Биг Сур
Шрифт:
Я смотрю на рыбу и внезапно меня опять охватывает ужас, все та же схема смерти только сейчас мне предстоит вонзить свои здоровые англосаксонские зубы и растерзать ими скорбное тельце маленького существа которое всего час назад беспечно плавало в море, даже Дэйв думает о том же и говорит: «Да, только что этот ротик слепо пил веселую воду жизни, а нынче глянь-ка, голова отрублена, нет уж лучше не смотри, мы большие пьяные грешники собираемся изготовить из нее жертвенную трапезу так что во время приготовления я произнесу специальную индейскую молитву, я думаю, местные индейцы именно ее произносили – Джек, давай радоваться, проведем отличную недельку!» – «Недельку?» – «Я думал мы на неделю» – «Ах да я сам сказал… как все плохо-то… Боюсь у меня не получится… Я уже с ума схожу от Билли с Эллиотом да и от себя тоже… Боюсь мне придется, боюсь нам придется уехать, не знаю, я тут сдохну» – Дэйв, конечно, разочарован, я оторвал его от дел, притащил сюда, и опять я чувствую себя свиньей.
36
Но Дэйв старается как может, топчется по домику, достает мешок кукурузной муки и разогревает на сковородке масло, а Романа мастерит великолепный огромный салат, щедро поливая майонезом, и бедная Билли бессловесно помогает ей накрывать на стол, и мальчонка воркует у очага, вдруг все опять становится милым и почти домашним – Один я наблюдаю все это с крыльца полными ужаса глазами – Еще и потому что в свете лампы они отбрасывают на стены огромные тени, чудовищные, ведьмачьи и колдунские, я один в лесу с компанией жизнерадостных привидений – Садится солнце и завывает ветер так что я захожу внутрь но тут же выскакиваю как бешеный к своему ручью все надеясь что вода ручья как-то сама собой очистит меня и навеки успокоит (вдобавок вспоминая в раздрызге совет Эдгара Кейса пить побольше воды), но – «В воде керосин!» – кричу я на ветер, никто не слышит – Хочется пинать ручей и визжать – Я возвращаюсь в теплую внутренность хижины, люди молчат и заметно мрачнеют, в самом деле непонятно чего этот придурок то и дело бегает к ручью, молчит, серолицый, обалделый, дрожащий и потный как в разгаре лета, в то время как на самом деле довольно
«Сейчас у нас состоится жертвенная трапеза, как видите различные яства торжественно украшают одну маленькую рыбку так что мы все сейчас вознесем ей молитву и отведаем по кусочку, каждый кусок у нас всего на четыре укуса и каждая часть рыбы по-своему важна – Между прочим чтобы правильно поджарить свежепойманную рыбу необходимо так раскалить масло чтоб оно прямо горело яростным образом и когда кладешь туда рыбину (то есть масло не должно гореть, просто пусть раскалится, а впрочем даже пусть горит) вот так шлеп, так нежненько кладем ее туда и создаем невероятный трескучий фейерверк» (что он и проделывает под приветственные крики Романы) (я смотрю на Билли, она задумалась о своем как монашенка в уголке) но Дэйв продолжает балагурить и вот уже мы все улыбаемся – Пока жарится рыба, Романа подсовывает мне какие-то кусочки как делала весь день, то бутербродик, то ломтик помидора, очевидно желая улучшить мое состояние – «Надо КУШАТЬ» – приговаривают они с Дэйвом но я не хочу кушать и постепенно начинаю хмуриться: «Что это они меня пичкают, может отравить хотят? и что у меня с глазами, сплошной расширенный черный зрачок словно я съел чего-то, а ведь я только пил вино, вдруг Дэйв подсыпал мне в вино наркотиков? типа чтоб я подлечился? или вдруг они состоят в тайном обществе, которое подсовывает людям наркотики чтобы они типа получили просветление?» а сам тем временем принимаю очередной кусок из больших коричневых рук Романы и жую – На ней ничего кроме лиловых трусов и лилового лифчика, просто по приколу, Дэйв радостно шлепает ее по попе пока она готовит еду, для Романы это естественно, такой большой эротический прикол – показывать свое большое красивое тело – В какой-то момент Билли нагибается а Дэйв заходит сзади и игриво касается ее и подмигивает мне, а я не реагирую точно идиот, а ведь мы могли бы славно повеселиться, не хуже черт возьми чем воображают в своих солдатских мечтах солдаты – Но зло разлитое в крови асексуально, а также асоциально и а-все-остальное – «Билли такая хорошенькая, стройная, я привык к Романе, может, махнемся для разнообразия» – замечает Дэйв над шкворчащей сковородкой – Я оборачиваюсь и вижу через плечо сначала со всплеском восторга и тут же с суеверным страхом: гигантская полная луна во всей ее роскошной полноте висит между горой Мьен Мо и северной стеной каньона, словно говоря мне из-за дрожащего плеча: «ку-ку».
