Битва Деревьев

— Так что же делать? — повторил Эльхант.

— Спустимся.

По каменному каскаду они сошли в большую пещеру.

— Но кое-что мне все же ведомо, — задумчиво пробормотал старец, разглядывая пряди света, свисающие со свода. — Я знаю, что Кольцо золотое покоится где-то в земных глубинах, там… — Лучшая Песня притопнул ногой.

— И умертвие ищет его? — предположил Эльхант. — Ну так, быть может, это все же Мадред, который хочет вернуть свое Око…

— У этого существа было два глаза, разве ты не заметил? Так или иначе, ищет или нет, слышал ли о Кольце или не слышал — этого мы не ведаем.

— А откуда ты знаешь, что Око внизу?

Казалось, Драэлнор постоянно сдерживается, но веселый нрав дает о себе знать, хотя Лучшая Песня осознает, что теперь он не просто старик — старец, преисполненный мудрости, которому не пристало хихикать, показывая смешливость. Но тут он ухмыльнулся — совсем по-мальчишески.

— Для чего, по-твоему, я хотел проникнуть в паутину порталов? Почему Брислан преследовал твоего отца — да и меня — даже после того, как Альвар скрылся в Огненном Пределе, а я, сумев пропеть Лучшую Песню, стал недосягаем для козней оллама? Как думаешь?

Эльхант ничего не ответил, и старец продолжил:

— На самом деле и мы с Альваром и Брислан искали Око. До Брислана олламом был Дагда Безволосый. Он-то полагал, что Око должно пребывать, где пребывает, и лишь хранил то, чем мечтал завладеть Брислан… и мы с Альваром Гаем. Мы выкрали это в день смерти Дагды. Позже Брислан обвинил твоего отца в том, в чем обвинил, заставив покинуть срединные земли… ну а я отрекся от Гая, сказав на суде брегонов в Корневище, что никогда не поддерживал его идеи. Брегоны поверили мне, а Брислан не поверил, но вскоре лучшая песнь спасла меня от его преследований. Затем я нашел Гая в Пределе Огня, он простил меня… Так и вышло, что паутина порталов досталась Брислану, а та вещь, что мы выкрали в суматохе, когда внезапно скончался Безволосый, — вещь эта досталась нам. Твой отец отдал мне ее перед смертью, и вот теперь я возвращаю ее сыну.

Эльхант не заметил, в какой миг и откуда Драэлнор извлек свиток кожи — когда агач повернул голову, тот был уже в руке старца, лежал на ладони.

— Возьми.

— Если ты — Песнь, — произнес Септанта, хмурясь, — если твоя плоть — музыка, кости — звук трещотки, стук сердца — стук барабанов, а разум — голос певца, то… — он замолчал, не зная, как сказать то, что хотел.

Вопросительно глядя на него, старец вновь ухмыльнулся.

— То как ты можешь носить на своей одежде нечто такое… — агач ткнул пальцем в широкий квадрат кожи. — Даже когда становишься… становишься тельным. А до того — где это было спрятано? Раньше?

— Люблю тебя! — сказал вдруг Драэлнор, хихикая. — Люблю, как любил твоего отца, — за вот такие нежданные вопросы! Он был мудр в смысле более высоком, ты же умен в значении, так сказать, практическом… И потому не поймешь. Могу ответить лишь так: вещь эта стала частью моей мелодии и, будучи ею, пребывала во мне, хранилась… И сейчас, когда я на время, как ты чудесно выразился, стал тельным, вернулась к своему прежнему виду. А еще у меня есть это… — Он показал Эльханту брусок мела. — Взирай. Драэлнор начертал на камне треугольник, обращенный углом книзу, а в центре его — глаз.

— Так мир изображают друиды. Это — Триглав. Нижний угол — Твердь, вернее, это Вечный Тверди, Мадред, погруженный в нее. Два верхних угла — Небеса и Воды. По-твоему, здесь все так… так, как должно быть?

Септанта долго глядел на рисунок и затем спросил:

— Почему два верхних угла на одной высоте?

— Ага, ты задал верный вопрос. Смотри еще… — и старец набросал другое изображение.

Такое же на твоем плече, не так ли? Твердь и Вода — нижние углы, Небеса — верхний. Подобная мировая пирамида не просто лучше отображает положение дел, она еще и устойчивее. Первый рисунок — видишь, сторона вверху? Получается, небес много, а мир, этот нижний угол, один. Но мы с Гаем полагали иначе. Вот так… — мел с силой вдавился в глаз на треугольнике второго изображения. — Внизу плоскость, угол вверху. Потому что на самом деле миров много. Небеса — одни на всех.

Септанта лишь мельком глянул на рисунки: он рассматривал то, что было изображено на коже.

— Строение миров не любопытно тебе? — спросил Драэлнор.

— Я не понимаю, как из-за этого можно спорить, ссориться, убивать… И это — причина, по которой Брислан преследовал Альвара?

— Это был повод. Причина же… — старец указал на кожу в руках агача.

— Оно очень древнее, — сказал тот. — Так что это? Эльхант не мог понять, с кого сняли эту кожу… а потом вспомнил о кроте-превращенце и решил, что держит в руках кусок его шкуры. Широкий лоскут с рваными краями был украшен рисунком-татурой, сильно выцветшей, но все еще различимой. Овалы и треугольники, прямые и волнистые линии, пятна — мелкие сеточки штрихов. Эльхант присел, расстелил кожу поверх рисунков на полу. В левом верхнем углу виднелся окружённый лучами кружок, а в правом нижнем — фигурка, нарисованная неумело, будто ребенок малевал углем на белом камне. Силуэт с двумя руками, ногами и головой. Одна нога от колена и ниже почему-то заметно толще другой.

— Мне кажется, я видел их… мелкие создания, карлики, но вроде нас, а не гноллей. Когда с лесного кладбища попал в подземелья, в начало тракта. Там была повозка без лошадей, рядом крот-превращенец. Его пронзило копье, торчащее из переда повозки, но он сумел убить тех, кто ехал в ней. Трое карликов… почему-то этот рисунок напоминает мне их.

— А кружок… — палец Драэлнора уперся в верхний угол.

— Ты думаешь, это Кольцо?

— Возможно.

— Но каким образом оно поможет нам?

— Око, ставшее Кольцом? Кольцо золотое, сорванное с пальца Мадреда? Конечно, поможет! Говоришь, видел подобных созданий, и даже на повозке? Значит, где-то тут есть поселение. Гляди, семь этих пятен, расположенных рядом, — не паутины ли это в пещере, куда привела нас срединная арабеска колодезного портала? Тогда вот это — видишь линии? — путь от них, а вот здесь мы находимся сейчас.

Эльхант встал на колени, склонился над кожаным квадратом, упираясь ладонями в камни.

— Кроме тех семи, под землей порталов не так уж и много.

— Но все же они есть.

— Когда ты становишься Лучшей Песней и путешествуешь по миру… Неужели не мог найти наземные паутины?

— Я слышал, паутина не попадается на глаза тому, кто хотя бы раз не побывал в ней. Кто-то, уже сделавший это, может впервые показать тебе… Как ее показывают друиду, принятому в Совет Корневища. Или если точно знаешь — как ты узнал от меня, что где-то паутина спрятана. Я выведал это… не важно как, с трудом выведал, что семиричная паутина, портал о семи арабесках, находится в жертвенном колодце посреди Корневища. До того я не бывал в паутине ни разу. От меня про нее узнал ты. Только поэтому ты и проник в нее.