Битая карта

— Иду, миссис Уилки.

Но старушка пребывала в панике.

— Вы заперты, мистер Ребус. Дверь заело! Позвать плотника? Боже мой!

— Подождите, миссис Уилки, я, кажется, знаю, в чем дело. — Не застегнув рубашки, Ребус навалился всем телом на дверь, чтобы она не открылась раньше времени, и одновременно убрал стул, отпихнув его поближе к кровати, потом изобразил, будто обстукивает кулаком дверную обвязку, и лишь после этого открыл дверь.

— С вами все в порядке, мистер Ребус? Боже мой, такого никогда не случалось. Боже мой…

Ребус взял блюдце и чашку у нее из руки.

— Спасибо, миссис Уилки. — Он демонстративно потянул носом. — Кажется, я чувствую приятный запах из кухни?

— Ах да, завтрак. — И она пошлепала прочь вниз по лестнице. Ребус чувствовал себя немного виноватым за трюк с «заклинившей» дверью. Он решил показать ей после завтрака, что на самом деле с дверью все в порядке и нужды вызывать доморощенного плотника нет. Но пока что он еще должен был проснуться окончательно. Он посмотрел на часы — половина восьмого. Чай был холодный, но за окном не по сезону грело солнышко. Он несколько секунд посидел на кровати, собираясь с мыслями. Какой сегодня день? Среда. Что предстоит сделать? В каком порядке? Перво-наперво вернуться в коттедж с Тремя Придурками. [30] Потом поговорить с миссис Корби. И что-то еще… что-то, о чем он думал прошедшей ночью в те несколько пограничных мгновений, когда бодрствование становится сном. Ну да, а почему бы и нет? Он все равно здесь неподалеку. Позвонит после завтрака… Судя по всему, его ждет что-то жареное — не то что обычный набор Пейшенс: мюсли и овсянка. Да, это совсем другое дело! Он собирался вчера вечером позвонить Пейшенс. Позвонит сегодня — просто чтобы сказать «привет». Он несколько секунд думал о ней — о Пейшенс и ее зверушках. Потом закончил одеваться и спустился вниз…

30

Персонажи американского кинематографа, герои множества комедий.

* * *

К «Гнезду глухаря» он приехал первым, вошел в дом и сразу же понял, что там что-то изменилось. Стало прибраннее. Прибраннее? Меньше мусора. Половина бутылок, похоже, исчезла. Что еще исчезло, спрашивал он себя. В поисках зеркальца он поднял с пола подушку. Черт. Он чуть ли не бегом бросился в кухню. Окно было выбито, и осколки валялись в раковине и на полу. Здесь беспорядок был такой же, как и вчера. Вот только микроволновка исчезла. Он поднялся на второй этаж… очень медленно.

В доме вроде бы никого не было, но как знать? В ванной и маленькой спальне ничего не изменилось. Как и в главной спальне. Нет, постой-ка. Колготки уже не были привязаны к столбикам, а невинно лежали на полу. Ребус нагнулся и поднял одну из пар. Потом бросил. Задумчиво хмуря брови, он снова пошел вниз.

Да, кража со взломом. Выбили окно и украли микроволновку. Так оно должно было выглядеть. Но никакой воришка не стал бы прихватывать с собой пустые бутылки и зеркало, никакой воришка не стал бы отвязывать колготки. Впрочем, суть не в этом. Суть в том, что улики должны были исчезнуть. Теперь вместо улик только слово Ребуса.

«Да, сэр, я уверен, что в гостиной было зеркало. Лежало на полу. Маленькое зеркало со следами белого порошка…»

«А вы уверены, что вам это не кажется, инспектор? Вы ведь могли ошибиться, разве нет?»

Нет-нет, он не мог ошибиться. Но теперь все равно было поздно. Зачем было уносить бутылки… причем только некоторые из них, а не все? Явно затем, что на них были некие отпечатки пальцев. Зачем забирать зеркальце? Может быть, те же отпечатки…

Нужно было думать обо всем этом вчера, Джон. Идиот, идиот, идиот.

