Битва с судьбой
Шрифт:
– Брр, – фыркнула я, – На редкость неприятное местечко. Не удивительно, что у здешнего Хозяина совсем крыша поехала, раз уж он вообразил себя всемогущим.
Коридор выглядел на редкость неухоженным и заброшенным, но он по крайней мере нигде не разветвлялся и не прерывался, что давало мне надежду, что я не заблужусь в каком-нибудь суперлабиринте. Пройдя так около мили, я ощутимо заволновалась. Каким бы ни был великим колдуном Хозяин, но и он вряд ли бы сумел построить такой огромный замок. Наконец-то ход завершился узеньким лазом. Я смело нырнула в черный зев и, растерянно моргая, оказалась посередине зала, откуда было положено начало великому походу за знаниями.
– Вот так новость, – обратилась я к зверю, который меланхолично остановился позади меня, – Неужели он получил власть над пространством? Но ведь это невозможно!
Перекидыш вновь отмолчался, а я снова открыла наугад первую же попавшуюся дверь. Она вела меня прямо в мою камеру, я в нерешительности оглянулась назад, где имела возможность вновь лицезреть мою камеру.
– Как
Я не успела закрыть глаза, как непонятный шум привел меня в себя. Где-то рядом плакал ребенок, плакал навзрыд, шумно шмыгая носом. Тихонько поднявшись с лежбища чтобы не потревожить оборотня, я, затаив дыхание, отправилась на источник звука. Дверь на этот раз поддалась легко, будто смазанная маслом, и я очутилась в пиршественном зале. Он был погружен во мрак, лишь одинокая свеча около входа силилась разорвать тьму. Я взяла ее в руки и пошла вперед, не предполагая, что встречу здесь. То и дело натыкаясь на стулья, в беспорядке валявшиеся под ногами, мне удалось подобраться к трону, на котором, скорчившись, рыдала девочка, одетая в нарядное кружевное платье. Черные волосики беспорядочными кудрями падали ей на зареванное лицо.
– В чем дело, детка? – поинтересовалась я, бережно беря ее на руки. Дитя доверчиво схватилось за мою рубашку, крепче ко мне прижимаясь.
– Ладно, успокойся, – принялась я утешать ее, ласково поглаживая по макушке, – Пока ты со мной, тебе ничто не угрожает.
– Я хочу есть, – пропищала кроха.
– Сейчас я найду что-нибудь, – ответила я, пытаясь сообразить в какой стороне расположен стол.
– Ты не поняла, – ребенок с недетской силой схватился мне за горло, – Я очень голодна.
Ее маломощное тельце странно напряглось и покрылось буграми мышц. Я, холодея от ужаса, с трудом оторвала девочку от себя и взвизгнула от страха. Ко мне приникла маленькая гарпия, вожделенно разевая рот, наполненный двойным рядом острейших мелких зубок…
Я проснулась от своего крика. Он гулко ударился о потолок камеры, где рассыпался на осколки эха. Рядом мерно дышал перекидыш, видя, по всей вероятности, приятные видения.
– Тихо, Дриана. – шепнул мне голос Леона.
– Ты здесь, – радостно выдохнула я и, как слепая, вытянув перед собой руки, ничего не видя в кромешной мгле отправилась на поиски. Вскоре мои ладони наткнулись на живое тело, но внезапно оно поддалось под моим напором и принялось медленно проседать, погружая мои конечности в вязкую сиропообразную жидкость. Подземелье огласил жуткий хохот нечисти. Я напряглась, пытаясь вырваться из плена непонятной субстанции и проснулась вторично. Волк поднял голову, равнодушно на меня посмотрел, и вновь заснул.
