Битва чудовищ

— Как вы это сделали? — изумился мальчик.

— При помощи сложной гидравлической системы, — пояснил император. — А теперь мы готовы приступить ко второму блюду.

— Погодите. Все, что я только что съел… это было лишь первое блюдо? И из скольких же блюд состоит этот обед?

— Двенадцати.

— Что? Вы издеваетесь? — Брендан был всерьез обеспокоен тем, что ему придется съесть так много, к тому же он чувствовал себя виноватым. Он совсем не заслуживал всего этого. И где теперь были его сестры? И Уилл? Может быть, нацисты все-таки схватили их?.. Нет, он не мог об этом даже думать. К счастью, с ними — Феликс, он сможет их защитить. Кажется, он был крепким парнем.

К четвертой смене блюд Брендан уже с трудом глотал. Его живот раздулся до невероятных размеров. К тому же мальчика уже тошнило. Излишества римских пиршеств стали казаться ему омерзительными. «Нужно выбираться отсюда, — подумал он. — Нужно найти сестер. Мне не стоило их оставлять».

Брендан встал, чтобы уйти, но Оципус усадил его обратно за стол:

— Куда же ты? Разве ты не хочешь посмотреть выступление жонглера?

В зал вошел жонглер с горящими факелами. Позади него рабы уже несли новые блюда — жареных голубей. Как только жонглер начал ловко подбрасывать факелы, Брендан заметил вооруженных стражников у каждого выхода из зала. «Они никогда не выпустят меня отсюда. Я в западне!»

Но тут произошла странная вещь. Брендан снова начал веселиться. Все, что ему нужно было сделать — это заставить себя не думать о семье.

Было нелегко, но, по мере того как он общался с другими гостями за столом, которые были искренне рады его видеть и смотрели на него горящими от интереса глазами, ему становилось легче. Римляне относились к нему совсем не так, как его знакомые вроде Скотта Калурио. Здесь его уважали. И разве не по этой причине он здесь остался? Разве он не убеждал сестер, что ему здесь будет намного лучше? Он не мог отказаться от своих слов.

К концу пиршества разговор за столом зашел о музыке. Несколько гостей исполнили песни для императора.

Пели они, не попадая в ноты, очень высокими голосами, но с большим чувством. Когда настала очередь Брендана, он знал, что превзойдет их всех. Он поднялся и начал напевать любимую песню его отца — Glory Days [33] Брюса Спрингстина [34] . Вначале мальчик почувствовал легкую грусть: песня напоминала ему об отце. Доктор Уолкер любил петь эту песню с ним, когда они ехали вдвоем в машине. Но потом Брендан вспомнил: «Это было так давно, почему я теперь должен скучать по нему? В последнее время он думал только о себе. Бьюсь об заклад, он сейчас в Сан-Франциско все так же проматывает наши деньги. А я, тем временем, самый почитаемый человек в Риме».

33

Дни славы (англ.).

34

Американский рок— и фолк-музыкант и автор песен. — Примеч. пер.

Римляне были в восторге от песни Брендана. Они бурно аплодировали ему и просили его спеть ее снова и снова. После пятого исполнения песни, которое длилось четверть часа, Оципус объявил Glory Days новым национальным гимном Рима.

— Ты войдешь в историю! — воскликнул император. — Как величайший певец и величайший воин.

Но тут начали происходить странные вещи.

55

Пир окончился. Гости начали вылезать из-за стола. Брендан тоже хотел выйти вместе с Оципусом, но тут же был схвачен мускулистым рабом со странными кровавыми отметинами. Раб отвел его в сторону.

— Что ты делаешь? — возмутился Брендан. — Руки прочь от меня!

— Нет, нет, все в порядке, Генерал, — заявил император. — Это Юнджил. Он отведет тебя в твою комнату.

— Я думал, что останусь в императорских покоях…

— О Брендан, — вздохнул император, — ты станешь великим воином, а великие воины не спят в императорских покоях.

— Это почему же?

— Потому что великие воины не спят.

— Что?

Юнджил схватил его за локоть и потащил прочь из зала. Последним, что Брендан увидел, был император, на прощание помахавший ему рукой. Юнджил вел мальчика к каменной винтовой лестнице, от которой воняло тухлыми яйцами. Затем он снял с него сандалии и отбросил в сторону.

— Эй! Не надо! Куда ты меня ведешь? — возмущенно спросил Брендан, но Юнджил не ответил. К ним подошли еще два раба и приставили к горлу мальчика кинжалы.

— Попридержи язык, — рявкнул один из них.

Спускаясь по вонючей лестнице, Брендан заметил, что вонь исходит от стекающей по стенам воды. Должно быть, поблизости находился подземный источник с серной водой. Лестница вела все глубже, к коридору со спальнями. Они не имели ничего общего с императорскими покоями, в которых Брендан провел прошлую ночь. Это были маленькие камеры с решетками и большими кувшинами вместо ночных горшков, ни о каких кроватях не было и речи.

— Но это же тюрьма! — возмутился Брендан. Юнджил и остальные рабы только рассмеялись и потащили его дальше.

Камеры казались пустыми, но, как только Брендан прошел мимо, из них послышались голоса:

— Свежее мясо!

— Где они тебя нашли? В ванне?

Один из заключенных с длинными растрепанными волосами и черной бородой, подошел к прутьям и стал насмехаться над Бренданом:

— Так вот какие нынче пошли гладиаторы! Да это же просто щуплый цыпленок! Возвращайся к мамочке, сынок!

Некоторые из заключенных были закованы в кандалы или в деревянные колодки. Один из них висел вниз головой и выл от боли.

— Сюда. — Юнджил открыл последнюю камеру. — Глазом не успеешь моргнуть, как станешь гладиатором.

Брендан попытался вывернуться из рук Юнджила, но тот крепко его держал.

— Я передумал! Не хочу быть воином! Выпустите меня! Мне здесь не место! Я не такой, как Феликс…

Юнджил ударил его по лицу. Брендан упал на пол.

— Я тренировал Феликса Грека. И теперь Оципус хочет, чтобы я тренировал тебя. Император желает…

Все, что происходило дальше, лучше всяких слов подтвердило их намерения. Рабы втащили Брендана в клетку, перевернули вниз головой и заковали ноги в свисающие с потолка кандалы.

— Нет, нет! — кричал Брендан. — Что это? Та самая стойка на голове? Вы не можете так со мной поступить. Я же потеряю сознание!

— Ты скорее умрешь, — усмехнулся Юнджил, — Но не переживай, мы будем время от времени заходить к тебе и переворачивать, а то начнется отток крови из мозга. Так ты точно не потеряешь сознание. К тому же боль не даст тебе заснуть.

— Какая еще боль? — испуганно спросил Брендан.

Юнджил подошел к маленькому бочонку, который стоял в углу камеры, и достал из него горсть вонючего мягкого сыра.

— Что ты собираешься… тьфу! — только и успел пробормотать Брендан.

Юнджил размазал сыр по лицу мальчика, что-то даже попало ему в рот. На вкус сыр напоминал содержимое компостной кучи. Юнджил с помощниками обмазали все тело Брендана этим отвратительным вонючим сыром.

Запах был поистине невыносимым. Брендана выворачивало наизнанку, все двенадцать блюд недавнего пиршества просились наружу. Но и это было еще не все. Юнджил завязал мальчику глаза, а один из рабов вложил ему в руку небольшой меч.