А я говорю: «Гляди Дэйв, только этого не хватало» и показываю на луну, в деревьях мертвое молчание и у нас в хижине тоже, вот оно огромное траурное полнолуние, которое пугает безумцев и повелевает волнами, она высвечивает силуэты пары древесных верхушек и зажигает серебром полканьона – Дэйв только смотрит на луну усталыми сумасшественными глазами (перевозбужденными, как сказала бы моя мама) и ничего не говорит – Я иду к ручью, пью воду, возвращаюсь и думаю о луне, и вот они четыре тени в хижине в мертвой тишине как будто в сговоре с луной.
«Пора за стол, Джек», – внезапно говорит Дэйв появляясь на крыльце – Все молчат – Я захожу и послушно сажусь за стол как слабоумный первопроходец, лишний рот в фургоне, не способный ни мужикам помочь, ни женщину удовлетворить, а кормить его все-таки надо – Дэйв стоя произносит: «О полная луна, вот наша маленькая рыбка которой мы собрались отведать и напитаться ею дабы стать сильнее; благодарим тебя, Рыбий народ, и тебя, Рыбий бог; и тебе спасибо, луна, за то что светишь нам в эту ночь; в эту ночь полнолунной рыбы, которую мы ныне освящаем» – Он берет вилку и аккуратно взрезает рыбу, прекрасно поджаренную, с хрустящей корочкой, в окружении салатов, овощей и кукурузных оладок, подцепляет странный кусочек и подносит к моему рту со словами: «Первый кусок тебе, Джек, совсем маленький кусочек, смотри жуй медленно» – Я так и делаю, кусочек сочный и вкусный, но ничего уже не вкусно моему языку – Затем остальные получают по священному кусочку, глаза Эллиота сияют восторгом от такой чудесной игры но меня все это начинает пугать – Причины уже очевидны.
За едой Дэйв заявляет что мы с ним устали от чрезмерных возлияний и постараемся исправиться, потом пускается в обычные байки, и все превращается в ужин как ужин с разговорами, и я сначала надеюсь что мне от всего этого получшеет, но становится только хуже: «Эта рыба наверное впитала в себя всю смерть каланов, мышей и змей», – думаю я – Билли безропотно моет посуду, Дэйв с удовольствием курит на крыльце послеобеденные сигаретки, а я все луначусь у ручья, убегая от них каждые пять минут, хотя не могу понять зачем – Мне НУЖНО спрятаться – Но я не имею права УЙТИ СОВСЕМ – И вот я автоматически нарезаю беспокойные бессмысленные круги, туда-сюда, круг за кругом, все уже обеспокоены моими учащающимися уходами и приползаниями и молча сидят у очага, а вот сближают головы и шепчутся – Из леса слышу я как три тени шепчутся у очага – Что там говорит Дэйв? – И почему похоже что они что-то замышляют? – А вдруг Дэйв Уэйн нарочно подстроил через Коди чтобы я встретил Билли и был сведен с ума а теперь я один пойман ими в лесу и нынче вечером мне дадут окончательную дозу отравы чтобы навсегда лишить самоконтроля а утром свезут на вечную койку и я никогда больше не напишу ни строчки? – Дэйв Уэйн завидует что у меня 10 романов? – Билли по сговору с Коди решила женить меня на себе, чтобы ему достались все мои деньги? – Романа состоит в тайном обществе отравителей (в машине я слышал от нее что-то насчет духов деревьев, и песни она ночью пела странные) – Все трое заодно, а Дэйв Уэйн глава заговора, ведь я знаю он употребляет амфетамины у него коробочка с иглами, один укольчик в помидор или в кусочек рыбы или капелька на бутылку вина, и глаза мои расширяются и чернеют как сейчас, нервы ГУУдят, вот оно в чем дело-то – Сидят у огня в мертвой тишине, а стоит мне войти принимаются опять болтать: верный знак – Я снова выхожу: «Пойду пройдусь по тропинке» – «Давай» – Но стоит мне оказаться одному на тропе как меня окружает милллион машущих лунных рук, и в каждой скальной пещерке, в каждом древесном дупле мимо которых я летом сто раз ходил в густейшем тумане теперь мелькает что-то быстрое – Я спешу назад – Даже на крыльце меня пугают знакомые кусты возле сортира и у поваленного дерева – А теперь еще и журчанье ручья каким-то образом проникло в мозг и вторит рокоту моря: «Хлоп вот ты попал, попал-пропал, хлип клюп клиб клюб», я хватаюсь за голову но бормотание продолжается.
