Бионики

— А вот и он, — вырвалось у Хаджи. — Нисколько не изменился.

— Ты что, знаешь этого типа? — недовольно спросил Слай. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке.

— Вроде того, — нахмурился Хаджи.

На самом деле он не сильно представлял, что делать дальше. Конечно, можно было выстрелить в Такаду из молекулярного расщепителя, но тогда, вероятнее всего, щелчок пальцами вернул бы его не в уютную кроватку, а в какую-нибудь тюрьму на Луне. Говорят, такие хотят построить для особо опасных преступников. Выгодней всего было просто наблюдать за развитием событий. К несчастью, голова уже начинала раскалываться, и Хаджи не знал, сколько еще сможет продержаться.

Машидо был одет в черный похоронный костюм и как всегда окружен свитой из шести-семи человек. Они кланялись и пожимали руку направо и налево, приторно улыбались и говорили неестественно высоким голосом. Что ж, типичная манера гинуанцев: быть милым даже для своего врага. Вот только Хаджи не могла провести подобострастная улыбка Такады — он знал, на что способен этот маленький, но наделенный исключительной властью человек в будущем. И именно сегодня, если верить Эйбрахаму Сигиуре, должно было состояться его восхождение.

Йонга Сигиуру, создателя Агента-16, приветствовали не меньше. Это был высокий худощавый гинуанец, одетый в длинный пиджак. На его шее красовался небрежно накинутый платок, а на носу квадратные очки. Выглядел Сигиура старший, надо сказать, очень эффектно. Он помахал рукой толпе, что приветствовала его и уселся за стол рядом с женой и худосочным пареньком, в котором Хаджи с трудом узнал будущего ученого и своего единственного друга в логове врага — Эйбрахама.

— Обезболивающего не найдется? — в надежде спросил Хаджи. Должно быть, его и без того измученный раком организм не в состоянии был выдержать вторжение чужеродного сознания.

— Тебе плохо? — забеспокоился Слай. — Может, выйдем на улицу?

На улицу Хаджи выходить отказался, зато с радостью проглотил целых две таблетки болеутоляющего.

Тем временем презентация началась. Вначале, на суд жюри выкатились пятеро биоников-носильщиков. Один из них, самый крупный, напоминал улитку размером с колесо внедорожника, остальные, поменьше, катились следом словно выводок утят за мамой-уткой.

Пока Такада Машидо расписывал все прелести своих носильщиков, члены жюри причмокивали губами и попивали минералку. Нельзя было сказать, что изобретение Такады задело их за живое. Овации в конце выступления были слабенькими, но дружными.

Следующим за микрофон взялся Йонг Сигиура.

— Дамы и господа, я получил от вас много электронных писем, — его международный язык был просто превосходным, — Все вы просили об одном: починить ваших биоников.

В фойе раздалось несколько одобрительных возгласов.

— Мне выпала большая честь, выступать здесь, в главном холле Звездной Башни, где на меня смотрят не только вы, уважаемые коллеги, но и любимая жена с сыном.

Снова послышались одобряющие голоса, а симпатичная женщина, сидящая рядом с Эйбом, смущенно заулыбалась. Она не была гинуанкой, чем объяснялась своеобразная внешность Сигиуры-младшего, скорее, жена мистера Йонга была родом из Вестландии.

— Я совсем не хочу тратить бесценные минуты вашего времени на свою болтовню, — Сигиура элегантно поправил свой шарф. — С позволения жюри, я прямо здесь и сейчас окажу помощь вашим бионикам с помощью эликсира под названием Агент-16.

Он поднял со стола колбу с нежно-фиолетовой жидкостью и продемонстрировал ее слушателям.

Однако желающих испробовать этот раствор на своих питомцах не находилось. Шли минуты, и Хаджи уже решил было, что это и есть провал Сигиуры, как вдруг молодая женщина в красном платье протиснулась к столу и робко произнесла:

— Я писала вам вчера, мистер Сигиура. Мой кот-бионик подхватил какой-то вирус, вы не посмотрите?

Она вынула из сумки маленького механического котенка. Такие не выступают на турнирах; их предпочитают приобретать те, у кого аллергия на кошачью шерсть.

— Ты только взгляни, какая прелесть, Слай, — пробормотал Хаджи, толкая брата локтем в бок. — Досмотрим до конца только ради котенка, ладно?

Слай закатил глаза и ничего не ответил.

То, что кот-бионик нездоров, было видно невооруженным глазом: его лапы двигались не синхронно, вразнобой, словно каждая из них жила своей собственной жизнью.

— Когда бионик заболевает, он становится не в силах поддерживать нормальное функционирование своего механического симбионта, — ученый поднял бионика вверх, чтобы все могли его рассмотреть. — Агент-16 помогает излечить его недуг путем воздействия на нейронную сеть.

Открыв котенку рот, Сигиура щедро капнул Агента-16 прямо ему на язык. Не прошло и двух минут, как конечности робота синхронизировались. Абсолютно довольный жизнью, он ловко запрыгнул на плечи к своей хозяйке.

Ее слова благодарности потонули в аплодисментах и одобрительных криках. Члены жюри одобрительно хмыкнули, а некоторые даже сделали пометку в своих журналах.

Тем временем к мистеру Йонгу Сигиуре выстроилась очередь. Мужчины и женщины, державшие на руках своих заболевших биоников, смотрели на ученого, разливающего Агент-16, словно на Бога.

— А хорошо он придумал, — подал голос Слай. Видимо, даже его проняло выступление Сигиуры. — И биоников лечит, и жюри пыль в глаза пускает. Ставлю свой чемодан, что именно он получит грант.

— Если бы, — вполголоса произнес Хаджи. Всем своим нутром он чувствовал, что именно сейчас все пойдет не так.

Один из членов жюри подал мистеру Йонгу знак, что до конца его выступления осталось две минуты. В этот момент откуда-то с дальних рядов в начало очереди начал пробиваться гинуанец с бионическим богомолом на руках. Несмотря на острое непонимание со стороны других граждан, он продолжал работать локтями и заискивающе улыбаться, словно его бионик был самым больным существом на свете, требующим немедленного лечения.

Хаджи насторожился. Сосуды на висках пульсировали так, словно вот-вот готовы были взорваться.

— Уважаемые коллеги, я принимаю последнего! — громко, чтобы все слышали, сказал взмокший Сигиура. Его сын Эйбрахам тоже был рядом: поднявшись с места, он помогал отцу набирать Агент-16 в одноразовые пипетки.

Этим последним ко всеобщему негодованию, оказался человек с богомолом. Хаджи смотрел во все глаза, чтобы не упустить ни одной детали и все же проморгал момент, когда жидкость в колбе из нежно-фиолетовой превратилась в почти черную.

— Они подмешали что-то в раствор! — крикнул он, — Смотри, он поменял цвет.