Битва в ионосфере

Надо отдать должное мужеству ученого, он и после этого не пал духом, продолжал трудиться. Еще два года напряженной работы. Проводил массу экспериментов, и весьма успешных. В результате пришел к пониманию многих физических процессов, связанных с функционированием боевой системы загоризонтной локации. Теперь он мог в нужном направлении повести доводку локаторов.

Очередное письмо Кузьминского пошло к председателю Государственной комиссии Совета Министров СССР по военно-промышленным вопросам, министру радиопромышленности, главнокомандующему Войсками ПВО: «Я указал, что хотя и ушел из НИИ, но продолжал работать над темой загоризонтной радиолокации. Рассказал, какие необходимы меры по доводке вооружения». Однако на этот раз обращение ученого осталось вообще без ответа.

Справедливости ради следует отметить, что Владимир Иванович Марков после ухода Кузьминского даже расширил фронт работ по доводке радаров. Оказывал всяческое содействие новому главному конструктору. Наравне с выполнением прежней программы проводилось совершенствование аппаратуры РЛС, направленное еще и на обнаружение самолетов и морских целей. Как раз против подобных предложений Маркова и выступал Кузьминский. Он считал это тупиковым решением, которое помешает выполнению основной задачи — тщательной доводке РАС для обнаружения стартов баллистических ракет. Только, думается, еще во времена противостояния Кузьминского с Марковым было упущено драгоценное время.

Произошла катастрофа на Чернобыльской АЭС. Из-за этого исследовательские работы на РАС, расположенной в районе аварии, были прекращены, Но оставался еще один объект под Комсомольском-на-Амуре. На его доводку, как отметили Ю. Вотинцев, В. Марков, требовалось еще 300 тысяч рублей. Но в связи с изменившейся международной обстановкой новое руководство в Министерстве обороны, главкомате Войск ПВО к этому времени уже утратило интерес к системе загоризонтной локации, деньги не были выделены. И в ноябре 1989 года из-за невозможности достичь на ней требуемых характеристик и эта РАС была снята с боевого дежурства и выведена из состава системы предупреждения о ракетном нападении. А аппаратура на одном из объектов этой станции по сути дела превратилась в груду металлолома. Трагедия главного конструктора, считает М. Ненашев, не только в разногласиях с директором института. Кузьминский пошел на создание боевого образца, не имея опытных данных прохождения электромагнитной энергии через определенные районы. Он просто не предполагал такого «предательского поведения полярной ионосферы». Когда же характеристики боевых радаров оказались ниже проектных, то он проявил нерешительность. Вполне вероятно, что главный конструктор попросту не хотел больше рисковать, решив глубже разобраться в сложных явлениях.

Рассказывая о трагической судьбе загоризонтных РАС, стоит остановиться еще и на роли некоторых ведомств, отвечающих за техническую политику в области вооружений.

О монополизме, паразитных структурах...

Десятилетиями наш народ был твердо уверен, что армия получает только первоклассное вооружение, которое рождается в результате дружной и согласованной работы конструкторов, научных учреждений, ведомств. Но лишь стоило чуточку приоткрыть плотную завесу секретности вокруг деятельности военно-промышленного комплекса, как оказалось, что там не все благополучно. Нередки случаи, когда огромные средства тратятся на вооружения сомнительного качества. Например, в 43-м номере «Недели» за 1990 год была опубликована беседа с первым заместителем главного военного прокурора генерал-майором Л. Заикой. В ней, в частности, указывается: «...в ходе проверки Главной военной прокуратурой Управления начальника связи Вооруженных Сил установлено, что с ведома некоторых начальников принята на вооружение и оплачена техника связи на 16,8 миллиона рублей, но ее качество не подтверждено результатами испытаний, а недокомплект ее составил еще сумму 20,6 миллиона рублей». Ну а загоризонтная локация вообще обошлась нашему народу примерно в сотни миллионов рублей, но так и не была принята на вооружение. К тому же один из ее объектов, по словам представителей Гохрана СССР, попросту разграблен.

Как считает генерал-лейтенант в отставке М. Ненашев, у нас сейчас немало инстанций, которые нередко создают неоправданные трудности конструкторам, заказчикам вооружения от Министерства обороны. Случалось, например, когда отдельные институты обходили заказчика и буквально протаскивали свои предложения через ВПК. Там работает немало конструкторов, и, разумеется, они оказывают своим коллегам всяческую поддержку. Не раз Михаил Иванович, другие товарищи пытались доказать абсурдность некоторых проектов, но в ответ следовало: они обсуждались авторитетными учеными и те не могли допустить ошибку.

Крайне примечательна в этом случае история с размещением под Красноярском мощной современной РАС. Именно за этот район ратовали некоторые специалисты из Министерства радиопромышленности, Генерального штаба. На заседании Государственной комиссии Совета Министров СССР по военно-промышленным вопросам против этого решения высказались бывший тогда главнокомандующий Войсками ПВО маршал авиации А. Колдунов, генерал-полковник Ю. Вотинцев и генерал-лейтенант М. Ненашев. Они доказывали, что таким образом будет нарушен соответствующий договор с США, где говорится, что радары подобного класса государства обязуются размещать по границам национальной территории. Значит, нам надо строить РЛС по крайней мере, в районе Норильска. Но эти доводы не были приняты во внимание. Возобладала идея, что под Красноярском построить локатор проще и дешевле. И локатор был построен. Американцы, естественно, быстро определили, что советская сторона нарушила договор, и потребовали закрыть станцию. Ошибочное авторитарное решение в выборе места размещения важного государственного оборонного объекта привело к тому, что около миллиарда рублей, по сути дела, было выброшено на ветер.