Закроешь глаза – перед ними взрываются маски, смотришь на луну – она колеблется и качается, смотришь на руки-ноги – их крючит – Все в движении, крыльцо колышется как тина или грязь, кресло подо мной трясется – «Ты точно не хочешь в Непент пить «манхэттен», Джек?» – «Точно» («Ага, а ты туда яду подсыпешь», – мрачно думаю я причем серьезно огорчен что я на бедного Дэйва могу такое подумать) – И осознаю всю невыносимую мучительность сумасшествия: как могут несведущие люди называть сумасшедших «блаженными», О Боже, вообще Ирвин Гарден как-то предупреждал меня что дурдома отнюдь не полны «блаженства»: «голова как в тисках зажата, больно, ужас в мозгах еще больнее, они совершенно несчастны, особенно потому что не могут никому ничего объяснить и позвать на помощь в своей истерической паранойе, они страдают больше чем кто бы то ни было на земле и я думаю даже во всей вселенной», а уж Ирвин-то знал насмотрелся на свою маму Наоми ей еще потом лоботомию сделали – И тут я начинаю думать как славно было бы вырезать всю это агонию из моего лба и ПРЕКРАТИТЬ ЭТО! ПРЕКРАТИТЬ ЭТО БОРМОТАНИЕ! – Потому что бормочет уже не только ручей, я же говорю бормотание покинуло ручей и переселилось ко мне в голову, ладно бы толковое бормотание с каким-то смыслом а то ведь сплошь великолепно-вдохновенное бормотание в котором больше чем смысл: оно велит мне умереть ибо все кончено – Все вокруг троится.
Дэйв с Романой опять уходят к ручью сладко спать под луной а мы с Билли угрюмо сидим у огня – Ее голос рыдает: «Я хочу тебя обнять, вдруг тебе полегчает» – «Надо что-то делать, Билли, я же тебе говорю я не могу объяснить что со мной происходит, ты не понимаешь» – «Давай заберемся в спальник как прошлой ночью, просто поспим» – Мы залезаем туда раздетые, но сейчас не будучи пьян я чувствую как там тесно и вдобавок в лихорадке так потею что это становится невыносимо, из-за меня она тоже вся мокрая хотя руки наши снаружи на холоде – «Это невозможно!» – «Что же делать?» – «Давай попробуем внутри на раскладушке», но я не в себе и не могу нормально постелить, доску кладу а спальники как летом подстелить забываю, просто забываю, и Билли, бедная Билли ложится со мной на эту абсурдную доску думая что я пытаюсь победить безумие истязая свою плоть – Полный идиотизм, мы лежим на доске сами застывшие как доски – Я скатываюсь со словами: «Надо как-то иначе» – Расстилаю спальник на крыльце, но стоит нам обняться прилетает комар, или меня прошибает пот, или я вижу вспышку молнии, или огромный гимн рявкает в голове, или мне мерещится что тысячи людей разговаривая хором идут вдоль ручья или ветер с ревом несет вырванные с корнем деревья которые нас раздавят – «Подожди минутку» – кричу я и убегаю походить, попить воды из ручья у которого мирно сплелись Дэйв с Романой – Я проклинаю Дэйва: «Сволочь, занял единственное нормальное спальное место, если бы не он я бы устроился там и шум ручья заглушил бы звуки в моей голове и я бы мог заснуть, даже с Билли, на всю ночь, вот сволочь, занял мое место» – и бросаюсь обратно к крыльцу – Бедная Билли тянет ко мне руки: «Джек, миленький, пожалуйста, иди ко мне, будем любить друг друга» – «Я НЕ МОГУ!» – «Ну почему ты не можешь, если даже мы никогда больше не увидимся, пусть последняя ночь будет прекрасной и запомнится навсегда».