С этого дня у меня началась странная жизнь, большая похожая на сон. Оглядываясь назад, я даже сейчас не в силах понять, что из привидевшегося мне тогда было правдой, а что – иллюзией, насланной колдуном. Видения пугающе напоминали явь, но призраки посещали меня и тогда, когда я бодрствовала. Они угрожали мне смертью, сообщали ужасные подробности о моих друзьях, бесследно исчезали именно в тот миг, когда я уверялась в их существовании. Хозяин каким-то дьявольским способом сомкнул на мне кокон из времени и пространства. Я могла часами путешествовать по бесконечным коридорам в результате оставаясь на неизменном месте. Просыпаясь утром (днем, вечером, ночью?…), я не знала, спала ли хоть миг. От одиночества я принялась разговаривать сама с собой, а следовательно, и с перекидышем, незаметно посвящая его во все перипетии своего бурного существования. Иногда мне всерьез казалось, что он сочувствует мне, хотя, чего мне только не казалось тогда. Хозяина я ни разу не видела, факт его присутствия выветрился из моего сознания, все чаще мне приходило на ум, что я вечно находилась здесь, а все остальное – не более, чем выдумки разгоряченного сознания. Думаю, этого-то и добивался мой мучитель, желая размягчить мой мозг перед настоящей атакой, заставить меня усомниться в реальности собственного бытия. Я неотвратимо сходила с ума, верно, явись сюда сам дьявол, я бы дружески пожала ему руку (или копыто?), поинтересовавшись, как идет соблазнение рода человеческого. Идя по твердым надежным камням подземелья, я не была уверена что в следующий миг не окажусь по колено в болоте или на высоте птичьего полета. Только в перекидыше я ни разу не усомнилась, для меня он был безусловней, чем даже я. Но Хозяин все же допустил ошибку, маленький просчет, который в конечном итоге помог мне сохранить здравый смысл в паутине постоянного изменяющегося мира. Однажды, когда я в очередной раз очутилась в пиршественном зале, он обратился ко мне, не показываясь на глаза. По той почтительности, с какой перекидыш присел на задние лапы, я поняла, что на этот раз меня не дурачит очередной призрак.
– Дриана, – насмешливо обратился ко мне Хозяин, – Спешу тебя обрадовать, что не за горами второй раунд нашей битвы, в результате которого ты будешь лизать мне руки, признав во мне властителя. А пока сообщаю тебе, что все твои друзья мертвы, и убила их ты. Смотри.
Передо мной сгустился туман, в котором мелькали смутные тени и мельтешили яркие пятна. Наконец они приобрели мало-мальски упорядоченный вид, развернув
передо мной панораму давно забытой лагерной жизни. Я увидела друзей, в существовании которых осмелилась так дерзко усомниться. Где-то в глубине меня зашевелилось сожаление по поводу безвозвратно ушедшей мирной жизни. Но вот я заметила себя. Девушка с моей внешностью ласково разговаривала с Диорином. Мальчишка что-то объяснял ей с горячим максимализмом юности. Та внимала ему и вдруг… Она приникла к нему с поцелуем. Диорин застыл, как вкопанный, а она… она втягивала его в себя… она поглотила его, не оставив и обрыва одежды…– Мило, правда, – сказал ненавистный голос с весельем, – Такая участь постигла весь отряд повстанцев.
Я прорыдала весь день. Слезы текли непрерывным ручьем, не прекращая свой ток ни на секунду. Тогда же я попробовала использовать магию против Хозяина. Невыносимая боль скрутила все мои внутренности, зажав меня в тиски страдания. Это продолжалось вечность. Вечность, заполненная воспоминаниями, бредом горячки и ненавистью. Тогда же я дала себе зарок.
– Я убью тебя, – шептали мои помертвевшие губы в безразличную тьму, – Не знаю как, но убью. Делай со мной что угодно, ломай всеми возможными способами, но придет миг – и тебе отплатятся с лихвой все мои страдания.