– Все заказы, разработку вооружений, средства на эти цели, — говорил Михаил Иванович, — надо сосредоточить в одних руках, например, Генерального штаба.

Думается, что с этим нельзя не согласиться. Ведь оружие создается под определенную стратегию, для соответствующих целей. Кому, как не заказчику из Министерства обороны, а не различным ведомствам, производственным объединениям, как практикуется сейчас, распоряжаться и деньгами на вооружение. Не зря говорят, кто музыку заказывает, тот и платит. Но вот тут возникает еще одна проблема, которая в условиях рыночных отношений приобретает особую остроту и значимость.

Монополизм, думается, тоже в немалой степени проявил себя негативно в истории с ЗГРЛС. Разве мог бывший главный конструктор Ф. Кузьминский тягаться с Минрадиопромом, с новым руководством НИИДАРа? От опального ученого попросту отмахивались.

Как избежать этого в дальнейшем? Сейчас, как видно из тех фактов, которые приведены выше, наш оборонный комплекс дает досадные сбои в работе. Они оборачиваются колоссальными потерями для страны, Министерства обороны.

Конечно, обстановка в мире меняется к лучшему. Но означает ли это, что нашему государству не нужны армия и флот? В настоящее время из-за политических перемен в странах Восточной Европы практически прекратила свое существование ОВД, СССР лишился своих былых союзников, а блок НАТО сохраняет свои позиции. Очевидно, что в этих условиях Советскому Союзу крайне необходимы мощные Вооруженные Силы. Поэтому сейчас, в условиях военной реформы, сокращения ассигнований на оборону необходимо особенно бережно отнестись к деятельности ученых, военно-промышленного комплекса, перестроить их работу таким образом, чтобы каждый народный рубль на вооружение был оправдан. В этом случае, вероятно, какому-либо ученому не придется, как Кузьминскому, в одиночку приступом штурмовать ведомственные «крепости».

И еще. История с загоризонтными локаторами показала, что научные амбиции ученых, придерживающихся разных подходов, принципов в разработке вооружений, различного рода противостояния, подножки, человеческие антипатии — все это, в конечном счете, крайне негативно сказывается на динамике разработки необходимых армии современных вооружений, на обороноспособности страны. Разве можно допускать, чтобы талант, ум ученых больше тратились на передряги, нежели на дело, крайне необходимое государству? Государство, думается, обязано обеспечивать защиту научного поиска в оборонной сфере.

По фактам огромных потерь на объекте загоризонтного локатора под Комсомольском-на-Амуре ведут расследование органы военной прокуратуры. Редакция оставляет за собой право вернуться к проблеме, поднятой в данном материале. О результатах проверки мы сообщим читателям в одном из номеров журнала».

Вот такой материал был опубликован в №3 журнала Главного политического управления Советской Армии и Военно-морского флота «Коммунист Вооруженных Сил». Мне, как автору материала, полагался один номер. Пришлось изворачиваться и доставать еще несколько. Лично передал по номеру журнала Францу Александровичу Кузьминскому, Эфиру Ивановичу Шустову, Юрию Всеволодовичу Вотинцеву, Михаилу Ивановичу Ненашеву. В секретариате редакции обещали еще отправить номер журнала по почте Владимиру Маркову, Валентину Стрелкину и другим. Обычно там так и поступали в отношении высокопоставленных руководителей даже тех, которые были уже не у дел. Мне звонили из НИИДАРа, благодарили за публикацию. Так же еще было несколько звонков от коллег журналистов из других военных ведомственных изданий, которые хорошо отозвались о публикации.

Прошла одна неделя после выхода журнала с материалом по ЗГРЛС, потом еще несколько. Больше ни какой реакции на публикацию не было. Складывалось такое впечатление, что она мало кого заинтересовала, и ее уже забыли. Ведь после февральского третьего номера журнала вышло еще несколько. И в них то же были острые злободневные материалы. Мне было даже как-то обидно, что столько времени потратил на материал, а в ответ такая довольно жидкая реакция. Словно это была рядовая заметка.

Через несколько недель позвонил бывший главный конструктор ЗГРЛС Франц Александрович Кузьминский, сказал, что прочитал материал с удовольствием, поблагодарил. Сказал, что болен и не мог раньше позвонить. Предложил еще вместе поработать над темой создания системы «Беркут» для ПВО Москвы. Тогда я не предполагал, что это был последний разговор с Францем Александровичем. Не то бы сразу после телефонного разговора поехал к нему и побеседовал под диктофон о знаменитом «Беркуте» и его создателях. Разговор с Кузьминский по новой теме оставил на потом из-за всевозможных больших и малых редакционных заданий. А летом 1991 года Франца Кузьминского не стало. Больное сердце не выдержало, в том числе и из-за чудовищных обвинений в газете «Советская Россия». В последующих публикациях, например, в «Красной Звезде» я указывал, что Франц Александрович умер в 57 лет. Однако это досадная ошибка. Он умер в 69 лет. На похороны на Троекуровском кладбище столицы пришел почти весь коллектив НИИДАРа. Не было только бывшего директора института генерал-лейтенанта в отставке Маркова, с которым покойный Франц Кузьминский был знаком много лет.