Битва чудовищ

Но перед тем, как Брендан успел закончить свою мысль, Ведьма Ветра воткнула ему в грудь клинок.

Прямо в сердце.

Брендан задыхался. Он испытывал невыносимую боль, от которой перехватило дыхание. Тогда он почувствовал, как замедляется биение его сердца. Он не мог вымолвить ни слова. Мальчик взглянул вниз и увидел, как кровь сочилась из раны. Ведьма Ветра вытащила кинжал и улыбнулась. Брендан упал на колени и почувствовал, что теряет сознание.

— Сработало, — подвела итог Ведьма Ветра. — Сила вернулась ко мне.

Сердце Брендана остановилось. Перед глазами все начало вращаться. Но перед тем, как он упал на землю…

Рана на груди начала затягиваться. Он ощутил, как сердечная мышца восстанавливается, а затем и трепетание жизни внутри. Брендан был в недоумении, вне себя от радости и ужаса. Никогда раньше он не испытывал ничего подобного. За считанные секунды к нему вернулось дыхание, а лицо снова порозовело.

— Не-е-ет! — взвыла Ведьма Ветра.

Брендан, покачнувшись, поднялся на ноги и ощупал рукой свою грудную клетку, чувствуя в ней биение сердца, и широко улыбнулся Ведьме Ветра. Мальчик чувствовал себя так, словно выиграл гладиаторский бой, словно победил ее перед огромной толпой зрителей.

— Кажется, твоя магическая сила все-таки покинула тебя, Лысая Башка!

Услышав это, Ведьма Ветра взметнулась в воздух, словно ракета, с криком: «Этого не может быть!», и вскоре растворилась в ночном небе.

Брендан развернулся и с новым чувством уверенности в себе побежал к входу в императорский дворец.

Это знак, подумал он. Я должен быть не просто римлянином. Я непобедим! Я должен стать гладиатором! Возможно, даже… величайшим гладиатором всех времен!

45

Корделия, Элеонора, Уилл и Феликс провели ночь в гостиной Дома Кристоффов со всеми книгами, которые они смогли вынести из грота. Ребята спали на них, как на подушках, и укрывались ими, словно одеялами, поскольку никакого постельного белья в доме не осталось.

На следующее утро Элеонора проснулась и увидела Феликса, склонившегося над одной из книг. Фолианты были разложены ровными рядами, раскрытыми на страницах с названием.

— Что ты делаешь? — спросила его Элеонора. Уилл и Корделия еще спали. Гостиная была освещена мягким серым светом, солнце еще не встало, но его первые лучи уже брезжили вдалеке. Казалось, что день выдастся особенно жарким.

— Ничего. — Феликс мгновенно отвернулся от фолиантов. — Просто слежу за ними.

— Следишь за ними? Ты пытаешься их прочитать. — Элеонора подошла к нему. — А ты умеешь читать?

Голова Феликса поникла, словно ему было слишком стыдно ответить на этот вопрос. Элеонора все поняла.

— Ничего страшного, — она улыбнулась. — Я научу тебя.

— Правда?

— Конечно. По крайней мере постараюсь, пока Делия спит. Как только она проснется, я знаю, она будет говорить что-то вроде: «Отойди, Нелл. Из тебя никудышный учитель чтения».

— Почему же? — спросил Феликс.

— Потому что я… — Элеонора силилась объяснить ему, но потом подумала: «Да какая разница? Феликс все равно не поймет!». — Неважно. С чего начнем? Ты знаешь алфавит?

— То есть все эти буквы? — Феликс покачал головой. — Я знаю лишь, как пишется мое имя. Но вот остальные…

— Господи, нам придется начинать с самых азов, — вздохнула Элеонора.

— Это плохо?

— Нет, это замечательно. Лучше всего я знаю именно азы.

Элеонора начала с буквы А и всех звуков, которые она может обозначать. Пока она объясняла правила чтения, она вдруг поняла, насколько труден английский язык. Большинство букв могли обозначать разные звуки в зависимости от их положения в слове. Буква О могла обозначать четыре звука, и Элеоноре казалось, что их даже больше. В конце концов она пришла к мысли, что нужно очень постараться, чтобы выдумать язык сложнее, чем английский. Удивительным казалось даже то, что вообще хоть кто-то умеет читать на нем.

— Почему С и К звучат одинаково? — озадаченно спросил Феликс. — Разве нельзя просто избавиться от одной буквы?

— Неплохая мысль, — заметила Элеонора. — Тебе стоит написать e-mail с этим предложением всем составителям словарей.

Феликс кивнул, будто бы он все понял, и стал читать название одной из книг. В этот момент проснулся Уилл и осторожно коснулся плеча Корделии.

— Взгляни на это, — обратился к ней юноша. — Твоя сестра учит грека читать.

— Ты бы тоже мог помочь, — заметила Корделия. — И показать свое благородство после того, как чуть не устроил драку.

— Верно, — ответил Уилл, думая про себя: «Показать свое благородство». Звучит достойно!» И он решительно подошел к Элеоноре и Феликсу.

— Не желаете принять помощь британца с разносторонними знаниями?

Поначалу Феликс насторожился, но все же пригласил Уилла присоединиться к ним. Вскоре пилот помогал гладиатору произносить буквы, и, когда к процессу подключилась Корделия, Феликс почувствовал невероятную гордость, безошибочно прочитав название книги.

— «Бригада Атлантиды»!

Все радостно захлопали в ладоши.

— Отлично, — резюмировала Элеонора. — Если ты будешь продолжать заниматься, в скором времени сможешь прочитать всю книгу.

У Феликса задрожал голос:

— Элеонора, то, что ты сделала… Я вырос гладиатором, в мои тренировки входили самые трудные и опасные упражнения. Но никогда раньше у меня не хватало сил или, что важнее, храбрости… чтобы научиться читать. И теперь… Я научился. Благодаря тебе. Это же просто чудо!

— Хотелось бы, чтобы и Брендан увидел это чудо, — с тоской в голосе протянула Элеонора.

На мгновение все подумали о Брендане и представили, в какую переделку он мог попасть. Первой опомнилась Корделия и усадила всех читать книги. Элеонора и Феликс продолжили читать «Бригаду Атлантиды». Корделия и Уилл просматривали названия остальных фолиантов: «Подводное Минное Поле», «Лунная Одиссея» — в попытке понять, в какие книги они еще могут попасть. Словно губка, голова Корделии впитывала в себя все возможные ужасные сценарии с летальным исходом. Разумеется, им пришлось несладко с гладиаторами, но что, если на них нападет космический корабль или набросятся доисторические чудовища?

Пока ребята были поглощены изучением книг, в дом вернулся Брендан. На нем была пурпурного цвета тога, такая же как и у знатных господ, которые сидели неподалеку от императорской ложи, а на голове красовался золотой венец в виде виноградной лозы. Умащенное маслом тело блестело на свету, а грудь была выпячена, словно ему сзади воткнули палку.

— Всем доброе утро, — поприветствовал он ребят. За его спиной стояли римские стражники.

— Брендан! — выдохнула Корделия радостно, хотя все еще злилась на него за то, как он бросил их. — Где ты был?