«Пусть у нас с тобой останутся друг о друге самые лучшие воспоминания, жалко тебе что ли» – «Да если б я мог то пожалуйста» – бормочу я как суетливый старый псих нашаривая спички – Я даже прикурить не могу, что-то зловещее мне мешает, а долгожданная затяжка мертвит разгоряченный рот как глоток смерти – Я хватаю другую стопку спальников и простыней и начинаю устраиваться отдельно с другой стороны крыльца, объясняя Билли которая вздыхает поняв что ничего не выйдет: «Попробую сначала подремать тут, может полегче станет, тогда я к тебе приду» – Пытаюсь так и сделать, яростно верчусь глядя во тьму широко раскрытыми глазами
как Хэмфри Богарт в кино когда убил напарника и пытается уснуть у костра, и мы видим его глаза бессонно и бешено глядящие в огонь – Вот и я так же смотрю – Едва смыкаю веки их тут же разжимает какая-то пружина – Переворачиваюсь на другой бок и вся вселенная переворачивается со мной, но на другом боку вселенной ничуть не лучше – Я понимаю что это никогда не кончится а мама ждет меня дома и молится за меня ведь она чувствует что творится этой ночью я со слезами прошу ее помолиться и помочь мне – Впервые за три часа вспоминаю своего кота и испускаю такой вопль, что Билли пугается – «Джек, ты живой там?» – «Погоди, дай мне время» – Но она уже засыпает, измучилась бедняжка, я понимаю что она бросает меня на произвол судьбы и не могу отделаться от ощущения что они с Дэйвом и Романой на самом деле не спят а ждут моей смерти – «Зачем? – думаю я – а, тайное общество отравителей, я знаю, дело в том что я католик, это целый антикатолический заговор, коммунисты всех уничтожают, систематически травят людей пока не завладеют всеми, это безумие полностью меняет человека и наутро у тебя уже другие мозги – это Айрапатянц изобрел такой наркотик для промывки мозгов, я всегда подозревал что Романа коммунистка раз она румынка, да и биллина эта компания очень странная, а Коди плевать, а Дэйв вообще воплощение зла, я в общем-то всегда подозревал», но скоро даже такая «рациональность» теряется и начинаются часы сплошного безумия – Некие силы шепчут мне в уши длинные быстрые речи предостерегая и советуя другие голоса внезапно крикливы беда в том что все они многословны и тараторят с бешеной скоростью как Коди в самых быстрых своих проявлениях, и как ручей так что приходится следить за смыслом несмотря на то что я хочу выкинуть все это из ушей – Я машу возле ушей руками – Я боюсь закрыть глаза ибо все эти суматошные вселенные то сталкиваются то вдруг расширяются и вдруг вгрызаются прямо в центр меня, рожи, орущие рты, вопящие длинноволосые морды, внезапные зловещие откровения, внезапные тра-та-та церебральных комитетов спорящих и рассуждающих о «Джеке» как будто его тут нет – Бесцельные моменты когда я жду новых голосов и вдруг ветер взрывает миллионы листьев безмерным стоном словно луна сошла с ума – А луна поднимается все выше, все ярче светит уже прямо в глаза как уличный фонарь – А там так уютно свернулись спящие фигуры – Такие безопасно-человеческие, и я плачу: «Никогда мне больше не быть человеческим, никогда не быть в безопасности, О чего бы не отдал я чтобы сидеть дома воскресным вечером и зевать от скуки, О только бы это вернуть, никогда не вернешь – Говорила мне мама, они тебя с ума сведут, вот сбывается – Что я ей скажу? – Она будет в ужасе и сама потеряет рассудок – Oh ti Tykey, aide mu'e [8] – но мне ли только что сожравшему рыбу взывать к брату моему Тайку» – Жаргон скоропалительных визгливых сообщений тарахтит сквозь мою голову на языке который я никогда не слышал но понимаю мгновенно – На миг вижу я синие Небеса и белый покров Богородицы и вдруг огромная зловещая мгла словно чернильное пятно заволакивает видение: «Дьявол! – дьявол пришел за мной сегодня ночью! вот она ночь! вот оно!» – Но ангелы смеются и пляшут гигантскую польку на морских скалах, всем уже все равно – И вдруг с такою ясностью, как никогда ничего в своей жизни не видел, вижу я Крест.8
О малыш Тайк, помоги мне (фр.)
