Безвременье

— Я что-то не очень понял. Ты что, хочешь, чтобы мы расстались?

— Да не хочу я, но ваш компьютер настоятельно советует. Давай проведем эксперимент. Отойди в выбранном тобою направлении шагов на двадцать.

Я подчинился, но с сомнением, не отсылает ли меня Пров, чтобы я не помешал ему совершить какое-то действие.

— Ну вот! — крикнул он. — Теперь компьютер советует мне идти по коридору против часовой стрелки, а потом свернуть направо. Но только ты этого не сможешь увидеть, потому что, как только ты подойдешь, надпись сменится.

Я все же подошел. Я не мог отделаться от мысли, что он разыгрывает меня или даже хочет избавиться. Надпись была прежняя. Коридор в продолжении всего нашего разговора был пуст. Но вот из одной двери вышел человек, двинулся в нашу сторону, поравнялся с нами.

— Привет, Мар, — сказал он. — Вернулся? Тут время от времени кто-нибудь возвращается или исчезает. Но тебя что-то уж очень долго не было.

— Привет, — ответил я. Этого человека я не помнил. Я, конечно, знал здесь многих, но далеко не всех.

— Информацию уже сдал?

— Нет еще, — ответил я, — Сейчас пойду...

Человек прошел по коридору еще метров пятьдесят, открыл какую-то дверь и исчез за ней. Прова он, словно, и не заметил.

— В случае чего, — сказал Пров, — возвращайся в Смолокуровку и совершай переход. Меня не жди.

— Браслеты... — напомнил я.

— Вот это и будет крайним сроком. А я или узнаю что-то важное, именно то, ради чего мы сюда явились, или не вернусь вовсе.

— Пров, мы что, вот так просто расстанемся с тобой навсегда?

— На всякий случай... Мар. Прости, если что...

Мы даже не обнялись. Ударили ладонью о ладонь, и Пров пошел по коридору, посматривая на индикаторы дверей, а потом повернулся вправо, сделал еще несколько шагов и исчез.

72.

Странное чувство возникло у меня к этому человеку. Чем-то он был мне родственен и бесконечно чужд; не мог существовать без меня и уже начинал понимать, что когда-нибудь убьет меня; тянулся ко мне и страшился; не доверял мне и знал, что без такого доверия ему не обойтись.

Пров шагнул в виртуальный мир и был ошарашен его величием и мощью. Он еще только почесывался, не зная, что скоро начнет обрастать дробями, дробиться. Это его тело, подсознательно уловив возможность быть всем и ничем, предпримет безуспешную попытку реализовать свои другие существования. Но, кроме мучений, это ему ничего не принесет. Он, как и все людо-человеки, слишком действителен, предельно определен и поэтому в другой возможности существовать не может.

Он испуганно оглядывал дом с улучшенной планировкой, бессчетное количество виртуальных людей, все еще штурмующих подъезды Вселенной. Он уже чувствовал неудобство своего пребывания здесь, но желание понять было сильнее.

— Что это? — спросил он.

— Виртуальный мир, — ответил я.

Конечно, он ничего не понял, Мой мир был для него собранием парадоксов и фокусов. Как я мог объяснить ему, что я — есть все сразу? Наивным образом преобразиться в Наполеона, гору Фудзи, в синее или добродетель? Он сначала с недоумением, а потом и со страхом, смотрел на свои пальцы, которые начали дробиться, пучиться, отпочковываться, причиняя ему и телесные и психические страдания.

— Что это? — еще раз спросил он.

— Это твое желание реализовать какую-нибудь другую свою возможность.

— Но я не хочу...

— Ты сам этого не знаешь. Любой людо-человек, имея жестко заданную определенность, в то же время хочет быть и кем-то другим, но чтобы при этом остаться именно самим собой. Тебя раздирают противоречия, которых нет в виртуальном мире. Ваше мышление предметно, образно. Вам все нужно увидеть, пощупать... Вот он Я — виртуальный человек, никто конкретно. Без-образный, как вы с Маром называете меня. А вот он Я — лагерь Красса перед горой Везувий.

— Весь лагерь? — не поверил он.

— Да, весь лагерь, но и каждый воин в отдельности, каждый меч, щит, лошадь, сбруя, палатки, земля, камни... все сразу. Но я и лагерь Спартака. И сам Спартак, и сам Красс.

— Но картины последовательны! — возразил он.

— Для тебя — да, иначе ты ничего не увидишь, не поймешь. Для меня же существует все сразу. Хочешь увидеть это так, как вижу я? Смотри.

Я знал, что он увидел. Свет без конца и края, абсолютная полнота и ослепляющая сила его. Бесчисленные смысловые возможности таятся в бездне абсолютного света, сверх-сущего света.

— Теперь представь себе, что этот абсолютный свет вошел во взаимодействие с тьмою. Тьма — ничто, ее нет, она не есть какой-нибудь факт наряду с фактом абсолютного света. Тьма начинает освещаться, а свет начинает меркнуть, охватываясь тьмою. Но при этом свет остается неизменно светом же, а тьма — тьмою. Затемнение света происходит вне его, то есть в том, что есть иное ему, и абсолютная тьма остается столь же не-сущей, не-фактичной, абсолютной тьмой, что и раньше, а просветление ее происходит вне ее, то есть в том, по отношению к чему она есть вечно иное. В результате получается некоторая степень освещенности, и всю сущность, весь абсолютный свет можно представить себе как систему отдельности, в восходящем или нисходящем порядке. Это значит, что сущность или, точнее, энергия сущности оформляется в материи. Получается то, что вы называете вещами.

Я чувствовал, что Пров меня не понимает. Наверное, вообще людо-человеки не в состоянии понять, что такое виртуальный мир. Единственное, что они ждут от виртуального мира — это чуда. Вот из ничего возникает город Сибирские Афины. Фундаменталу, например, это зачем-то нужно. Я создал такой город. И не понять им, что Сибирские Афины всегда были в возможности. В возможности есть все.

Пров уже сдирал с себя дроби, казавшиеся ему омерзительными. Да так оно и было. Эти полузадушенные желания людей быть кем-то еще не вызывали восторга даже у меня. Хотя, мне-то какое дело?

— Значит, — сказал Пров, — эти бессознательные и, быть может, беспокойные судьбы сущности в материи, вся пестрота, хаос и трагедия материи, со всеми возникающими из нее блистающими и кровавыми, прекрасными и ужасными мирами, есть не что иное, как невозмутимый покой вечной сущности в себе?

— Да, — ответил я. — Она ничего не получает и не теряет от этого, и вечное имя ее сияет незакатно.

И тут Пров задал вопрос, которого я от него не ожидал:

— Получается, что взаимодействие в виртуальном мире происходит с бесконечной скоростью?