Безвременье

Это было замечательно, но я не думала, что смогла бы переварить его управление, и я сомневалась, что он когда-либо научится быть кем-то другим. Я не знала, понравился бы он мне, если бы он изменился. Черт побери, он мне нравился, и в этом было больно признаваться.

Трент смотрел на мою руку несколько секунд, затем взял ее и притянул меня к себе. Удивленная, я почти упала, мое дыхание сбилось, когда он быстро, профессионально меня обнял, наши плечи соприкоснулись.

Моя свободная рука ухватилась за него для баланса, и воспоминание о его поцелуе пронеслось в голове, когда моя рука скользнула по его талии.

— Спасибо, я буду осторожен, — сказал он, когда как мое сердце колотилось как бешенное, и я уставилась на него. Затем он отпустил меня, и я отстранилась. Меня бросило в жар.

— Ты свободна завтра утром? — спросил он, как будто не понимая, что я была ярко-красного цвета. Елки-палки, что это было за объятие? И перед репортерами? Все могут увидеть, что я покраснела.

— Я хотел бы обсудить с тобой, что все это может означать, — сказал он, его пристальный взгляд охватил всю уродливую сцену. — И я знаю, Кери и девочки хотели бы с тобой повидаться.

Я смутилась. Я не видела Люси и Рэй несколько недель. Я была их крестной матерью. Конечно, я хотела приходить независимо от причины.

— Может… в десять? — сказала я, помня, что эльфы, как и пикси обычно спали четыре часа, когда солнце было высоко. — Я, хм, обычно встаю не раньше одиннадцати, но иногда… я могу встать и к десяти.

О Боже, сейчас я покраснела еще больше, но Трент только слегка кивнул головой, улыбаясь моему красному лицу.

— Мы можем встретиться в одиннадцать, если тебе нравится, — сказал он. — Это их обычное время для прогулки. Надень сапоги. Мы можем там поговорить. Тогда до встречи.

Спокойный и расслабленный, Трент двигался к двери, его шаги были уверенными, он отлично рассчитал свое отступление, чтобы избежать интервью с тянущейся к нему журналисткой. И затем он ушел.

Дерьмо на тосте, я схватила свой клатч и прикрылась им как фиговым листком, чувствуя себя неудобно, что я была изящна, как тролль. Я поерзала на месте, чувствуя себя неуместно в моем желтовато-коричневом платье теперь, когда рядом со мной не стоял мужчина в костюме.

Мое сердце все еще колотилось, и через окно, я видела вспышку света, когда Трент сел в его автомобиль. Размахивая руками, я пустилась назад в зал, куда ушли Квен и Феликс. Квен хотел бы знать, что Трент снова смылся от него.

Я ожидала, что коридор вел к детским, и действительно, позади первой двери, в которую я нерешительно заглянула, была ожидаемая двуспальная кровать, два мягких стула, кресло-качалка, телевизор, комод, зеркало и детская кроватка. Также был ряд белых шкафов. Я была уверена, что там было реанимационное оборудование, скрытое как уродливый секрет.

— Не сюда, — сказала я сама себе, начиная расслабляться, чем дальше я уходила от шума и духоты гостиной. Я потянула, дверь закрылась, затем я на мгновение заколебалась, смотря на свои пальцы. Они чувствовались скользкими, и я поднесла их к носу и вдохнула запах измельченных листьев.

Пыльца пикси?

Пульс ускорился, я вернулась в коридор, следуя за голосами.

— Феликс? — позвала я, подбирая платье так, чтобы мне было легче двигаться.

— Рейчел, сюда, — позвала Нина, и я застыла от удивления, когда услышала крошечное сверхзвуковое движение крыла. Я никогда не услышала бы его в этом шуме, за исключением того, что я жила бок о бок с пикси.

Я повернула назад в кухню, мои глаза расширились.

— Джакс? — выпалила я, видя маленького пикси, смотрящего на меня из-за края светильника. — Джакс! — закричала я, когда он промчался по коридору в кухню.

Я побежала. Платье задралось, когда я пролетела через коридор, идущий в кухню, и напугала двух парней из О.В., стоящих у открытого холодильника. Сверкающая пыль пикси висела в воздухе.

— Пикси! — крикнула я, и двое мужчин уставились на меня. — Куда он делся?

Широко раскрыв глаза, они ничего не сказали, между ними находился пирог, как будто вина стала осязаемой.

— Куда этот чертов пикси подевался? — повторила я, мое сердце глухо стучало.

— Пикси? — спросил один из них так, будто бы я спрашивала о единороге.

Звук запуска автомобиля ворвался через открытое окно, и я побежала к черному ходу. Адреналин вскипел, я толкнула дверь. Прохладный ночной воздух ударил меня, туманная ночь без луны… а искрящаяся серебряная пыльца пикси тянулась как лунный луч. Он шел по тротуару мимо мусорного контейнера и поворачивал за угол.

Затаив дыхание, я последовала за пыльцой, мои каблуки отдавались в позвоночнике, когда я огибала угол. Визг шин заставил меня остановиться, я положила руку на мусорный контейнер и смотрела, как уезжает синий грузовик-Форд, дымя покрышками. Гнев вспыхнул, но только когда грузовик подскочил на лежачем полицейском, и у него распахнулась пассажирская дверь. Я была уверена…

Н-и-и-и-к.

Глава3

Кухня была залита ярким электрическим светом и наполнена громкими криками пикси. Я включила кофеварку, прежде чем вернуться к своему бутерброду. Это была довольно большая комната, с недавно реконструированными счетчиками из нержавеющей стали, двумя плитами и старым мамин холодильником с автоматической подачей льда. Мое оборудование для написания заклинаний висело над центром стола, стоящего по середине кухни. С медными горшками и керамическими ложками для заклинаний, кухня меньше походила на производственную церковную кухню, которой она была изначально. Кухонный стол Айви, где она проводила свои исследования был удручающе пуст. е не было всю неделю, она была во Флагстаффе, помогая Гленну и Дэрил расположиться на их новом месте.

Стоя у стола в вечернем платье, окруженная мясным ассорти, приправами и полупустой двухлитровой бутылкой содовой, я сжала зубы и пожелала, чтобы писки ушли. Они играли в войну между висящими медными горшками, что прибавляло мне головной боли. Медь является одним из материалов, которые не могут сгореть, и пикси любили стучать в такую посуду.

Рассказывать Дженксу о похищенных детях с синдромом Розвуда было достаточно плохо, но рассказывать о Нике — это погрузило нас обоих в плохое настроение, от которого дети Джекса не помогали избавиться. Ник. Если и был кто-то, кто мог раздражать меня, просто дыша, то это был Ник.

Самоназванный вор когда-то утверждал, что любил меня, и я думаю, что он любил, насколько вообще мог любить другого человека.

Он любил деньги и безопасность, он думал, что он представлял из себя нечто большее. Я честно верила, что он чувствовал себя оправданным за все проблемы, которые он на меня перекинул.

Я не доверяла ему в течение долгого времени, но когда он предал не только меня, но и Трента на одном дыхании, я вычеркнула его из своей жизни. То, что он заманил старшего сына Дженкса, Джакса, в преступную жизнь и нужду просто взбесило меня.