37
Я вижу Крест, в тишине, долго, сердце мое идет к нему, все мое тело растворяется в нем, я тяну руки чтобы он взял меня, и он ей-Богу берет, тело мое начинает умирать и обморочно падать в Крест, стоящий среди тьмы в пятне сияния, закричать бы ведь умираю же но нельзя пугать Билли и прочих так что глотаю крик и просто отпускаю себя в смерть и в Крест: и как только это происходит медленно тону обратно в жизнь – Тем самым возвращаются демоны, распорядители шлют мне в уши приказы думать по-новому, нашептывают секреты, внезапно я вновь вижу крест, на сей раз меньше и дальше, но столь же ясно, и сквозь шум всех голосов говорю: «Я с тобой: Иисусе, навсегда, благодарю тебя» – Лежу в холодном поту и недоумеваю, как же так после стольких лет буддистских штудий и уверенных, с трубкой в зубах, медитаций на пустоту мне вдруг был явлен Крест – Глаза мои наполняются слезами – «Мы все будем спасены – Даже Дэйву Уэйну не стану рассказывать, не пойду будить, еще испугается, скоро сам узнает – теперь можно спать».
Я поворачиваюсь на бок, но это только начало – Время всего час и ночь несется все ужаснее и ужаснее к крутящейся луне до рассвета, и мне вновь и вновь показывают Крест но где-то идет битва и демоны все возвращаются – Я знаю что если смогу уснуть хоть на часок, вся эта шумная круговерть в мозгах уляжется, откуда-то изнутри вернется самоконтроль, утешение снизойдет на все это безобразие – Но вот опять прилетает трепеща бесшумными крыльями летучая мышь, теперь ее видно, в лунном свете явственно чернеет ее маленькая головка и с ума сводящий трепет такой быстрый что не рассмотришь крыла – Внезапно я слышу гул, наверняка там зависла над деревьями летающая тарелка, «О Господи, это за мной!» – я вскакиваю и вперяю взгляд в дерево, готовый защищаться – Летучая мышь трепещет прямо перед лицом – «Мышь их посланец, сообщается с ними по радару, чего они не улетают? неужели Дэйв не слышит этот ужасный гул?» – Билли крепко спит, зато Эллиотик вдруг как стукнет ножкой – Я понимаю что он вовсе не спит и все знает – Ложусь обратно, но уже слежу за ним, понятно, он смотрит на луну, и вот опять ножкой топ: сообщения посылает – Колдун в образе маленького мальчика, он и Билли хочет уничтожить! – Я встаю посмотреть на него при этом с чувством вины сознавая что все это чепуха просто он плохо укрыт, голые ручки выпростались в холодную ночь, у него даже ночной рубашки нет, тоже мне мать называется – Я укрываю его, он хнычет – Иду ложусь опять глядя безумными глазами глубоко внутрь себя, внезапно нисходит благословение, механизм сна тянет меня вниз – И снится мне что мы с двумя парнями устроились на работу в горах на том же хребте где Пик Уединения (т.е. опять гора Мьен Мо), для начала в спасательной команде на горной реке и нам говорят что двое рабочих попали в снежную лавину и надо свеситься с обрыва и попробовать «вытонуть» их оттуда – И вот мы лежим на снегу над тысячефутовым обрывом отгребая снег такими громадными сугробами что непонятно есть в них кто-нибудь или нет – Причем у начальства специальные ботинки на гусеницах которые удерживают их на безопасном берегу (вроде лыжных креплений) так что я начинаю понимать что они просто дурят нас бедных и мы тоже можем упасть (я чуть не падаю) – (падаю) – (почти) – Как наблюдатель всей этой истории я вижу что это всего лишь традиционная ежегодная шутка над новенькими которых потом отправляют на другой берег опять отгребать снег с обрывистых берегов в поисках пропавших рабочих – И мы пускаемся в долгий поход, сначала вниз по реке, но по дороге все крестьяне рассказывают нам что на том берегу есть Чудовище-Бог-Машина умеющее кричать на все голоса как какие-то птицы и совы с миллионом инфернальных вариаций от которых тошнит во всех стоптанно-мельнично-рахитичных подробностях, как «Наблюдатель» я опять вижу что это очередная наколка чтобы напугать нас и когда ночью мы попадем туда и услышим настоящие обычные голоса птиц, сов и т.