Как это не невероятно звучит, но именно тогда началась наша дружба с перекидышем. Он выхаживал меня во время лихорадки, не оставляя одну во власти диких желаний. Более того, он даровал мне покой хотя бы во сне. Теперь я ждала прихода ночи с надеждой, поскольку оборотень каким-то непостижимым образом освобождал меня от тела, и я путешествовала… Часами я бродила по побережью, с наслаждением вдыхая воздух полуночи, купалась в ледяных волнах океана и знала, что все вокруг – настоящее. Часто меня посещало безумное желание покинуть тело на произвол судьбы и пуститься во все тяжкие. Но потом я вспоминала доверчивый взгляд перекидыша и понимала, что не предам его ни за что на свете. Дни проходили в том же чаду сумасшествия, но я чувствовала, что благодаря какому-то немыслимому подарку судьбы обрела друга там, где не смела и мечтать об этом. Недалек был тот день, когда перекидыш полностью встал на мою сторону, но битва с колдуном только приближалась… А пока я замкнулась в прочнейшем панцире, сотканном из ненависти, презрения, боли и осознании потери всего, что я некогда имела и чем не смогла распорядиться по праву собственника.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Леон недоумевал. Никогда еще он не был так близок до исполнения своей заветной мечты, и это его пугало. Наконец-то Дриана дала понять ему, что он ее интересует больше, чем просто друг, но подобные же знаки внимания она оказывала всем мало-мальски приличным мужчинам отряда. Говоря честно, она буквально вешалась на шею любому, кто смог заинтересовать ее, как представитель сильного пола. Женщины роптали при виде такой распущенности. Эйрид также косился на нее с неодобрением. Единственным, кто не обращал на творящееся безобразие внимания, оставался Эрик, полностью поглощенный развивающимся романом с Наурой. Впервые Леон видел своего друга, которого привык считать человеком без эмоций и привязанностей, знающего только долг и обязанности, таким счастливым. Эрик будто помолодел лет так на сто, забыл позорное прошлое жреца Рина и примирился сам с собой. Наура, которая гибким телом, неземной одухотворенностью и выражением глаз чем-то неуловимо напоминала атланту давнюю любовь Эрика Гести, сумела настолько приворожить к себе бывшего островитянина-мятежника, что он позабыл обо всем на свете, сквозь пальцы наблюдая за чудачествами Дрианы. А странностей у атлантки с каждым днем появлялось все больше и больше. Мало того, что она в одночасье позабыла имена всех тех, с кем ее хоть раз сталкивала судьба, так она еще и умудрилась посеять свой меч, с которым не расставалась ни на миг. Ее клинком действительно стоило так дорожить. Это был знаменитый меч богов, который Дриана каким-то чудом успела вырвать из сердца мироздания при гибели Атлантиды. Нет, с ней стоило серьезно поговорить, пока до нее не добралась какая-нибудь чересчур обиженная девушка, у которой Дриана увела жениха. Кроме Леона заняться нравственностью атлантки было некому. Эйрид и Анаира полностью погрузились в расследование участившихся случаев исчезновения членов отряда. Куда-то пропала даже Диорин, которого невозможно было заподозрить в предательстве. И Леон обязательно прочтет негодной девчонке лекцию о правилах хорошего поведения. Жаль, что придется ждать ее до утра, поскольку проказница опять ускакала куда-то с очередным ухажером. Твердо решив это для себя, Леон улегся спать. Он никогда в жизни не страдал проблемами бессонницы, поэтому добрая фея видений незамедлительно раскинула над ним платок, вышитый причудливыми узорами и цветами.
Наслаждаться покоем Леону пришлось недолго. Среди ночи его разбудило ласковое прикосновение нежной девичьей ладони.
– В чем дело? – сердито буркнул Леон, плотнее укутываясь в плащ.
– Какой же ты злюка, – мелодично пропел знакомый голос, и девушка настойчиво потянула на себя край материи. После непродолжительной борьбы атлант сдался, позволив Дриане проникнуть в его постель. Она, не теряя зря времени, как можно ближе прижалась к Леону, заставив его окончательно пробудиться.
– Милый, – проворковала девушка, кладя свою кудрявую голову ему на грудь, – Любимый, почему ты так холоден со мной в последнее время?