Битва с богами

Вся эта операция была рассчитана на то, чтобы подсунуть «правдолюбам» хорошую закладку. Но сделать надо такую, какую не обнаружит ни один детектор.

Двадцать первый век. Технологии постепенно переходят на уровень магии. А ученые, колдующие в закрытых лабораториях, все больше напоминают кудесников, творящих чудеса. Вот и соорудили во ВНИ-8 такое нанотехнологическое чудо.

Свободное пространство медальона заняло металлизированное вещество, не вызывающее на вид никаких подозрений, а на деле являющееся мощнейшей взрывчаткой. Там же был микроскопический чип, активизирующийся от звуковых волн определенной модуляции и определенной силы, чтобы было понятно — объект рядом.

Помогла запись голоса Ангела Заката, которую мы обнаружили в банковской ячейке Третьего Апостола. Голос так же индивидуален, как и папиллярный узор. По нему настроили чип. И через несколько секунд после совпадения частотных характеристик голоса должна была активизироваться взрывчатка.

А дальше все прошло как по маслу. Как мы и рассчитывали, Седьмой Апостол не расставался с обретенным амулетом, который, как он считал, придает ему силу. И на встречу с хозяином поперся с ним, дабы ощущать себя увереннее. Когда произошла встреча, рвануло так, что крышу у домика снесло. И идентифицировать погибших пришлось по имеющемуся генетическому материалу и дактоотпечаткам.

— И что теперь? Система «Братства судного дня» развалится? — спросил я.

— Мы еще не раз услышим о «правдолюбах», — уверенно произнес Куратор. — Остались гончие.

— И они будут выполнять поручения, данные им Ангелом Заката, до самой смерти.

— Некоторые из них придут в себя, лишившись постоянного давления на психику.

— Думаете, будет протрезвление?

— Страшное протрезвление. Вплоть до суицидов. Но часть так и будет наведена на когда-то показанную цель… Одна из целей ты, Сергей.

— А, не в первый раз. Буду ходить оглядываясь. 

Глава 45. Сейшельские острова

И вот он, долгожданный отпуск. Дико дорогой отель на Сейшелах — можно «Тойоту» купить взамен такого отдыха. Основной контингент отдыхающих — англичане и французы.

Робин улетел на Тибет, Шатун — к себе в деревню, остальные члены группы кто куда. В общем, разлетелись орлы, чтобы вскоре собраться опять в стаю.

Три недели я лежал на пляже, смотрел через солнцезащитные очки на тропическое солнце, купался, летал на параплане, рассекал гладь Индийского океана на водном мотоцикле, стрелял в мишень из лука и плавал на рыбалку с доброжелательными мулатами.

Первое время практически ни с кем не общался — два-три слова персоналу, вежливые улыбки постояльцам. Иногда ловил на себе заинтересованные взгляды импортных холеных куриц, дальше этого дело не заходило. Пока мне не нужен был никто. Мне было хорошо одному.

Сперва душа рвалась в Москву, где разделывали сейчас под орех остатки секты. Где шла охота на птенцов Ангела Заката.

Потом я начал просыпаться по ночам — на меня наваливались воспоминания, и пробивал холодный пот. Сковывал страх, когда я вспоминал о произошедшем. Но не за свою жизнь, которая давно не стоила ни гроша. Мне становилось жутко от мыслей, что было бы, если бы наша комбинация не удалась, и Ангел Заката выжил бы. Воображение подкидывало жуткие картины несостоявшегося будущего. И накатывала волна первобытного, иррационального ужаса.

И только на третью неделю мне удалось расслабиться и по-настоящему начать наслаждаться жизнью.

В номере работал огромный плазменный телевизор, спутниковая антенна принимала пару российских каналов. Так что я был в курсе того, что творится в родных краях.

Если верить СМИ, в России социальная буря постепенно сходила «на нет». Перепуганное правительство отменило наиболее драконовские меры. На десерт отправили на отсидку одного олигарха, прочно доставшего русский народ, после чего рейтинг власти сразу попер вверх. Огонь чуть притушили, но страна все равно катилась в неизвестном направлении, без цели и назначения, и рано или поздно вспыхнет очередной пожар. И снова нам придется биться за выживание, чтобы выторговать у истории еще несколько лет.

— Вечно так продолжаться не может, — как-то изрек Робин, обожавший трепаться на общеполитические темы и живший глобальными материями. — Россия может жить только свершениями, чтобы надрывать жилы, захватывать пространства, рваться в космос. Или будет создан большой проект. Или нам каюк. Власть имущие, выросшие на рыночной экономике и попилах, начисто лишены этого глубинного осознания, которое присутствует в каждом русском человеке.

Последнюю неделю в отеле я провел изумительно. Познакомился с молоденькой француженкой, оказавшейся большой затейницей. Проездил ей по ушам, что являюсь кинопродюсером. Она поверила. Мы брали моторную лодку и уходили к островам. Катались на водных велосипедах и мотоциклах. В общем, пошла расслабуха.

А потом мне вручили уведомление, что у меня завтра самолет. И это было хорошо, потому что еще неделя — и мне вообще не захочется никуда лететь. Останусь тут тренером в фитнес-клубе и проживу остаток жизни тихо и счастливо, под боком у той же самой француженки или еще у кого-нибудь.

Ну что ж, до свиданья, атоллы и кораллы. Привет, родная страна, которую со вкусом обгладывают со всех сторон дикие орды. Здравствуй, Куратор. Что ты мне еще приготовил? Явно не орден.

По прилете я отправился на «кукушку», где меня ждал любимый шеф. Он был какой-то расслабленный и с живым огоньком в глазах. Из чего я сделал вывод, что не так все и плохо.

— Как дела наши грешные? — спросил я, присаживаясь напротив него в кресло.

— Бывало и лучше. Но не так и плохо.

— Страна успокаивается.

— Не совсем. Еще три теракта хлопнули — у религиозных учреждений и в местах массового скопления. Пять предотвратили. Но кривая террористической активности идет потихоньку вниз.

— Мы победили?

— Получили передышку.

— Остатки «правдолюбов» давите?

— За три недели выявлено и задержано пятнадцать человек. Еще трое ликвидированы.

— Уже хлеб.

— Самое главное, в Братстве утеряно единоначалие, террористы просто выполняют заложенную программу.

— Как вы и говорили — некоторые начинают трезветь, — кивнул я.

— Еще три самоубийства среди них.

— Что и следовало ожидать… И что теперь делать моей группе?

— Ничего, — спокойно произнес Куратор. — Не отсвечивать. Режим ожидания.

— Понял.

— Учти, можешь понадобиться в любую минуту. Так что ребята твои пускай не расслабляются.

— Как можно.

— А на ордена я все-таки ваши документы направил.

— Спасибо, товарищ генерал.

— Не за что, товарищ майор…

Три дня я бесцельно отлеживался дома. Моя деятельная натура жаждала движухи, а ее не было.

Что меня торкнуло отправиться в ночной клуб «Серебряный саксофон» — сам не знаю. Привык на Сейшелах к гламурному времяпровождению. Решил, может, зацепить невинную и чистую девушку для грязного разврата.

В этот клуб в былые времена я нырял пару раз со своей знакомой — большим знатоком подобных заведений. Там всегда было терпимое количество наркоманов и почти не наблюдалось гопников — за это и стоил культпоход туда немало.