот мы и решили…

– Твое имя?

– Штабс-боцман [21] Густав Глюк!

21

Штабс-боцман – старший унтер-офицерский чин в гитлеровском военно-морском флоте.

Канарис уже успокоился, и к нему вернулось хорошее настроение.

Поудобнее устроившись у транца, он с любопытством разглядывал стоявшего перед ним человека. Кисти рук, лицо и шея пловца, где их не закрывала резина, были черны – вероятно, покрыты смесью жира и сажи.

На этом фоне ярко выделялась огненно-рыжая борода, короткая и густая.

Вязаная водолазная феска была надвинута на уши. Резиновый костюм, плотно облегавший тело, заканчивался на ногах широкими эластичными ластами. На груди пловца был пристегнут дыхательный аппарат – небольшой баллон со сжатым кислородом, продолговатая коробка с веществом для поглощения углекислоты, выделяемой при выдохе, и резиновый мешок, из которого шла к шлему гофрированная трубка. Пловец был опоясан брезентовой лентой со свинцовыми грузами – на ней висели подводный фонарь и ножны кинжала. К запястьям рук были прикреплены специальные компас, часы и глубиномер.