Битва

– Это искали? – посерьёзнел полицейский.

– Именно. Достать надо. Хотя нет, погоди. Химиков вызовем и Толкачёву доложим. Ты, Васильев, останешься охранять.

Володя вместе с капитаном отправился к легковушке.

Толкачёв уже по их лицам понял – нашли. Он выбрался из машины и шагнул навстречу:

– Нашли?

– Так точно! Он указал место. – Капитан сделал жест рукой в сторону Володи.

– Вызывай химиков.

– Сначала контейнер достать надо. Вдруг обманка, контейнер пустой и снаряда нет, – рассудил Гнибеда.

– А если к контейнеру мина присоединена? Идёт себе тонюсенькая проволочка. Потянешь контейнер, и ловушка для любопытных сработает.

– Виноват, товарищ подполковник, поторопился.

Подполковник подошёл к крыльцу, взял у Васильева фонарик и осмотрел находку.

– Сначала сапёры обследуют, потом эксперт пальчики снимет, а уж затем химики. Именно в таком порядке! – приказал он.

– Есть! – одновременно ответили Гнибеда и Васильев.

Володя понял, что полицейская форма на Васильеве – прикрытие, камуфляж, видел он уже машину ФСБ в полицейской окраске и с синими номерами.

– Химиков я вызову, а остальное – вы сами, – распорядился Толкачёв, и все трое принялись звонить по телефонам.

Володя оказался не у дел. Дождавшись, когда Толкачёв закончит телефонный разговор, он приблизился:

– Товарищ подполковник, я могу быть свободен? А то и есть хочется, и выходной у меня… пропал.

– Ну что вы так-то? Огромное дело сделали, а говорите, пропал. Да, конечно, отдыхайте, дальше мы сами. Хитроумно закладка с контейнером устроена. Все ногами по ней ходили, и даже собака не учуяла.

– Стало быть, я лучше собаки, уже радует, – улыбнулся Володя. – До свиданья.

– Идите к моей машине. Я позвоню водителю, и вас отвезут куда скажете. Мне всё равно машина сейчас не нужна.

– Спасибо, я на метро.

Володе хотелось прогуляться, подышать воздухом – выходные взаперти просидел, в неподвижности. Правда, ещё четыре часа пополудни, для некоторых личностей «отдых» в ночном клубе ещё впереди.

Он шёл куда глаза глядят, и ноги сами привели его к Балтийскому вокзалу: тут была станция метро. На привокзальной площади стояли разномастные торговые палатки. Продавали всё: напитки, сигареты, шаурму. Володя соблазнился на чебурек. Не пробовал давно, и запах такой, что слюнки текут.

Он подошёл к палатке. Продавец, молодой кавказец, доставал из чана с кипящим маслом готовые чебуреки.

– Вай, бери, ешь, пока горячие!

Володе удалось уловить мысли продавца:

«Хорошие чебуреки. Мясо – свинина, сам бы ел, да деньги нужны, и вера не позволяет».

Володя принюхался – ни намёка на тухлятину. Решил взять. Вроде чебурек, впрочем – как и шашлык, – по медицинским показаниям пища тяжёлая и вредная. Но иногда хочется.

Чебурек оказался вкусным. Володя, не отходя от палатки, съел его и поблагодарил продавца.

– Всегда заходи, – с готовностью откликнулся тот. – У меня чебуреки с пылу с жару, не то что биг-мак!

Володя спустился в метро. Станция на периферии, пассажиров мало. Да и день выходной, питерцы на дачах. Чувствовал он себя уставшим: мозговой контакт высасывал все силы.

В вагоне он откинулся на спинку сиденья. Так бы и ехал до конечной, и никаких тебе забот, никаких террористов с их химическими снарядами. Хм, а тайник действительно устроен хитро, даже и не подумать.

Володя вздохнул. Найдено только два снаряда, а это половина. Стало быть, опять ему придётся сидеть в госпитале и улавливать мысли этого кровожадного мерзавца.

Несколько дней его не тревожили, и он отдался работе. Как, оказывается, это хорошо – заниматься пациентами, оперировать, возвращать людям здоровье, а то и жизнь, и не копаться в мозгах у фанатиков, бредящих идеей мирового исламского господства.

Но мозговые упражнения имели свой плюс: на работе он стал лучше понимать больных. Присядет рядом с пациентом, возьмёт его за руку, пульс прощупает, а заодно и мысли прочитает. Болящий не всегда может чётко сформулировать жалобы, а вот так – милое дело.

Он быстрее и точнее начал ставить диагнозы, хотя и раньше в непрофессионализме замечен не был. Операционная работа пошла без осложнений. За пару-тройку минут до события он предсказывал грядущую неприятность – кровотечение откроется или нагноившийся аппендикс лопнет – и успевал меры принять, избегал проблемы.

Через несколько дней, поздно вечером, когда Володя, уже разобрав постель, смотрел телевизор, позвонил Гнибеда.

– Владимир Анатольевич, добрый вечер! Узнали?

– Узнал. Но если вы позвонили, вечер уже не добрый.

– Вы можете одеться и выйти? Машина уже у подъезда. Вижу, не спите, свет в окнах горит.

– Сейчас буду.

Володя чертыхнулся – звонок предвещал бессонную ночь. Чего им днём не приехать? Такая служба не сахар, себе не принадлежишь.

Володя быстро оделся. Привычка одеваться за секунды выработалась у него, когда он работал в провинции. По ночам из больницы периодически звонили, когда дежурный хирург не мог справиться с проблемой или оперировал одного пациента, а «Скорая» привозила другого. Вот и сейчас уже через минуту он выходил из подъезда.

Гнибеда удивлённо посмотрел на него:

– Вы куда-то собирались идти?

– Нет, я просто хотел поспать. А быстро одеваться работа приучила.

Володя закрыл за собой дверь, и машина тронулась.

– Буду краток, – начал Гнибеда. – У известного вам крыльца, под которым был контейнер, мы устроили засаду – наши оперативники под видом бомжей наблюдали. Сегодня вечером пришёл один, попытался ступеньку на лестнице поднять. Явно знал, куда лез, уж очень целенаправленно это делал. Но вот попытка захвата оказалась неудачной.

– Ушёл?

– Обижаете! Стрельбу открыл и ответным огнём был убит. Лицо не повреждено. Посмотреть надо, не Магомед ли?

Внешность главаря, каким его видел Зелимхан, Володя описал, и сейчас это была единственная зацепка.

– С Зелимханом что? – поинтересовался Володя. – Я думал, вы меня к нему везёте.

– Сами полагали продолжить вашу работу с ним. Опростоволосились немного.

– Как?

– Медсестра капельницу меняла, в лотке ножницы были. Он прикидывался, что вроде без сознания. Она отвернулась, а он ножницы схватил и по венам себя резанул. Помощь оказали, выжил, но крови успел потерять много. Поэтому вас не приглашали, давали ему время отлежаться.