д. мы как зеленые новички подумаем что это «Чудовище» – Тем временем нас командируют на главную гору но я обещаю себе что если мне там не понравится вернусь на прежнюю работу на Пик Уединения – Наше начальство уже проявило убийственное чувство юмора – Я прибываю на гору Мьен Мо, она опять похожа на Рэтон-Каньон но с широкой хоть и пересохшей рекой а по камням угрюмо бродят огромные чудища – Старые бродяги подгребают к ним, неуклюже стаскивают с камней и начинают кормить как домашних животных кусками кровавого мяса, хотя сначала я думаю что гротескные городские бродяги хотят съесть или продать их (а может и так) причем еще раньше я смотрю и вижу сотни чудищ медленно спаривающихся на городской свалке – Теперь это человекообразные чудища с человеческими руками, ногами, головами, торсами, но у них радужные перья и все мужчины спокойно сидят сзади женщин-Чудищ медленно совокупляясь с ними одинаковыми медленными непристойными движениями – Все мужчины и женщины повернуты лицом в одну сторону и каким-то образом взаимосвязаны потому что все их пернатые радужные задницы качаются в едином монотонном ритме на кучах мусора – Проходя мимо я даже ловлю выражение лица моложавого Чудища-мужчины вечно недовольного тем что его Чудище-подруга вечно болтает и спорит с ним – У него совершенно человеческое лицо правда не по-человечески одутловатое как сырое тесто и с таким выражением привычного тусклого морщинистого насекомого ужаса обреченности что я содрогаюсь от сострадания, я даже вижу на ее тестообразном лице ужасное выражение климактерического садизма – Совсем как люди! – Вдруг меня и еще двоих рабочих отправляют в город Чудищ, в респектабельный район где женщина-Чудище с дочерью показывают нам наши комнаты – У них толстые будто изъеденные проказой дрожжевые лица но обильно накрашенные как у рождественских кукол тусклые поросшие пушком но с человеческим выражением, толстые резиновые губищи, жирные морды рыхлые как печенье, блевотно-желтая пицца лиц, нас тошнит но мы молчим – В комнатах везде по-битнически неряшливые кровати и матрасы, но я прохожу насквозь в поисках сортира – Он огромен – Бесконечный коридор длинных грязных кладовок и умывальных а в конце один вонючий маленький унитаз, темно и скользко как в подвалах Лоуэллской хай-скул – Наконец я попадаю на Кухню где мы, «новички», должны будем все лето готовить еду – Огромные каменные очаги и плиты заляпанные месячной давности жиром и грязью после Оргии-Пира Чудищ, десятки неподжаренных кур до сих пор разлагаются на полу среди мусора и бутылок – Везде застывший липкий жир, никто тут никогда не убирал и даже не знает как, а помещение размером с гараж – Я выбираюсь оттуда прокладывая себе путь каким-то огромным заляпанным липким подносом спасаясь от вонючей пустоты и кошмара – Золотисто-жирные цыплята протухают на замусоренных каменных прилавках – Я спешу наружу, в жизни не видал такой грязищи. В это время двое парней изучают корзинку полную Пищи Чудищ предназначенной для нас и один из них догадывается: «Сахар-то с занозами», то есть Чудища подсыпали нам в сахар занозы чтобы мы «умерли» а на самом деле попали в Подземные Шахты чтобы там по шею в дымящейся навозной жиже приводить в движение огромные скрипучие колеса (среди раздвоенных змеек) чтобы длинноухий дьявол откопал свой Пурпурно-Алый Квадратный Камень, главную тайну этого Царства – В конце концов ты должен со стоном проталкиваться через кучи трупов, даже твои родственники плавают там в жиже – Если повезет можешь стать одутловатым Чудищем и непристойно спариваться на свалке наверху, либо я думаю дьявол просто создает Чудищ из отбросов подземного Ада – «Кому фасоли?» – слышу я собственный голос и тук! опять просыпаюсь! – Ровно в этот момент Эллиот стукнул ножкой по крыльцу! – Я смотрю туда! – Он это нарочно делает, он все знает! – Зачем я только притащил сюда этих людей да еще именно в эту ночь луны луны луны?