— Идиот, идиот, идиот!

И он сам во всем виноват. Разве он не сказал Трем Придуркам, чтобы они не приближались к «Гнезду глухаря»? Потому что не сняты отпечатки пальцев. А потом отпустил их, а в «Гнезде» не оставил охраны. Тут всю ночь должен был дежурить констебль.

— Идиот, идиот!

Это, вероятно, кто-то из них, да? Женщина или один из мужчин. Но зачем им это понадобилось? Чтобы невозможно было доказать, что они здесь были прежде? И опять: зачем? В этом не было смысла. Совсем не было.

— Идиот!

Он услышал звук подъезжающей машины, она затормозила перед домом, и он вышел к ней. Это был «даймлер». За рулем сидел Килпатрик, на пассажирском сиденье — Паттерсон-Скотт, с заднего сиденья появился Джулиан Каймер. Килпатрик выглядел гораздо веселее, чем прежде.

— Инспектор, доброе утро.

— Доброе утро, сэр. Как отель?

— Так себе, я бы сказал. Всего лишь так себе.

— Выше среднего, — добавил Каймер.

Килпатрик повернулся к нему:

— Джулиан, когда ты привыкнешь к роскоши, как я, ты перестанешь замечать разницу между «средним» и «выше среднего».

Каймер показал ему язык.

— Дети, сущие дети, — проворчала Луиза Паттерсон-Скотт. Но все они сегодня пребывали в приподнятом настроении.

— Вы сегодня повеселели, — сказал Ребус.

— Хорошо выспались и прилично позавтракали, — сказал Килпатрик, поглаживая живот.

— Ночь вы провели в отеле?

Они, казалось, не поняли вопроса.

— Никуда не ездили?

— Нет, — ответил Килпатрик настороженным тоном.

— Это ваша машина, мистер Килпатрик?

— Да…

— И ключи ночью оставались при вас?

— Послушайте, инспектор…

— Оставались или нет?

— Думаю — да, в кармане куртки.

— А куртка висела в вашем номере?

— Инспектор, — вмешалась Луиза Паттерсон-Скотт, — может быть, если вы нам скажете?..

— Кто-то вломился в дом этой ночью и вынес возможные улики. Это серьезное преступление, мадам.

— И вы думаете, что кто-то из нас?..

— Пока я ничего не думаю, мадам. Но тот, кто это сделал, приезжал сюда на машине. Вот у мистера Килпатрика есть машина.

— Но машину и Джулиан водит, и я, инспектор.

— Да, — сказал Каймер, — и потом мы все засиделись допоздна в номере Джейми — пили бренди…

— Значит, любой из вас мог взять машину?

Килпатрик энергично пожал плечами.

— И все же я не понимаю, — сказал он, — с чего вы взяли, что нам нужно…

— Как я уже сказал, мистер Килпатрик, я ничего не думаю. Я только знаю, что идет расследование убийства, последним местом обитания миссис Джек, насколько это известно, было «Гнездо глухаря», а теперь кто-то пытается уничтожить улики. — Ребус помолчал. — Это все, что мне известно. Теперь вы можете зайти, только прошу вас ни к чему не прикасаться. Я хочу всем вам задать несколько вопросов.

* * *

На самом деле он хотел узнать одно: сильно ли изменилась обстановка в доме с того времени, когда эти трое были здесь в последний раз? Но этот вопрос оказался слишком труден для них. Да, они помнили, что пили шампанское, арманьяк и много вина. Помнили, что готовили попкорн в микроволновке. Кто-то из гостей на ночь глядя уезжал — явно в раздрызганном состоянии, — другие оставались спать, разбредались, ничего не соображая, по спальням. Нет, Грегора не было. Ему вечеринки не нравились. Во всяком случае, те вечеринки, которые устраивала его жена.